Он посмотрел на Марко очень внимательно.

— Ты понимаешь, что если ошибешься, это конец не только твоей карьеры? Это конец доверия. К нам. К итальянской администрации. К тому, что мы здесь пытаемся построить.

— Понимаю, — ответил Марко спокойно. — Поэтому я и пришёл к вам. Потому что я ваш помощник по самым деликатным делам и знаю вас как человека мыслящего и с очень хорошей интуицией. И моя интуиция меня тоже ещё не подводила, вы ведь знаете это по прошлым делам.

Генерал помолчал.

— Сколько у тебя людей?

— На проведение операции у меня есть двенадцать человек. Плюс двое понятых из муниципалитета, которых я уже предупредил. Они согласятся.

— А если там засада?

— Тогда будет бой. Короткий. Но я не думаю, что Рас решится на открытое сопротивление. Он слишком осторожен.

Ди Санголетто взял ручку, покрутил её в пальцах.

— Когда ты хочешь это сделать?

— Завтра. Утром. Войзеро обычно приезжает между десятью и двумя. Значит, мы придём в девять тридцать. Пока она ещё не появилась.

Генерал молчал почти минуту. Потом открыл ящик стола, достал чистый бланк приказа, поставил дату — 17 декабря 1937.

— Я подпишу, — сказал он. — Но с условием.

Марко ждал.

— Если через сорок минут после начала обыска Арборе не будет найден — ты лично, на месте, отдаёшь приказ прекратить все действия. Никаких «ещё пять минут», никаких «проверим подвал». Никаких «может быть, в саду». Сорок минут. Потом все уходят. И ты пишешь рапорт. Сам. Своей рукой.

Марко кивнул.

— Согласен.

Генерал подписал. Поставил большую круглую печать. Протянул бумагу через стол.

— Это твой последний патрон, Марко. Если промажешь — я тебя не прикрою. Не потому, что не захочу. Потому, что не смогу отбить тебя от Маршала ди Монтальто и его гнева, несмотря на нашу с ним дружбу.

Марко взял приказ и убрал его в папку.

— Спасибо, сеньор генерал.

— Не благодари раньше времени. Просто найди там этого шпиона. Или исчезни.

Марко повернулся к двери. У самого порога генерал его окликнул:

— И ещё одно.

Марко остановился.

— Если Арборе действительно там… — ди Санголетто сделал паузу, — постарайся взять его живым. Нам нужны имена. Все имена. До последнего.

Марко кивнул ещё раз. Дверь за ним закрылась тихо, почти бесшумно.

В коридоре было пусто. Марко спустился по лестнице, вышел на улицу, над городом висел густой туман, смешанный с дымом от тысяч очагов. Он остановился на ступенях. Достал папиросу. Закурил. Оставалось всего восемь дней до Рождества. Но ему они уже не нужны. Всё решится уже завтра.

В 7:17 утра небо над Аддис-Абебой ещё сохраняло ночную синеву, но на востоке уже проступала тонкая розовая полоса. Марко проснулся без будильника. Он лежал несколько минут, потом встал, умылся холодной водой из жестяного таза, оделся и позавтракал. На столе лежал приказ генерала — единственный лист, который сегодня решал всё.

В 8:03 он уже был в оружейной. Раздал подчинённым оружие: двенадцать человек получили по карабину «Чеки» образца 91-го года, четверо взяли ещё и револьверы «Глизенти», двое — короткие ломы и кувалды, завёрнутые в мешковину, чтобы не гремели. Никто не шутил, не перебрасывался фразами. Только короткие команды: «Проверить затвор», «Обоймы полные?», «Патроны в подсумки». Когда всё было готово, Марко посмотрел на часы. 8:28.

Четыре машины стояли во дворе: две «Фиалки» с потрёпанными брезентовыми верхами, один «Балилла» с затемнёнными стёклами и старый грузовик «ОМ» с деревянными бортами, в кузове которого разместились остальные. Марко сел в первую «Фиалку» рядом с Альберто. Тот молча завёл мотор. Остальные машины тронулись следом. Колонна выехала из ворот гарнизона, не включая фары.

Они ехали медленно. Проехали мимо пустого рынка Меркато — прилавки ещё были закрыты рваными брезентами, только несколько ранних торговцев уже раскладывали уголь и дрова. Потом свернули на север, в сторону квартала посольств. Здесь дома стояли шире, заборы выше, пальмы аккуратнее подстрижены. Улицы были пусты, только изредка попадались рикши, везущие ранних пассажиров, да патрульный мотоцикл с коляской, который отсалютовал колонне и тут же отъехал в сторону.

В 9:12 они остановились в переулке за два квартала от цели. Марко вышел, огляделся. Воздух был свежим, с лёгким запахом эвкалипта и мокрой земли — ночью прошёл короткий дождь. Он махнул рукой. Люди вышли из машин, построились в две шеренги. Марко прошёлся вдоль строя, проверяя каждого взглядом.

— Помните приказ. Никаких выстрелов без моей команды. Никакого шума. Если начнётся сопротивление — тогда уже действуем по ситуации. Но надо понять: мы здесь с обыском, а не на войне. Понятно?

Все кивнули.

В 9:27 колонна двинулась пешком. Шли быстрым шагом. Марко шёл первым, держа приказ в правой руке. За ним — Альберто с двумя солдатами, дальше остальные, растянувшись по обеим сторонам улицы. Когда до ворот оставалось метров тридцать, Марко поднял руку — все остановились.

Он подошёл к воротам один. Постучал три раза. Дверь открыли почти сразу. Это был молодой слуга в белой рубахе. Он увидел Марко, потом цепочку вооружённых людей за его спиной и отступил на полшага.

— Синьор лейтенант… что…

Марко развернул приказ.

— Обыск. Официальный приказ. По постановлению генерала Ди Санголетто. Открывайте все помещения. Немедленно.

Слуга обернулся, крикнул вглубь дома. Через несколько секунд появился старший слуга в тёмной накидке. Он посмотрел на солдат. Глаза были спокойные, но пальцы выдавали волнение.

— Господин Рас ещё спит. Я не могу вас впустить. Это невозможно.

— Возможно, — отрезал Марко. — Бумага подписана. У нас есть законное право. Если не откроете — войдём сами. И тогда будет хуже для всех.

Старший слуга посмотрел на солдат, на ломы в руках двоих из них, на карабины. Потом кивнул.

— Проходите.

Двери распахнулись.

Первыми вошли четверо солдат с винтовками. Они сразу заняли позиции: двое в просторной гостиной с высоким потолком, двое в столовой, где на столе уже стоял поднос с утренним кофе. Марко вошёл следом. Остальные заходили группами по трое, занимая все выходы, лестницу, коридор на задний двор.

В доме было тихо. Слышались только звук шагов по паркету да редкие щелчки затворов. Слуги — пятеро человек — стояли вдоль стен первого этажа, опустив руки. Никто не сопротивлялся.

Марко поднялся на второй этаж первым. За ним шёл Альберто, ещё двое с ломами и старший слуга, который плёлся последним. Коридор был длинным, с тремя дверями слева и двумя справа. Две из них — те самые, о которых говорили солдаты, — имели тяжёлые кованые задвижки, уже виденные при предыдущем визите.

Марко остановился перед первой запертой дверью.

— Открывайте.

— Ключа нет, — ответил старший слуга. — Господин Рас нам его не даёт.

— Тогда отойдите.

Солдат с ломом шагнул вперёд. Один сильный удар — металл заскрежетал, дерево треснуло. Задвижка сорвалась с креплений, и дверь распахнулась.

В комнате царил полумрак. Жалюзи были опущены до самого низа. Свет проникал только тонкими полосками. Посреди комнаты стоял большой дубовый стол, заваленный бумагами, картами, несколькими свёртками в промасленной бумаге, пустыми кофейными чашками. У дальней стены, возле высокого шкафа, стоял человек.

Он держал Раса Уольдэ-Гийоргиса за шею левой рукой. Правая рука сжимала револьвер «Веблей» — дуло упиралось в висок Раса. Рас сидел на стуле, руки связаны за спинкой, рот заклеен полоской ткани. На виске — свежий кровоподтёк размером с монету. Глаза широко открыты, дыхание частое.

Мужчина был лет сорока. Тёмные волосы зачёсаны назад, лицо чисто выбритое, светлая рубашка, тёмный жилет. Итальянец. Без малейших сомнений.

Кассио Арборе.

Марко узнал его мгновенно — те же черты, которые знал по описанию.

— Ни шагу, — сказал Арборе. Голос был спокойный, уверенный. — Ещё один шаг — и пуля войдёт ему в голову.