— Дела у них шли не очень, и раз уж я собралась сюда, решила, что лучше уволиться. — Чувствуя себя неуютно из-за разговоров о себе, я быстро добавляю: — Скоро я начну искать работу здесь, в Лос-Анджелесе. — Я нервно поглядываю в сторону лестницы. — Просто хочу быть рядом с Рэйчел, пока я ей нужна. А пока не найду работу и жилье, могу помогать Фрэнсис с готовкой и уборкой.

Истон прищуривается, глядя на меня, и мое беспокойство нарастает, страх сковывает мышцы: — С деньгами сейчас туго, так что мне будет трудно платить за аренду, пока я здесь. Но если это проблема, я могу найти работу уже на этой неделе.

Его лицо становится серьезным, на лбу появляется морщина.

Каждый раз, когда у Трента было такое выражение лица, за ним следовала вспышка гнева, которая всегда заканчивалась невыносимой болью.

Сердце колотится в груди, я непроизвольно сутулюсь и обхватываю себя руками, пытаясь защититься от боли, которая вот-вот обрушится на меня. Дыхание становится прерывистым, паника накрывает с головой, и я умоляю: — Прости. Я не хотела тебя расстроить.

— Доброе утро, — внезапно произносит Рэйчел.

Я резко поворачиваюсь в ее сторону и, увидев, что она идет ко мне, испытываю мгновенное облегчение. Она обнимает меня за плечи и, прижимая к себе, спрашивает: — Что случилось?

Я быстро обнимаю ее в ответ, жадно вдыхая ее успокаивающий аромат.

Рэйчел здесь. Она не даст меня в обиду. Я в безопасности.

— Я не совсем понимаю. — Истон смотрит на меня с беспокойством. — Мы говорили о прежней работе Новы, и разговор как-то свернул не туда. Она думает, что я жду от нее платы за аренду.

Боже, как я рада, что она вошла именно в этот момент. Какого черта я все это наговорила и довела себя до панической атаки? Истон, должно быть, считает меня сумасшедшей.

Рэйчел ободряюще улыбается мне: — Ты делаешь мне огромное одолжение тем, что ты здесь. Ты практически член семьи. Я и слышать не хочу ни о какой аренде.

Она гладит меня по волосам, внимательно вглядываясь в мое лицо.

Теперь она точно будет настаивать на терапии.

Наверное, мне и правда стоит пойти.

Я отстраняюсь и, чувствуя себя ужасно из-за своей неадекватной реакции, бормочу: — Прости.

Подруга снова приобнимает меня, что очень успокаивает, а затем делает глоток из моей кружки.

— Сделать тебе кофе? — предлагаю я.

Она качает головой.

— Сегодня немного подташнивает. Просто съем тост и выпью апельсинового сока, чтобы принять лекарство.

— Мы с Новой вчера говорили и решили, что тебе стоит оставить лекарства на кухне, чтобы мы все могли их достать, — вставляет Истон.

— Хорошо. Я принесу их после завтрака. — Рэйчел осматривается. — Будем держать их в том же шкафчике, что и витамины, только на верхней полке.

Все еще испытывая неловкость, я стараюсь не смотреть на Истона, пока встаю, чтобы поджарить тосты.

Когда я беру хлеб, Рэйчел накрывает мою ладонь своей и качает головой: — Давай я. Я хочу вести себя как обычно как можно дольше и не думать о смерти каждую секунду. Хочу насладиться каждым мгновением, которое у меня осталось.

Сердце болезненно сжимается в груди. Кивнув, я отхожу в сторону и смотрю, как она кладет четыре ломтика в тостер. В ее глазах горит решительный огонек, которого раньше не было. Уж точно не было вчера вечером, когда мы узнали эту ужасную новость.

На губах Рэйчел появляется нежная улыбка, и она говорит поддразнивающим тоном: — Сделай себе еще чашечку кофе. Я же знаю, что тебе нужно как минимум три, прежде чем ты начнешь соображать.

— Ты знаешь меня лучше всех, — я пытаюсь рассмеяться, но получается жалко.

Когда я возвращаюсь к острову за кружкой, Истон встает, и мое тело мгновенно напрягается.

Перестань! Истон тебя не тронет.

— Раз уж ты взялась за дело, Рэйч, может, пожаришь еще бекон, яйца и блинчики? — озорно спрашивает Истон.

Она шутливо хмурится: — Ну ты и наглый. — С ее губ срывается смешок. — Размораживай бекон, пока я готовлю тесто для блинов.

Все пытаются вести себя непринужденно, но печаль, нависшая над нами, кажется невыносимо темной и тяжелой.

Я прочищаю горло и спрашиваю: — Что мне сделать?

Истон указывает на стул у острова: — Сиди.

— Пей кофе и расслабься, — добавляет Рэйчел, — пока Роу готовят тебе завтрак.

Истон вскидывает бровь, глядя на сестру: — Роу?

— Именно. — Когда он ставит коробку яиц на столешницу рядом с ней, она хлопает его по плечу. — Ты помогаешь, братец.

Я вставляю капсулу в кофемашину и, пока напиток льется в кружку, наблюдаю за ними. Этот момент кажется горько-сладким, напоминая старые времена, когда я оставалась у них ночевать.

Если Рэйчел этого хочет, я сделаю все возможное, чтобы поддержать легкую атмосферу.

ИСТОН

Рэйчел шутливо толкает меня плечом, пока я жарю бекон: — Смотри не сожги еду.

Я смотрю на пузырьки, которые образуются на поверхности теста на ее сковороде.

— А ты следи за своими блинами.

Я поглядываю на Нову, которая допивает третью чашку кофе, и с облегчением замечаю, что она выглядит спокойнее.

Я не уверен, что вызвало такую сильную реакцию чуть раньше, но в моей голове зазвонили тревожные колокольчики. Понятно, что она может чувствовать себя неловко, но я никогда не видел, чтобы у нее случались панические атаки.

Она выглядела так, будто до смерти меня боится, и это мне совсем не нравится.

Сверху доносится звук, и Нова вскакивает со стула.

— Черт! Я думала, телефон на беззвучном.

Когда она выбегает из кухни, я провожаю ее взглядом. Повернувшись к Рэйчел, я спрашиваю: — С Новой что-то произошло?

Сестра смотрит на меня.

— А что?

— У нее случилась паническая атака только из-за того, что я спросил о ее работе.

Рэйчел оглядывается в сторону лестницы и говорит: — Да, произошло. Много чего произошло.

— Что именно? — Мой голос звучит неожиданно резко, я совсем забываю про бекон на сковороде.

Она качает головой.

— Не мне об этом рассказывать.

— Все было плохо? — пытаюсь я вытянуть из нее хоть что-то, чувствуя, как в груди разрастается тревога за Нову.

Рэйчел медлит, а затем кивает.

Боже.

В голове проносятся сотни сценариев, тело напрягается, челюсти сжимаются.

Когда мы только переехали в Лос-Анджелес, я чувствовал вину за то, что мы оставили Нову, но она была несовершеннолетней и под опекой деда. Потом жизнь закрутилась, и одно событие сменяло другое.

Рэйчел снова оглядывается, а затем пристально смотрит мне в глаза.

— Когда меня не станет… ты присмотришь за Новой? Пожалуйста. — Ее лицо искажается от печали. — Я не хочу, чтобы она осталась одна.

Нова была частью нашей жизни с того самого дня, как они с Рэйчел встретились в первом классе. Я знаю, как сильно сестра любит свою лучшую подругу, и, честно говоря, мне Нова тоже всегда была небезразлична.

Я киваю, и как раз когда собираюсь обнять Рэйчел, чтобы утешить, в нос бьет запах гари.

— Бекон! — Рэйчел разражается смехом, пока я убираю сковороду с плиты.

Когда я иду к раковине, то слышу ее бормотание: — Черт, блин тоже подгорел.

— Вот что бывает, когда смеешься надо мной.

Мы выбрасываем испорченную еду в мусор и кидаем сковородки в раковину, доставая чистые.

— Попробуем еще раз, — говорит Рэйчел, кладя кусочек масла. Когда я снова встаю рядом жарить бекон, она спрашивает: — Значит, ты присмотришь за ней, да?

— Да. — Видя умоляющий взгляд сестры, я добавляю: — Обещаю.

Я слышу шаги, и через мгновение Нова снова присоединяется к нам на кухне. Она выглядит немного бледной, а когда улыбается, то делает это натянуто, и улыбка не отражается в ее глазах.

Зная, что с ней произошло что-то плохое, и видя ее бледность, я чувствую, как тревога удваивается.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.