— Больше я не позволю тебе забыть этого чувства, — Вадим наклоняется ко мне вплотную и дотрагивается своими губами до моих.

И я верю Вадиму, всей своей душой верю, потому что он починил меня, сделал сильной и подарил то, чего у меня уже давно не было — заботу. И пусть мне пришлось пройти через столько трудностей, но, наверное, так и начинается счастье — с проблем, синяков, глупых шуток и чьей-то твердой руки, которая больше никогда не отпустит.

Спустя два года

— Сейчас вызовут меня, — взволнованный голос моей одногруппницы доносится сбоку.

Улыбаюсь, стараясь всеми силами показать, что я не волнуюсь, хотя не могу удержаться от постукивания носком туфли по паркетному полу, стоя за кулисами актового зала. Нервно перебираю ткань черной мантии, занимая руки. Мне хочется выглянуть в зал, чтобы найти там его… своего мужа, который поддерживал меня все это время. При мысли о Вадиме сердце начинает биться быстрее. Даже спустя два года это не меняется.

— Королева Алина Игоревна, — раскатистый голос декана наконец объявляет мое имя.

“Спасибо, Вадим, теперь у меня даже фамилия королевская,” — усмехаюсь, уверенно выходя на сцену.

Гул аплодисментов оглушает. Ноги сами несут меня к стойке с дипломами. Ослепляющий свет софитов, сотни глаз — все это должно пугать, но когда в первом ряду я нахожу глазами его — высокого в строгом черном костюме, с едва заметной горделивой улыбкой — тревога уходит. Я не одна. Вадим рядом.

Павел Андреевич вручает мне красный диплом, из-за которого, бывало, я не спала ночами. Но оно того стоило. Декан крепко пожимает мне руку, но его взгляд теплый.

Отец Даши по-своему благодарен мне, что я помогла его дочери избавиться от будущего мужа в лице Ромы. Впоследствии выяснилось, что она соврала про беременность, стараясь таким образом сильнее привязать к себе своего возлюбленного, но после услышанного, как она сама потом призналась, Даша все равно бы сделала аборт. Она долго извинялась передо мной. Не знаю, это заслуга Вадима, или ее личное решение — мне все равно. Мы с ней не общаемся и по сей день. Дашу отправили жить к бабушке куда-то в глубинку, так что мы не пересекаемся. Это и к лучшему.

— Поздравляю, выпускница, — Павел Андреевич улыбается мне.

— Спасибо, — сама расплываюсь в улыбке, киваю в ответ, после чего направляюсь к лестнице.

В туфлях на высоченной шпильке ступеньки вниз кажутся слишком крутыми. Осторожно спускаюсь, мысленно представляя, как падаю перед всем институтом, что в моем стиле, но…

Сильные руки обхватывают меня за талию.

— Я не дам тебе упасть, — мягко произносит Вадим мне на ухо, снимая меня с последних ступенек. Его дыхание обжигает кожу.

В зале слышны умиленные вздохи — все студенты в курсе, что строгий ректор только с женой позволяет себе такие вольности. Я знаю, что каждая моя одногруппница мечтает о таком мужчине — они мне сами говорили об этом. Но он только мой!

— Я же говорил, что ты закончишь с красным дипломом, — Вадим гордо поправляет кисточку на моей шапочке, когда ставит меня на пол.

В его глазах — смесь восхищения и собственничества, от которой до сих пор перехватывает дыхание и сводит низ живота.

За эти два года многое изменилось. Рому выгнали из института и лишили всех регалий без права восстановления, потому что, как выяснилось, начиная с дипломной, все его работы были куплены. Видимо, именно об этом и говорил Вадим тогда, стоя около полицейского участка. Более того, Рома сам пытался подкупить преподавателей, чтобы побыстрее сдать докторскую. Так что теперь, насколько я знаю, так и не найдя очередную дурочку, которая бы его содержала, Роме приходится впахивать на нескольких работах, чтобы хоть как-то свести концы с концами. И все они далеки от интеллектуальной деятельности, которой он так сильно кичился. Более того, похоже, на фоне своей затянувшейся депрессии Рома запил. Но это только его проблемы.

Соня… Соня получила условный срок и уехала из страны, потому что, как мне сказал Вадим, родители хотели отправить ее в монастырь. Когда я спросила, шутит ли он, муж только загадочно улыбнулся и пожал плечами. Так что… кто знает. В любом случае, в нашей стране она больше не появится.

А еще около года назад совершенно неожиданно объявилась Вера — обокравшая меня “подруга”. Она просила забрать заявление, которое я на нее написала. Оказалось, она, и правда, была мошенницей, подделавшей завещание на квартиру бабушки. Вера рыдала в трубку, клялась, что вернет мне украденные когда-то деньги, но я осталась непреклонной. Потому что я больше не та запуганная девочка, что боялась собственной тени. Вадим научил меня любить и ценить себя. Так что теперь Вера тоже судима, что радует. Каждый должен нести в конечном итоге наказание за свои поступки!

— Горжусь тобой, — Вадим целует меня в висок, не обращая внимания на окружающих. — Кстати, у меня для тебя сюрприз, — на удивление он ведет меня не к месту в первом рядом, а к выходу.

На мгновение с грустью задерживаюсь на зале. Мне бы хотелось, чтобы в одном из рядов сидели мама с папой, но увы, с отцом мы так и не нашли пока что общего языка. Да я и не хочу — он даже не явился на мою свадьбу, которая прошла полгода назад, сказав, что я все еще не его дочь. Вадим предлагал тогда поговорить с ним, но я не захотела. Зачем? Мы с отцом уже больше привыкли не разговаривать друг с другом, чем разговаривать. А мама — она позвонила сегодня утром, поздравила меня с завершением этого сложного периода и… позвала на чай. Возможно, я и приму это приглашение. Посмотрим.

Яркий свет холла слепит. Прищуриваюсь, не понимая, куда Вадим меня ведет. Сильнее сжимаю сумочку, в которой тоже хранится… сюрприз.

— Куда мы? — сильнее прижимаюсь к Вадиму.

— Откуда столько нетерпения? — усмехается он, пока ведет меня к парковке.

— А тебе не нужно присутствовать на вручении дипломов? — оглядываюсь на институт.

— Главный диплом уже вручили, так что я смело могу уйти, — Вадим тянет меня к машине.

Мы направляемся за пределы Москвы. А когда приезжаем, я сразу понимаю, что это за место. Только днем оно выглядит совершенно по-другому. На помосте, где мы с Вадимом когда-то ели пиццу, стоит круглый стол, накрытый белой скатертью.

— Прошу, — Вадим помогает мне выбраться наружу, подхватывает из багажника большую корзину с едой и ведет меня к одному из мягких белых стульев.

— Ого! — только и могу сказать, когда мы подходим ближе. — Это неожиданно.

— Тебе нравится? — муж ставит корзину на стол.

— Очень, — оборачиваюсь к нему, чтобы поцеловать. — Ты же знаешь, мне здесь очень… хорошо.

— Прекрасно, — Вадим тянется к корзине, открывает ее. — Итак, какое вино будешь пить? Красное или розовое?

— Я не буду, — теперь настал черед для моего сюрприза.

— Почему? — муж недоуменно смотрит на меня.

— Ну, — достаю из сумочки… тест. — Потому что ты скоро станешь папой.

Глаза мгновенно наполняются слезами, когда вижу, как Вадим, замерший на мгновение, берет тест... и его лицо озаряется улыбкой, настолько широкой и открытой, что я невольно улыбаюсь в ответ.

— Ты серьезно? — голос Вадима звучит глухо. — У нас будет ребенок?

— Да, — киваю. — Да, — вскрикиваю, чтобы услышал весь мир.

Смех вырывается сам собой, когда муж подхватывает меня и кружит в воздухе, тесно прижимая к себе.

— И как ты умудряешься с каждым днем делать меня все счастливее? — Вадим ставит меня на ноги, но не выпускает из своих объятий.

— Также как ты делаешь счастливой меня, — кладу руку ему на щеку. — Мой дорогой муж. И теперь у нас на один повод для счастья больше.

— Люблю тебя… люблю вас! — Вадим наклоняется ко мне, и его губы касаются моих в нежном, бесконечно бережном поцелуе.

Летний ветерок играет с подолом платья, вдалеке кричат чайки — будто поздравляют нас. Но для меня сейчас существует только он — мой муж: его руки, крепко обнимающие меня, его тепло дыхание, его глаза, сияющие гордостью и безграничной нежностью.