Я смотрю на Рэйчел, которой всего двадцать восемь. Когда наши взгляды встречаются, и я замечаю страх в ее глазах, мое сердце разрывается.

Встав с барного стула, я подхожу ближе и обнимаю ее. Прижав ее голову к своему животу, я клянусь: — Я найду того, кто сможет тебе помочь. Мы со всем этим справимся.

Рэйчел не кивает, а лишь цепляется за меня еще крепче.

Я ее не потеряю. Я не могу.

Отпустив сестру, я достаю из кармана мобильный и набираю номер Сильвии. Она была моим менеджером с самого начала и не раз вытаскивала меня из серьезных, дерьмовых ситуаций.

Был один случай, когда я положил руку на спину девочки-подростка ради фотографии. Пресса раздула из этого целую историю, выставив меня чуть ли не гребанным педофилом. С тех пор я наотрез отказываюсь прикасаться к фанаткам. Сильвия позаботилась о том, чтобы СМИ перестали печатать эту клевету.

В другой раз моя партнерша по фильму, Кейт Филлипс, распустила слухи, будто у нее есть видео, где мы занимаемся сексом. Сильвия так надрала задницу Кейт, что эти сплетни были задушены на корню.

К счастью, мой менеджер отвечает после второго гудка: — В чем проблема?

Я судорожно втягиваю воздух и какое-то мгновение просто не могу говорить.

— Истон? — Ее тон становится гораздо серьезнее, когда она произносит: — Поговори со мной.

Когда я наконец нахожу нужные слова, они даются мне с трудом: — Рэйчел больна. У нее рак.

Проходит несколько секунд, прежде чем Сильвия шепчет: — О боже. — Я слышу, как она начинает суетиться на фоне, продолжая: — Мне так жаль, Истон. Что я должна сделать?

— Отложи съемки и найди лучших врачей, которые занимаются глиобластомой.

— Глио… — Ее голос замолкает, и проходит секунда, прежде чем она восклицает: — Боже мой! Я сейчас приеду.

Звонок обрывается, и я изо всех сил стараюсь не раздавить телефон в кулаке, глядя на бледное лицо Рэйчел.

— Мне так жаль, что тебе придется отложить съемки, — извиняется она, выглядя абсолютно подавленной тем адом, который на нас обрушился.

— Не переживай о работе, — говорю я, чтобы ее успокоить. — Ты на первом месте.

Какое-то время мы смотрим друг на друга, затем ее лицо искажается от боли, она обхватывает себя руками и признается: — Мне страшно.

Мои глаза начинает щипать, когда я поднимаю ее на ноги, чтобы нежно заключить в объятия. Поцеловав ее в макушку, я произношу: — Все будет хорошо.

С тех пор как Рэйчел исполнилось пятнадцать, я был ее опекуном. Я сделал все, что было в моих силах, чтобы обеспечить ей идеальную жизнь, и я даже думать не хочу, что могу ее потерять.

Это не обсуждается. Я потрачу все до последнего цента, чтобы спасти ее.

— С тобой все будет в порядке, — повторяю я.

Она вцепляется в меня еще крепче, прежде чем снова разразиться рыданиями.

Я оставляю еще несколько поцелуев на ее макушке, а затем говорю: — Сильвия скоро приедет. Она найдет для нас лучших врачей. — Я слегка отстраняю Рэйчел от себя и, наклонившись, ловлю ее покрасневший от слез взгляд. — Мне нужны контакты врачей, у которых ты была, и все результаты твоих анализов.

Она кивает, отворачивается и идет к лестнице.

— Я принесу все из своей спальни.

Оставшись на кухне наедине с Новой, я бросаю на нее взгляд, снова садясь за кухонный остров. И хотя ее лицо в красных пятнах от слез, а в зеленых глазах читается целая вселенная грусти, она все равно смотрит на меня с искренним состраданием.

— Мне так жаль, Истон. — Нова уже начинает тянуться ко мне, но передумывает и отдергивает руку. — Я здесь, если тебе что-нибудь понадобится.

Понятия не имею, как мне удается сохранять такое спокойствие, когда я прошу: — Можешь взять Лэйни на себя? Займи ее чем-нибудь, чтобы она не поняла, что что-то не так, пока мы не будем готовы сказать ей.

Нова кивает без малейших колебаний.

— Конечно. Я заберу ее сегодня, чтобы у вас с Рэйчел было время все переварить.

— Я организую для вас водителя и охрану, — замечаю я.

— Не нужно.

Мой взгляд встречается с ее.

— Все знают, что Лэйни — моя племянница. Это ради ее безопасности.

Глаза Новы слегка расширяются, затем она шепчет: — Ох, точно. Конечно.

Несмотря на то, что земля только что ушла у меня из-под ног, я снова подмечаю, какой красивой стала Нова с нашей последней встречи. Когда я спустился по лестнице и увидел ее, сидящую за кухонным островом, я на несколько секунд лишился дара речи, что со мной случается крайне редко.

Каждый раз, когда Рэйчел рассказывала мне о звонках своей лучшей подруге, я продолжал представлять ту милую семнадцатилетнюю девчонку, которая всегда смущалась и вела себя со мной неловко. Теперь же она просто сногсшибательна со своими рыжими волосами и темно-зелеными глазами.

За эти годы из-за своего статуса я стал относиться к людям с осторожностью, но, глядя на Нову, я чувствую ту самую привычную близость, которая меня успокаивает.

— Спасибо, что ты здесь, — произношу я.

— Конечно, — шепчет она, выглядя немного смущенной.

Да, может она и выросла, но, похоже, по-прежнему осталась робкой, и мне это кажется милым.

Услышав, как Рэйчел спускается по лестнице, я бросаю взгляд через плечо и наблюдаю, как она идет к нам.

Она кладет на столешницу папку и говорит: — Все здесь.

Придвинув папку поближе, я открываю ее и начинаю просматривать документы. Когда я смотрю на снимки и медицинские заключения, мое сердце сжимается от боли.

Вид опухоли в мозгу Рэйчел делает происходящее пугающе реальным. В одном из своих фильмов, «Расколотые разумы», я играл агента криминалистической лаборатории, умиравшего от глиобластомы, так что я знаю о болезни достаточно, чтобы понимать, о чем говорят эти бумаги.

Черт, все плохо.

Мой разум снова бунтует против мысли о потере Рэйчел, и я просматриваю все документы в поисках хоть какого-то проблеска надежды.

Сестра кладет руку мне на плечо и мягко произносит: — Я не думаю, что консультации с другими врачами что-то изменят.

Я резко мотаю головой, вскидывая на нее взгляд.

— Я не сдамся, Рэйч.

В дверь стучат, и Сильвия зовет: — Истон?

— Мы на кухне, — отзываюсь я.

Мой менеджер вбегает в дом и устремляется прямиком к моей сестре. Я смотрю, как они обнимаются, из-за чего Рэйчел снова начинает плакать.

— Мне так жаль, Рэйч, — говорит Сильвия, прежде чем отстраниться. — Я нашла специалиста по патоморфологии и диагностической онкологии в больнице «Роял Принц Альфред» в Австралии. У него был успешный опыт работы с некоторыми случаями глиобластомы. Я связалась с его клиникой, и как только они ответят, я дам вам знать.

Пока Сильвия похлопывает меня по плечу, я спрашиваю: — Кто этот врач?

— Профессор Энтони Фокс, — отвечает она. — Один из его пациентов находится в ремиссии уже два года.

В груди вспыхивает надежда.

— Мне плевать, сколько это стоит. Я хочу, чтобы он рассмотрел случай Рэйчел как можно скорее.

Сильвия бросает взгляд на свои наручные часы.

— Я позвоню им, как только клиника откроется. Сейчас в Сиднее только четыре утра. — Она переводит взгляд на Нову и, подойдя ближе, протягивает руку. — Сильвия Слоун. Я менеджер Истона.

— Привет, — отвечает Нова, неловко пожимая руку Сильвии. — Я Нова Аллен, лучшая подруга Рэйчел.

— Приятно познакомиться, — говорит Сильвия. — Ты из Вероны?

Нова кивает и начинает нервно крутить свою пустую кружку из-под кофе.

— Да. Я знаю Рэйчел и Истона всю свою жизнь.

Сильвия улыбается Рэйчел.

— У тебя есть целая команда людей, которые любят тебя и будут рядом.

Рэйчел лишь кивает, ее лицо выглядит слишком бледным, черт.

Я ругаю себя за то, что не спросил об этом раньше.

— Как ты себя чувствуешь, Рэйч?

Она поднимает дрожащую руку и прижимает кончики пальцев к виску.

— У меня болит голова, и от этого меня тошнит. Мне нужно съесть тост, прежде чем принять лекарства.

— Я тебе приготовлю. — Нова спрыгивает со своего стула. — Кто-нибудь еще голоден?