— Ладно. — Она протягивает мне камеру. — Наведи на меня и нажми на запись.

— Хорошо. — Я ищу кнопку записи и, нажав ее, смотрю в объектив, чтобы убедиться, что Рэйчел в фокусе. — Готово.

Она садится прямо, и на ее губах появляется любящая улыбка: — Привет, лучшая подруга. Это видео, чтобы ты могла посмотреть его, когда я тебе понадоблюсь, после того как меня не станет.

О боже.

— Ты самый добрый человек из всех, кого я знаю, и я так сильно тебя люблю, но ты должна перестать позволять людям вытирать об себя ноги. Ты заслуживаешь гораздо большего. — Рэйчел немного подается вперед, и кажется, будто она смотрит мне прямо в душу, когда говорит: — Ты заслуживаешь того, чтобы тебя берегли и любили, Нова. Появится правильный мужчина, и ты будешь счастлива. Я верю в это всем сердцем. Когда этот день настанет, я попрошу тебя лишь о четырех вещах. Прими то, что тебе позволено быть счастливой, и не забывай о Лэйни.

— Не забуду, — обещаю я. — Я буду любить ее всем сердцем.

Рэйчел бросает на меня благодарный взгляд: — Спасибо. — Откинувшись на спинку дивана, она продолжает: — Третье, что мне от тебя нужно, — присматривать за Истоном. Не позволяй ему зазнаваться и напоминай ему, что нужно отдыхать, иначе он загонит себя до смерти на работе.

— Как мне не позволять ему зазнаваться? — спрашиваю я, полная решимости выполнить все ее желания.

— Это мелочи: вместе готовить завтрак, или устраивать барбекю, или просто болтать о былых временах, напоминая ему, откуда он родом.

— Я справлюсь, — киваю я.

Она делает глубокий вдох, прежде чем продолжить: — Четвертое. Ты должна пойти к психотерапевту. Я не хочу, чтобы у тебя случались панические атаки и чтобы ты жила в страхе перед мужчинами. Хорошо?

С комом в горле у меня получается лишь кивнуть.

Какое-то мгновение она смотрит на меня с такой любовью в глазах, что по моей щеке скатывается слеза.

— Ты потрясающая подруга, Нова. Я любила каждую секунду, которую мы провели вместе. С того самого первого дня, как я увидела тебя в классе, я просто знала, что ты моя.

Мой подбородок дрожит, когда я вспоминаю тот день. Я подумала, что Рэйчел — самая красивая девочка, которую я когда-либо видела, и ходила за ней хвостиком, как потерянный щенок.

— Я не знаю, что будет дальше, но если есть способ присматривать за тобой с той стороны, я это сделаю.

Звук, который вырывается у меня, — это нечто среднее между всхлипом и смешком.

— Если кто и сможет найти способ, так это ты.

Она берет у меня камеру и, не отрывая взгляда от объектива, придвигается ближе, пока не прижимается ко мне. Она обнимает меня за плечи, целует в щеку и говорит: — Где бы я ни была, я всегда буду любить тебя, Нова.

Я киваю и, не в силах сдержать слезы, произношу: — Я всегда буду любить тебя, Рэйч. — Я быстро моргаю, чтобы не разрывать с ней зрительный контакт. — Ты самый важный человек в моей жизни.

— Мы вместе прошли через пубертат и много чего еще, — говорит она, издавая грустный смешок. — С этим мы тоже справимся.

Я не уверена, что справлюсь, но сделаю все, что в моих силах.

Рэйчел останавливает запись, закрывает глаза и прерывисто вздыхает.

Я кладу руку ей на спину и нежно поглаживаю, пытаясь успокоить.

— Если бы я могла поменяться с тобой местами, я бы это сделала.

Ей есть ради чего жить, в отличие от меня.

Она открывает глаза, чтобы посмотреть на меня, и, роняя слезы, шепчет: — Я знаю. Вот почему я так сильно тебя люблю. — Она делает еще один глубокий вдох, а затем говорит: — Следующее видео.

Боже, сегодняшний день может просто сломать меня.

Когда время близится к девяти вечера, Рэйчел говорит: — Это был долгий день. Я иду спать.

Я наблюдаю, как она встает с дивана.

— Спокойной ночи. Разбуди меня, если тебе что-нибудь понадобится.

— Спокойной ночи, Рэйч, — бормочет Истон. — Я загляну к тебе позже.

Лэйни легла полчаса назад, и пока Рэйчел поднимается по лестнице, я подумываю пойти в свою спальню.

Прежде чем я успеваю принять решение, Истон поднимается на ноги и спрашивает: — Мне захотелось выпить бокал вина. Составишь компанию?

— Э-э… конечно.

Я встаю с дивана и иду за ним на кухню. Рядом с буфетом стоит винный шкаф со стеклянной дверцей, и я вижу ряды бутылок. Он достает одну, и я буквально пускаю слюни на его сильные руки, когда он вытаскивает пробку из бутылки и наливает немного темно-красной жидкости в два бокала.

Ну почему в этом мужчине все должно быть таким чертовски горячим?

Я почти не пью алкоголь, поэтому, когда он протягивает мне бокал, я делаю осторожный глоток. Вино одновременно крепкое и сладкое, оставляющее на языке ощущение терпкости.

— Что скажешь? — спрашивает Истон.

— Нормально.

Усмехнувшись, он качает головой: — Эта бутылка обошлась мне больше чем в пятнадцать тысяч долларов. Оно должно быть лучше, чем «нормально».

Черт возьми!

Потрясенная тем, насколько оно дорогое, я перевожу взгляд с Истона на бокал в своей руке.

— Я ничего не смыслю в винах. Тебе следовало приберечь эту бутылку для какого-нибудь праздника.

Он чокается своим бокалом о мой.

— У нас есть что отпраздновать.

— Правда? — Я не могу придумать ни единого повода, особенно после того, как весь день снимала видео с Рэйчел. В моей груди вместо сердца — лишь кровавое месиво.

— Тот факт, что ты наконец-то здесь, в Лос-Анджелесе, с нами. — Истон покачивает вино в бокале, на его лице появляется серьезное выражение, прежде чем он встречается со мной взглядом. Более низким голосом, чем обычно, он говорит: — Прости, Нова.

Его внезапные извинения застают меня врасплох.

— За что?

— За то, что оставил тебя в Вероне. — Его лицо искажается от чувства, похожего на сожаление, и он продолжает смотреть на меня. — Мне следовало забрать тебя с нами.

Его слова бьют в самое сердце, и, не в силах выдержать его взгляд, я опускаю глаза и ставлю бокал на кухонный остров. Покачав головой, я пытаюсь усмехнуться: — Не глупи. Тебе не за что извиняться. — Я прочищаю горло. — Я не была твоей зоной ответственности.

Когда Истон подходит ко мне ближе, мое сердце тут же начинает биться быстрее, и мой взгляд поднимается к его лицу. Он склоняет голову набок, и в тот момент, когда он кладет руку мне на плечо, волна мурашек вступает в схватку с вечной тревогой, порожденной годами абьюза.

— Ты член семьи и всегда должна была быть с нами с Рэйчел.

Я смотрю на единственного мужчину, который никогда не причинял мне боли, и мне приятно знать, что я что-то для него значу.

— Спасибо, что сказал это, — шепчу я. — Это много значит для меня.

Пальцы Истона сжимают мое плечо, и, придвинувшись ближе, он мягко тянет меня к себе. Мое сердце бешено колотится, когда он прижимает меня к своей груди. Его руки обвиваются вокруг меня, и я утопаю в объятиях, в которых я на самом деле чувствую себя в безопасности.

Я стою неподвижно, наслаждаясь тем, как приятно быть в объятиях мужчины, которому принадлежит мое сердце, а потом он говорит: — Было бы здорово, если бы ты обняла меня в ответ.

У меня вырывается неловкий смешок, и я делаю, как он говорит. Обняв Истона за талию и положив ладони ему на спину, я поворачиваюсь и прижимаюсь щекой к его груди.

Прошло столько времени с тех пор, как мужчина проявлял ко мне доброту, что я не могу передать, насколько это приятно.

В отличие от того раза в субботу, когда Истон застал меня в слезах и утешал, сегодня вечером у него нет причин обнимать меня, и это делает момент намного более особенным.

Он делает это, потому что сам этого хочет.

Его руки сжимают меня крепче, и я чувствую себя в такой безопасности, что буквально таю в его объятиях.

— Ты здорово обнимаешь, — бормочет Истон.

Пока я еще пытаюсь осознать, насколько все это приятно, он целует меня в висок, и у меня наворачиваются слезы.