Он тянется рукой к моей щеке, но я резко отступаю. Это получается больше непроизвольно. Тошнота подступает к горлу, губы стягивает резко возникшая сухость.

— Как вы смеете такое мне предлагать? — тихо выдыхаю. Голос подводит меня. Прокашливаюсь.

— Какое? — слова Игоря Аркадьевича звучат мягко, будто он разговаривает с умственно-отсталой. — Алина, ну ты же уже не девочка, должна понимать, как мир устроен. Неужели думаешь, что деньги растут на деревьях? Нет, их нужно заслужить. Я даже позволю тебе выбрать, как ты это будешь делать — на коленях или на столе.

Закрываю рот рукой, ловя вылетевший резкий выдох. Даже от слов Ромы я не чувствовала себя настолько вывалянный в грязи… как сейчас. Мне тошно дышать одним воздухом с генеральным. Кажется, будто от него смердит. Как же я ошибалась в этом человеке… в еще одном!

— Алина, давай на чистоту, — Игорь Аркадьевич вздыхает. — Тебе уже не двадцать один. Да и куда тебя возьмут без образования? Кассиром в Пятерочку? Тебе нужна эта работа, в то время, как тебя легко можно заменить на более молодую и… качественную, — он делает шаг ко мне. — Я пытаюсь тебе помочь, но ты сама не даешь мне этого сделать.

— Как? Предлагая вам… сделать минет? — от шока не контролирую себя.

Я думала, такое бывает только в фильмах. Кончики пальцев холодеют от осознания, что я сама своей просьбой подписала себе приговор. Если я не соглашусь, то мне придется уволиться. Наверняка, меня вынудят. А если соглашусь… нет, такого “если” точно не будет! От омерзения сводит желудок.

— Чего же ты так грубо? — Игорь Аркадьевич морщится, будто увидел жабу перед собой. — Ты же девушка. Вам нельзя позволять себе таких… вульгарных высказываний.

— А вам можно позволять себе такие вульгарные предложения? — цежу сквозь зубы. Нужно убираться отсюда как можно быстрее.

— Это начинает меня утомлять, — генеральный трет переносицу. — Я не думал, что с тобой будет настолько… сложно. Пойми, ты всего лишь штатная единица, — он снова смотрит на меня. — И твои ломания вынуждают меня пойти на определенные меры.

— Какие например? — дергаю уголком губ.

— Например, завтра же тебя уволят по статье, — Игорь Аркадьевич все еще сохраняет спокойствие, но его взгляд становится чуть жестче.

Видимо, он все продумал, потому что жмет на меня очень четко, зная, куда давить. Мне нужна эта работа, но не такой ценой. Гордость куда важнее.

— Я четко выполняю свои обязанности, — шире распахиваю глаза. — Так что трудовая инспекция заинтересуется таким увольнением.

“Зачем я лезу в бутылку?!” — мысленно хлопаю себя по лбу.

Нужно было попробовать хоть как-то решить конфликт, а я все только усугубляю. Глупая! Какая же я глупая!

— Ты отсутствовала сегодня более четырех часов подряд, — Игорь Аркадьевич пожимает плечами.

— Но у меня была уважительная причина, — изумленно вскрываю.

— Заявление в полицию можно было написать и в нерабочее время, — генеральный ухмыляется. — Так что давай, иди в трудовую. И потом тебя точно никто не возьмет на работу из-за склочности. Кому нужны такие… скандальные сотрудники? — он медленно мотает головой. — Алина, ты сама себе роешь яму. Такая хорошенькая, и такая тупенькая. Ты лучше молчи.

Давлюсь воздухом. Это надо заканчивать, поэтому отступаю к двери. Я в тупике, и сейчас, находясь под давлением Игоря Аркадьевича, ничего стоящего не идет в голову. Правильно говорят, беда не приходит одна. Мои же беды наслаиваются друг на друга, словно снежный ком, который вот-вот снесет меня.

— Куда ты? — генеральный перехватывает меня за руку. — Если ты думаешь, что мне нравится, когда девушки ломаются, то нет, ты ошибаешься. Я люблю более решительных, так что не стоит набивать себе цену.

— Отпустите, — тяну на себя руку. — Я хочу уйти.

Игорь Аркадьевич замирает, всматривается мне в глаза. Я почти жду, что он дернет меня в свою сторону, как он сам делает шаг ко мне.

— Если ты выйдешь за эту дверь, не дав мне ответа, то завтра можешь на работу не приходить, — тихо произносит генеральный, проводя рукой по моим волосам. — Мое терпение лопнуло. Чтобы какая-то недоучка воротила от меня нос… такого я не позволю! — цедит он. — Итак, Алина, что ты мне скажешь?

Его горячее дыхание обжигает мой лоб. Мне приходится приподнять голову, чтобы смотреть Игорю Аркадьевичу в глаза. Сердце бешено бьется о ребра, пульсацией разносясь по телу. Не нужно было обращаться с просьбой. Я допустила огромную ошибку… еще одну.

Чувствую себя загнанной в угол. Может ли быть еще хуже? На мгновение проскальзывает предательская мысль согласиться. Но стыд тут же перекрывает ее. Какой бред! Я что, на помойке себя нашла?!

— Я скажу вам “нет”, — нахожу в себе силы выдавить ответ.

— Ты уверена? — Игорь Аркадьевич наклоняется ниже.

— Абсолютно, — киваю.

— Ну что ж… — он тут же отпускает меня, отходит в сторону. Достает платок из кармана брюк и демонстративно вытирает руку, которой только что до меня дотрагивался.

Очередной оскорбительный жест бьет по самолюбие, от которого итак остались одни ошметки.

— Тогда можешь быть свободна, — генеральный пожимает плечами. — Мне было приятно с тобой работать. Трудовую заберешь завтра в отделе кадров.

— Но… — дергаюсь в его сторону.

— Разговор окончен, — он указывает подбородком на дверь. — Ты упустила свой шанс.

Мне столько всего хочется высказать Игорю Аркадьевичу, но я понимаю, что это бесполезно, поэтому поджимаю губы и стремительно выхожу из кабинета. Хватаю свою сумку, грязную кружку, из которой пила кофе, и на этом все — больше моих личных вещей здесь нет.

Когда выбегаю на улицу, то даже не замечаю, куда иду. Мысли путаются, не могу уцепиться ни за одну из них. Хочется выть. Просто упасть на колени и выть. Но я продолжаю бежать куда глядят глаза.

Внезапная вибрация телефона заставляет остановиться. Достаю гаджет. На экране высвечивается сообщение от Ромы. Предательская надежда вспыхивает в груди. Нет, я не планирую к нему возвращаться, но возможно муж осознал свою ошибку и хочет вернуть мне хотя бы деньги.

Открываю сообщение и внимательно вчитываюсь в ровные буквы.

“Пришла квитанция на квартиру. Почему ты ее не оплатила? Что с ней теперь делать?”

Истеричный смех разрывает грудную клетку.

Лежа в темноте в маленькой комнатушке на неудобной подушке, ворочаюсь с боку на бок. Время уже давно перевалило за два часа ночи, а я все никак не могу уснуть. В голову лезут разные мысли на тему “а что, если бы…”.

А что, если бы я не попросила выплатить мне денег пораньше…

А что, если бы я не дала пощечину Роме…

А что, если бы я прошла в комнату к папе и поговорила с ним…

Но главный вопрос звучит громче остальных. “А что, если бы я все-таки доучилась?”

— Боже! — тихо стону, закрывая лицо руками. — Почему все так сложно? И что мне теперь делать?

Вечером я разослала резюме по всем вакансиям, на какие только наткнулась. Мне остается только ждать ответа и надеяться на лучшее. И теперь, когда у меня появилось свободное время, я поняла, что очень о многом жалею в своей жизни. Я настолько любила Рому, что не замечала его недостатков. А звоночки были. Он часто задерживался на работе, всегда клал телефон экраном вниз, да и вообще не позволял в него заглядывать, потому что там приходили сообщения от студентов, а это строго конфиденциально. И я верила… как дура верила ему. А теперь понимаю, что зря. Рома пользовался мной как рабыней. По сути я ей и была.

Даже его сообщение про оплату квартиры, которое я со спокойной душой удалили, говорит о многом.

Переворачиваюсь на другой бок. Засыпаю только под утро. Всю ночь мне снятся кошмары, а когда просыпаюсь, все тело ломит от неудобного жесткого матраса, под которым чувствуются доски кровати. Но хуже всего, что я не знаю, как быть дальше.