Вечером того же дня генерал вызвал его к себе.

Витторио ди Санголетто сидел за столом в расстёгнутой рубашке. На столе лежала большая карта окрестностей Аддис-Абебы и несколько фотографий, сделанных с воздуха две недели назад. На одной из них был тот самый сарай — длинный прямоугольник с ржавой крышей, несколько пристроек, открытые ворота.

— Смотри сюда, — генерал ткнул карандашом в точку чуть севернее сарая. — Дорога раздваивается. Левая идёт к старым складам. Правая — в сторону холмов, там есть заброшенная ферма итальянских поселенцев. Два года назад там ещё кто-то жил, потом уехали. Местные говорят, что строения целые, но окна выбиты.

Марко наклонился над картой.

— Думаете, вторая точка?

— Думаю, что если сарай — витрина, то настоящий груз могли переместить туда. Или вообще в другую сторону. А сарай оставили с несколькими ящиками.

— Мы можем послать ночью двоих посмотреть.

— Можем. Но если они ждут именно этого — нас встретят. И тогда Ахмед узнает, что мы ходили. И тогда он изменит всё поведение. А сейчас он ведёт себя спокойно и, возможно, не догадывается о слежке.

Генерал отодвинул карту.

— Сколько раз Тахо ходил к Ахмеду за последние дни?

— Четыре раза.

— Интервалы?

— Раз в три дня.

Витторио кивнул.

— Завтра двадцать второе. Если ритм сохранится — Тахо придёт снова двадцать четвёртого. Поставь кого-нибудь в забегаловке. Не Габриэле — он уже примелькался. Пусть приходит другой человек.

— А если придёт машина?

— Тогда действуем по плану «Б». Луиджи и Бьянки едут следом. Ты остаёшься у дома. На помощь выезжает резервная группа из трёх человек. Если они снова поедут к сараю — то группа берет сарай. Если свернут в другую сторону — то группа следит за ними.

Генерал помолчал.

— И ещё одно. Если Тахо придёт к Ахмеду с сумкой или свёртком — не жди. Бери его сразу после выхода. Тихо. Без шума. Привези его сюда. Посмотрим, что он знает.

Марко кивнул.

— Сделаем.

Он вышел из кабинета генерала уже в полной темноте.

22 февраля 1938 года. Аддис-Абеба.

Марко занял позицию раньше обычного. Без двадцати семь вечера он уже сидел в «Фиате» за углом бывшей армейской прачечной, мотор был заглушен, фары выключены. Окно со стороны водителя приоткрыто на два пальца. В руках — чашка горячего кофе из термоса, на коленях — открытый блокнот. Последняя запись сделана в девятнадцать минут восьмого:

«22.02. Тахо по расписанию придёт только 24-го. Проверяю дом Ахмеда с 18:40. Свет на втором этаже горит с 18:12».

Он ждал. Иногда поднимал бинокль, смотрел на знакомый прямоугольник окон второго этажа. Жёлтый свет лампы, занавеска чуть сдвинута. Всё как всегда.

В девятнадцать тридцать семь на улице показалась фигура. Марко сразу узнал походку — чуть подпрыгивающую, будто человек постоянно готовится перешагнуть через невидимую лужу. Тахо. На правом плече — серый холщовый мешок, не слишком объёмный. Судя по тому, как легко парень его нёс, внутри не больше десяти-двенадцати килограммов.

Марко не ожидал его появления. Сегодня. Не двадцать четвёртого. Не через три дня. Сегодня.

Значит, что-то сдвинулось. Что-то, что заставило нарушить порядок и вынудило Тахо прийти именно сейчас.

Тахо подошёл к двери, постучал два раза. Дверь открылась почти мгновенно — значит, его ждали именно к этому времени. Тахо вошёл. Дверь закрылась.

Марко записал: 19:41. Теперь оставалось ждать.

Он считал минуты. Обычно Тахо проводил в доме около пятидесяти минут. Прошло сорок. Пятьдесят. Пятьдесят пять. Тахо не появлялся. На часах было уже двадцать один тридцать шесть, когда дверь наконец снова открылась. Он пробыл там почти два часа.

Тахо вышел один. Без мешка. Лицо спокойное, руки в карманах брюк. Повернул налево, в сторону Меркато, привычным маршрутом.

Марко завёл мотор. Дал Тахо отойти метров на семьдесят, потом медленно выехал из переулка и поехал следом, держа дистанцию в полтора квартала. Фары выключены — свет давали только редкие фонари.

За вторым поворотом, там, где улица сужалась и справа тянулся длинный глухой забор из рифлёного железа, Марко прибавил газу. Машина мягко выскочила вперёд, обогнала Тахо и встала поперёк дороги, перекрывая проход.

Тахо замер. Вынул руки из карманов.

Марко вышел из машины, оставив дверь открытой. Шагнул к парню, остановился в двух метрах.

— Парень, у тебя есть с собой документы?

Тахо моргнул несколько раз подряд. Губы шевельнулись, но звук появился только со второй попытки.

— Нет… Я их дома оставил.

— Тогда поедешь со мной.

— Куда?

— В участок. Садись в машину.

Тахо сделал полшага назад.

— А что случилось?

Марко посмотрел ему прямо в лицо.

— Ты похож на одного человека, которого мы ищем. Торговец оружием. Садись.

Тахо открыл рот, но не смог ничего сказать. Потом нашёл в себе силы и произнёс тихо:

— Я кофе продаю. Обычный кофе.

— Садись, поговорим в участке.

В этот момент из темноты сзади послышался звук второго мотора. Луиджи подъехал на мотоцикле, остановился в пяти метрах. Снял шлем, кивнул Марко.

— Всё в порядке?

— В порядке, — ответил Марко. — Посадишь его к себе. Я поеду следом.

Луиджи махнул Тахо рукой.

— Давай, парень. Садись сзади. Держись крепче.

Тахо ещё раз посмотрел на Марко, потом на мотоцикл, затем медленно подошёл и сел позади Луиджи. Обхватил его за пояс. Мотоцикл рванул с места.

Марко сел в «Фиат», развернулся и поехал следом.

В участке Тахо отвели в маленькую комнату на первом этаже — стол, два стула, лампа под жестяным абажуром, решётка на окне. Дверь закрыли на ключ. Марко велел дежурному принести воды, хлеба, матрас, одеяло и подушку. И никаких разговоров до утра.

Луиджи уехал продолжать наблюдение за домом Ахмеда.

Марко пробыл в участке и вернулся домой только в половине третьего ночи. Лёг не раздеваясь, накрылся шинелью и пролежал без сна до пяти утра. В голове крутились три вопроса:

Почему сегодня? Что было в мешке? Что теперь изменится у Ахмеда?

В семь тридцать пять утра Ахмед, как и всегда, вышел из дома с сумкой через плечо и направился в сторону Меркато.

Марко отправил за ним рядового Антонио Феррари — молодого миланца. Сам же поехал в участок.

Тахо сидел на том же стуле. Глаза покраснели от недосыпа. На столе стояла пустая жестяная кружка и корка хлеба с откусанным краем.

Марко сел напротив.

— Доброе утро.

Тахо поднял голову.

— Доброе… наверное. Почему вы решили, что я торгую оружием?

Марко сложил руки на столе.

— Потому что в городе их стало слишком много. А ты ходишь к Ахмеду каждый третий вечер. Зачем?

Тахо посмотрел на свои ладони, потом снова на Марко.

— Я продаю ему кофе. Хороший, из Кэфы. Он берёт у меня по десять килограммов за раз минимум, но часто его люди забирают на рынке, а вчера попросил принести домой. Потом он перепродаёт дальше. Всё честно. Я клянусь.

— Вчера в мешке ты принёс кофе?

— Кофе. Просто кофе. Одиннадцать килограммов. Он просил принести, и я принёс, хоть договаривались на двадцать четвёртое. Сказал, что срочно понадобилось.

Марко кивнул, будто ответ его устроил.

— К чему такая срочность?

— Не знаю. Он не объясняет. Просто говорит: «Принеси сегодня». Я приношу.

— Ты давно с ним работаешь?

— Нет, не очень давно. Сначала он брал понемногу, потом больше. Он платит вовремя. Никогда не обманывал.

Марко помолчал.

— Кто ещё бывает у него дома?

Тахо пожал плечами.

— У него бывает много людей. В основном сомалийцы. Приходят и уходят. Я их не знаю. Мы с Ахмедом говорим только о деле. Кофе, сорта, цена, когда привезти следующую партию. Больше ничего.

— А вчера? Ты просидел там почти два часа. Обычно уходишь через пятьдесят минут.

Тахо впервые отвёл взгляд.

— Вчера он хотел попробовать новый сорт. Мы заварили, попробовали. Потом он стал рассказывать про одного купца из Дыре-Дауа, который якобы хочет брать по сто килограммов каждый месяц. Мы обсуждали, как лучше организовать доставку. Вот и всё.