Мой дед был злобным затворником, которому до меня не было никакого дела.

А теперь я потеряю и Рэйчел.

Я поднимаю руку, чтобы прикрыть дрожащие губы, и изо всех сил стараюсь не расплакаться.

Спустившись на первый этаж, я оглядываю открытое пространство, окидывая взглядом роскошную гостиную с гигантским телевизором, а затем переключаю внимание на кухню.

Чувствуя себя не в своей тарелке, я иду на кухню и беру из шкафа кружку. К счастью, вчера вечером Рэйчел показала мне, как работает кофемашина. Я выбираю один из десятков вкусов, вставляю капсулу в машину и смотрю, как кофе наливается в кружку.

Рэйчел умирает.

Вместо того чтобы выбить меня из колеи, как это было вчера, эта мысль лишь усиливает страх и чувство безысходности в моей груди.

Вчера вечером она рано легла спать. Я вдоволь наплакалась в своей спальне, прежде чем решила не упускать ни секунды и ценить то время, которое у меня еще есть с ней. Я приберегу свои слезы на поздний вечер, когда останусь одна, чтобы подруга их не увидела.

Когда кофемашина заканчивает работу, я вынимаю капсулу и выбрасываю ее в мусорное ведро, а потом достаю сливки из полностью забитого холодильника.

Боже, я никогда в жизни не видела столько еды.

Медленно закрыв дверцу, я возвращаюсь к столешнице. Добавляю сливки, убираю пакет обратно в холодильник и, размешав напиток, беру чашку и делаю необходимый глоток.

Та-а-ак вкусно.

Попивая кофе, я сажусь за кухонный остров и снова оглядываю огромное открытое пространство. Я привыкла к тесным квартирам и не думаю, что когда-нибудь смогу свыкнуться со всей этой роскошью и невероятными размерами дома Истона.

Мои мысли возвращаются к Рэйчел, и я вспоминаю времена, когда мы были детьми. Она всегда была моей самой верной спутницей, моей опорой. Вместе мы учились брить ноги и наносить макияж.

Боже, мы все пережили вместе. Она присутствует в каждом моем счастливом воспоминании.

Горло сжимает спазм, я с трудом проглатываю подступивший ком и делаю глубокий вдох.

Как я смогу облегчить ее участь? Смогу ли вообще хоть чем-то помочь?

Сердце болезненно сжимается, а глаза жжет от невыплаканных слез.

Как я буду жить без нее?

Я не могу представить себе мир, в котором нет Рэйчел.

Внезапно я слышу, как открывается входная дверь, а затем женский голос произносит: — Разберись с этой проблемой, в чем бы она ни заключалась, чтобы мы могли вернуться в Новую Зеландию. Тим уже дышит мне в затылок. Они теряют деньги за каждый день твоего отсутствия на съемочной площадке.

В следующее мгновение Истон уверенным шагом входит в пространство между гостиной и кухней, и мое сердце практически останавливается.

Он бросает взгляд через плечо на следующую за ним женщину и бормочет: — Я знаю. Поезжай домой, Сильвия. Я свяжусь с тобой, как только решу проблему.

Сильвии на вид под пятьдесят, а вокруг ее глаз и рта залегли усталые морщины.

— Хорошо, — отвечает она.

Мой взгляд возвращается к Истону, и сердце начинает бешено колотиться в груди.

Какое-то мгновение я слишком ошеломлена, чтобы осознать тот факт, что Истон Роу действительно стоит со мной в одной комнате.

Боже, в жизни он еще привлекательнее, чем в своем последнем фильме «Проект ликвидации».

Позабыв о кофе в руке, я сижу за кухонным островом словно парализованная, не в силах пошевелиться от волнения. Я жадно рассматриваю его непослушные темно-каштановые волосы, точеные скулы и высокую мускулистую фигуру. Он даже выше, чем я помнила — вероятно, под метр девяносто пять.

Джинсы, футболка и ботинки сидят на Истоне просто чертовски сексуально. Несмотря на то, что одежда местами порвана, я могу с уверенностью сказать, что она стоила целое состояние.

Сильвия отворачивается от Истона и направляется к входной двери со словами: — Мы должны быть в самолете уже сегодня вечером.

Истон лишь качает головой и идет к лестнице.

Оставшись на кухне в одиночестве, я судорожно глотаю воздух и прижимаю ладонь к бешено колотящемуся сердцу. Я ставлю кружку на стол и сосредотачиваюсь на том, чтобы выровнять прерывистое дыхание.

Черт, я только что видела Истона.

Я продолжаю сидеть за стойкой, пытаясь переварить встречу со своей первой и единственной любовью, ставшей теперь знаменитым актером, и как только ко мне возвращается способность ясно мыслить, я понимаю, что мне нужно взять себя в руки.

Истон, может, и знаменитость, но для меня он должен оставаться не более чем старшим братом Рэйчел.

Я не стану вести себя как обезумевшая фанатка. Это сделает ситуацию неловкой.

Ты будешь относиться к нему так же, как и к любому другому человеку. Тебе удавалось скрывать свои чувства к нему раньше, удастся и сейчас.

Я снова слышу шаги и бросаю взгляд на лестницу. Затаив дыхание, я наблюдаю, как Истон спускается на первый этаж, затем поднимает голов и смотрит прямо на меня.

Он резко останавливается, и от его взгляда у меня внутри все сжимается.

Я задыхаюсь от переполняющих меня чувств.

Боже мой, до чего же он хорош.

Скажи привет.

Черт.

Хотя бы улыбнись!

Мои губы дрожат, когда я выдавливаю на лице нечто, что, как я надеюсь, похоже на улыбку.

Истон приходит в себя после шока, вызванного моим появлением, и уголки его губ приподнимаются. От этого он выглядит невероятно привлекательным, и у меня внутри снова все сжимается.

— Привет, Нова, — произносит он, и его тон звучит далеко не так резко, как в разговоре с Сильвией.

Когда Истон спускается по последней ступеньке и подходит ко мне, я кое-как поднимаюсь со стула и едва слышно шепчу: — Привет.

Мои ноги кажутся ватными, когда я обхожу кухонный остров, не зная, куда себя деть. По крайней мере, мой голос звучит более-менее нормально, когда я произношу: — Столько времени прошло. Как ты?

— И правда, — соглашается он, останавливаясь в нескольких шагах от меня. Его глаза скользят по моему лицу и телу. — Я в порядке. Как ты?

С бешено колотящимся сердцем и вспотевшими ладонями я чувствую себя невероятно неловко, стоя перед Истоном — главным героем всех моих девичьих фантазий.

— Я в порядке. — Я нервно откашливаюсь. — Спасибо, что разрешил мне приехать.

Не в силах сдержаться, я окидываю его взглядом.

— Ты отлично выглядишь.

Боже. Этот мужчина и так знает, что он хорош собой. Не могла придумать ничего умнее?

— Ты тоже отлично выглядишь, — отвечает Истон, не сводя с моего лица пронзительного взгляда, от которого я начинаю жалеть, что не потратила время на макияж. Уголок его губ снова ползет вверх. — А еще ты совсем взрослая. — Он издает недоверчивый смешок. — Почему-то каждый раз, когда Рэйчел упоминала твое имя, я продолжал представлять тебя подростком.

Я неловко улыбаюсь, прежде чем обвести взглядом кухню, потому что выдерживать его зрительный контакт слишком волнительно.

— А-м… как прошел полет? — догадываюсь спросить я. — Может, сделать тебе кофе?

Развернувшись, я спешу уйти и, не дожидаясь ответа, готовлю кофе, бормоча на ходу: — Рэйчел и Лэйни еще спят. Сейчас довольно рано, а я не знаю, во сколько они обычно встают по субботам.

Во имя всего святого, пожалуйста, успокойся!

— Лэйни не проснется раньше десяти, — бормочет он. — А вот Рэйчел скоро должна встать.

— Хорошо.

Я беру кружку и, обернувшись, вижу, что Истон подошел ближе. Он прислонился к столешнице, скрестив руки на груди, и не сводит с меня глаз. Мышцы его бицепсов натягивают короткие рукава футболки, и, несмотря на то, что я зареклась связываться с мужчинами, я не могу не восхищаться тем, насколько потрясающе он выглядит.

Протянув ему кофе, я откашливаюсь и говорю: — Я положила две ложки сахара. Не знаю, может, у тебя теперь другие вкусы.

— По-прежнему две ложки. Спасибо, — отвечает он, делая глоток. — Это твой пикап припаркован снаружи?

Я киваю, чувствуя себя невероятно скованной и совершенно ничтожной.