— Если честно, вы… ты напугала меня, — его голос звучит тише обычного, почти приглушенно. — Когда я нашел тебя без сознания…

Он замолкает, сжимает меня в своих объятиях чуть сильнее. Его взгляд — не привычный холодный, а тревожный, уязвленный.

— Я боялся, что опоздал…

— Но ты не опоздал, — усилием воли отрываюсь от удобной груди Вадима, заглядываю ему в глаза. — Если бы не ты… — тоже позволяю себе формальность. Сейчас мы разговариваем не как коллеги, а как люди, ставшие близкими друг другу. Я чувствую, как воздух между нами искрится, накаляется. — Ты спас меня. И уже дважды побывал со мной в больнице, — лукаво улыбаюсь.

Вадим на мгновение хмурится.

— Ты знала? — в его глазах проскальзывает что-то похожее на сожаление.

— Мне вчера рассказали, — киваю.

— Я не собирался посвящать тебя в то, что мне известно, — Вадим уверенно смотрит мне в глаза. — Та история была… личным делом. Но когда медики вывезли тебя на каталке из института — бледную, без сознания — я, сам не понимая почему, сел в машину и проследовал за скорой. А уже в больнице выяснил подробности…

— И поэтому позвонил на следующий день? — в груди разрастается огромная благодарность.

Глаза снова увлажняются, но я моргаю, не давая пролиться слезам. Они сейчас ни к чему.

— Нужно было не дать тебе уйти в депрессию, — Вадим вдруг поднимает руку и проводит ей по моим волосам. — Мне кажется, наши главные сплетницы института прекрасно с этим справились.

Не могу сдержать счастливой улыбки. Я была права. Вадим все это сделал для меня, хотя до этого казалось, будто он деспотичный и холодный, но сейчас я понимаю, что уже тогда он заботился обо мне, возможно, сам, не осознавая этого. Уже тогда я была не одна. И понимание этого… окрыляет. Мне хочется кричать, танцевать, смеяться. Все это настолько новое, что становится страшно. Но я не гоню свои чувства, напротив, я бегу к ним с распростертыми объятиями. Рома обломал мне крылья, но благодаря Вадиму они растут вновь.

— Спасибо! — кладу руку на щеку Вадима. Смотрю ему в глаза, которые сияют чем-то новым, пока что незнакомым мне. — За все спасибо, — не задумываясь, поднимаюсь на цыпочки и… наконец наши губы встречаются в долгожданном поцелуе.

Мне не хватает воздуха. Не сразу понимаю, что происходит. Чьи-то холодные крепкие пальцы впиваются мне в горло. Я чувствую, как задыхаюсь. Легкие начинают гореть. Пытаюсь оттолкнуть от себя невидимого врага, но руки проходят сквозь пустоту. В глазах темнеет, сердце колотится так, будто вот-вот разорвется.

— Ты… должна была… умереть, — хриплый шепот доносится сквозь вату в ушах.

Страх пронизывает каждую клетку моего тела. Дергаюсь, пытаюсь закричать — но звук застревает в перехваченном горле.

— Алина!

Резкий голос пробивается сквозь кошмар.

— Алина, проснись! — кто-то трясет меня за плечо.

Вздрагиваю и… открываю глаза. В темноте различаю силуэт нависающего над собой мужчины. Инстинктивно отшатываюсь, но сильные руки ловят меня.

— Тише, это я. Ты в безопасности.

Вадим.

Тело расслабляется. Моргаю, пытаясь сообразить, где я нахожусь. Дрожащие пальцы непроизвольно тянутся к шее — ищу чужие следы. Нет, ничего нет — кожа гладкая. Это был сон.

— Ты кричала, — голос ректора тихий, но четкий. — Тебе что-то приснилось?

Сердце все еще бешено колотится. Я делаю глубокий вдох, но в груди что-то сжимается.

— Всего лишь кошмар, — выдавливаю из себя.

Не хочу снова окунаться в то, что я видела во сне. Страх все еще сводит низ живота.

Вадим тоже молчит. В темноте чувствую, как его пальцы слегка сжимают мои плечи. Вдруг он резко притягивает меня в себе. Упираюсь лбом в его грудь, слышу ровный стук его сердца.

— Никто тебя больше не тронет, — слова Вадима звучат не как попытка меня успокоить, а как факт, который должен принять весь мир. — Пока я рядом — ты точно в безопасности.

Я закрываю глаза. Его руки вокруг меня — крепкие, уверенные кажутся мне щитом. И я не хочу выпутываться из них. Мне хорошо вот так, рядом с Вадимом. Хотя после вечера, проведенного за просмотром фильмов, я сама попросила выделить мне отдельную спальню, потому что очень смущалась спать с Вадимом в одной кровати, сейчас же я понимаю, что не готова его отпустить. Присутствие Вадима рядом со мной странным образом умиротворяет меня. И я верю… действительно верю, что он защитит меня от всего, что только может мне угрожать.

— Давай засыпай, — Вадим проводит ладонью по моим волосам, помогает мне улечься обратно на подушку. — Если что, я через стенку, — он целует меня в лоб, но я сама перехватываю его за запястье.

— Останься, пожалуйста, — выходит жалобно, но мне все равно.

Я смотрю в глаза напротив, ловя себя на том, что безумно устала быть одна. Мне хочется, чтобы Вадим снова обнял меня и не отпускал… хотя бы до утра.

— Ты уверена? — кажется, он улыбается.

— Да, — киваю несколько раз. — Да, — повторяю для весомости.

Вадим больше ничего не говорит. Перекатывается через меня на другую сторону кровати, забирается под одеяло, обвивает руку вокруг моей талии и буквально вжимает меня в себя.

— А теперь спи, — он целует меня в затылок.

Довольно жмурюсь от теплоты, окутавшей меня.

“И зачем я изначально отказалась от предложения лечь с ним?” — эти мысли тонут в дреме, в которую я почти сразу проваливаюсь.

А утром я просыпаюсь одна.

Шарю рукой по кровати, так никого и не находя рядом. Зеваю и отбрасываю одеяло. Поднимаюсь на ноги, одергиваю белую футболку, которую мне дал Вадим. Ткань приятно касается кожи, будто это его собственные руки дотрагиваются до меня.

“О чем ты думаешь!” — моментально вспыхиваю от собственных мыслей.

Вылетаю из комнаты, чтобы больше ни о чем не думать. Прислушиваюсь, направляюсь на кухню, из которой доносится приятный запах.

— Ты проснулась? — Вадим оборачивается, стоит мне войти в просторную светлую кухню.

На белом обеденном столе, расположенным рядом с панорамным окном, уже дымится насыщенный кофе. Его горьковатый аромат витает в воздухе.

— Как спала? — Вадим подходит ко мне, обнимает меня за талию, тянется чтобы поцеловать, но я уворачиваюсь. — Не понял. — Он перехватывает мою голову за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Я еще не умывалась, — кое-как выдавливаю из себя, смущенная, что мне приходится сказать это вслух.

— И что? — Вадим хмурится.

— Ну… — закусываю губы, еще больше заливаясь краской. — Тебе будет неприятно.

Мгновение мы смотрим друг на друга, как вдруг Вадим немного отстраняется и начинает смеяться. Не так, как обычно, а открыто, не сдерживаясь. И его смех прекрасен — глубокий, бархатный.

— Выкинь эти мысли из своей прекрасной головки, — Вадим наклоняется ко мне и прижимается своими губами к моим. Невольно поддаюсь на его требовательный поцелуй. — Даже не думай, что в тебе может быть что-то неприятное.

Его слова отзываются теплом в груди. Улыбка сама по себе расползается по лицу.

— Спасибо, — вырывается из меня.

— Нам с тобой в твоей самооценке еще над многим предстоит поработать, — Вадим проводит костяшками пальцев по моей щеке. — А теперь завтракать. Я приготовил кашу.

И это поражает меня еще больше. Давно мне никто не готовил.

Завтрак проходит в милом общении. Вадим рассказывает о своем детстве, как в шесть лет отец впервые позволил сесть ему за руль их синей шестерки, и Вадим из-за роста не дотягивался до педалей, а потом перепутал скорости, и вместо вперед поехал назад. Как мама потом ругалась на них с отцом. Я же с улыбкой слушаю его. Мне нравится вот так проводить время. В этом есть что-то… интимное, принадлежащее только нам. Я всегда мечтала, что моя семья будет выглядеть именно так, поэтому наслаждаюсь каждой минутой.

Затем Вадим ведет меня в гостиную, где на диване стоит крафтовый пакет. Внутри я нахожу утонченное бирюзовое платье с обтягивающей юбкой до колен и… белое нижнее белье. Резко разворачиваюсь к Вадиму.