— Я уверена, что она поправится. Она ведь поправится? — Сама прекрасно понимаю, как наивно звучит мой вопрос. Голос полон надежды, и Илья дает мне эту надежду.

— Конечно, поправится, — ответил твердо. — По-другому и быть не может. Она выжила после встречи с маньяком, а значит, и с остальным справится.

— А я ее отчитала. С чего-то решила, что у меня есть на это право. Наговорила ей всякое, а теперь она в коме. Мне нужно, чтобы она очнулась. Я хочу попросить у нее прощение.

— Уверен, она тебя простит. Ты ей почти жизнь спасла. Не напугалась, а сразу среагировала…

— Я напугалась, — перебиваю Илью. — Еще как напугалась, и, кажется, этот страх до сих пор со мной. Никак не могу от него избавиться. Я вроде забываюсь, даже улыбаюсь, но внутри все равно все трепещет от ужаса.

— Я тебя понимаю. Я когда в органы пришел работать, в соседнем городе пару лет служил. В первый же день попал на убийство. До сих пор помню тот ужас, который меня охватил при виде трупа. Я даже спать не мог какое-то время. И там мне не удалось свыкнуться со всеми кошмарами, что происходят и на улицах, и в домах. Вернулся сюда. Устроился гаишником, а потом вот к Павлу Петровичу в отдел. И знаешь, меня все устраивает. Никаких убийств… — Илья вдруг замолкает, но потом все же продолжил: — До этого момента.

— Теперь у многих жизнь разделится на до и после. — У меня уж точно. До конца жизни буду помнить эти новогодние каникулы.

— Это точно, — отвечает Илья и целует меня в макушку.

— Как ты думаешь, мы найдем убийцу?

— Я рассчитываю на анализ ДНК.

— Все на него рассчитывают. Но если там ничего, что тогда?

— Тогда…

И мы оба задумались. Тогда это либо очередной висяк, либо нужно ждать следующую жертву и надеяться, что преступник допустит ошибку. Но он вряд ли допустит. С каждым убийством преступник лишь оттачивает свое мастерство, а значит, в следующий раз он будет более подготовлен. И, кто знает, может, его жертве не повез так, как Янке. Хотя и Янкин случай трудно назвать везением.

— Яна очнется и скажет, кто он, — заявляю уверенно.

Да, если анализ ДНК не выявит убийцу, то Яна точно сможет его опознать. И тогда этот урод получит по заслугам.

— Может, не поедем никуда? Останемся тут, в постели, — предлагает Илья, и мне хочется его послушать. Хочется с ним остаться. Но…

— А ты никуда и не поедешь. Я доеду до Эльки, посижу с ней часок и вернусь домой. Родители сказали, что придут поздно, а это значит, мы еще успеем побыть вдвоем. — Тянусь к Илье и легонько целую.

— А если я не дождусь тебя и усну? — спросил и в ответ нежно поцеловал.

— Я тебя разбужу…

— Нет, только не это. Я хочу выспаться, так что можешь тихонько зайти, лечь рядом и меня не будить.

— Я подумаю. — Улыбаюсь мужчине и на этот раз впиваюсь в его вкусные губы с большим напором.

Полчаса я пыталась выбраться из лап полицейского, и в итоге мне удалось. Он, конечно, сопротивлялся, и поэтому пришлось наобещать ему что-то невероятно неприличное. Надеюсь, родители задержатся в гостях подольше.

Выезжаю со двора и не могу не заметить, как снова похолодало. Днем солнышко выглянуло, а сейчас опять метель началась. Да еще и мороз сильный.

Быстро доезжаю до Эльки и паркуюсь у дома. Чуть мешкаю перед тем, как пойти к дому, потому что Тимофей там. Вижу его машину в гараже, опять забыл ворота закрыть.

А что я мешкаю? Его отпустили, не задержали. Мои слова роли не сыграли, вот если бы были улики…

Обрываю свои рассуждения, потому что вижу, как Тимофей из дома выходит. И не просто выходит, он идет к моей машине. Да еще так стремительно.

На улице темно, но фонари хорошо его лицо освещают. Оно злобное. А взгляд так и вовсе враждебный.

Я тут же вылезаю из машины, как:

— И нахуя ты приехала? — Сразу с матом, что для него вообще неприемлемо. Никогда не слышала, чтобы Тимоха так матерился. А тут…

— В гости, — отвечаю спокойно, захлопнув дверь своей машины. В это время Тимоха подошел совсем близко, в полуметре остановился.

— Тебе тут больше не рады, — грубит и руки на груди складывает. Явно ждет, что я ему отвечу. И я отвечаю:

— Я к Эле приехала…

— Да мне похуй. Это мой дом, так что вали отсюда. Подруга называется. Пошла на меня накатала бумагу… Ты в своем уме вообще? — повышает голос, но я уверена, что еще немного, и он на меня закричит.

— Я дала показания. Рассказала правду…

— Какую, нахуй, правду, Сонь? Какую правду? То, что я с Янкой курил стоял, и что? Я с тобой тоже стоял курил…

— Вы не просто так стояли и курили, я же видела, как ты к ней прижимался. Так что не надо тут на меня орать. Постыдился бы, ты вообще-то женат, забыл?

— А ты не лезь в мою семью и в мою жизнь. Хочешь заниматься херней и продолжать играть, пожалуйста. Только без меня и без Эли. Мы выросли, а ты так и осталась глупым ребенком. Сиди пиши свои книжки. А лучше вали к себе…

— Хватит на меня орать. Что на тебя нашло? — только спросила, как из дома Элька выглянула.

Смотрит на нас и не понимает, почему мы стоим на улице, а не заходим в дом. Не выдерживает и:

— Идите домой, холодно! — кричит нам подруга.

— Закрой дверь! — рявкает на нее Тимофей.

— Не поняла? — Эля, видимо, не ожидала такого ответа.

— Иди в дом, Эля! — снова кричит на жену Тимофей, и Эля покорно захлопывает дверь.

А я смотрю на него, и мне слегка страшно. Тимофей так разъярен, так озлоблен. Смотрит на меня и будто ненавидит, будто ударить хочет.

Или, может, что похуже?

— Меня как какого-то преступника вызвали на допрос. Два часа там расспрашивали, и все из-за того, что ты обычный разговор за что-то другое приняла. И что, ты думаешь, что это я Арину убил и Янку порезал?

— Теперь почти уверена, — говорю и в глаза его злющие пристально смотрю. Ему меня не испугать. Он только хуже сейчас делает.

— А может, это ты? Решила свою писанину воплотить в жизнь? — Нападает на меня с обвинениями.

— Ты в своем уме?

— А почему нет? Ты и там, и там была. Да и до твоего приезда у нас не было в городе убийцы. Не странное ли совпадение?

— Я была с Ильей, когда на Яну напали, — пытаюсь зачем-то объясниться перед Тимофеем, но мне кажется, он меня даже не слышит.

— А может, вы вместе ходите и убиваете? Он твой любовник, вот и прикрывает…

— Хватит! — останавливаю его нелепые домыслы. — Ты бред несешь. Я никого не убивала.

— Так и я не убивал, Сонь! — сказал громко, но потом снизил напор, подошел ближе и начал говорить тише. А все потому что: — Да, я спал с Ариной, но я ее не убивал. Я к ней уйти собирался от Эльки. Такой ты вариант не рассматривала?

Тимофей говорит, а я не верю тому, что слышу.

Уйти? Как уйти? Он что, собирался Эльку бросить? Мозг отказывается верить в услышанное.

— Так, значит, слухи были вовсе не слухами… — говорю тихонько, вспоминая сплетни в кабинете мастеров.

— Иди, расскажи подруге. А лучше бате своему, чтобы он меня вычеркнул из списка подозреваемых. Не убивал я никого…

Сказал и к дому пошел. А я так и стою у машины. Стою и не знаю, что делать. В одном я точно уверена: я не хочу заходить в дом, что передо мной. Я просто не смогу смотреть в глаза своей близкой подруге. Не смогу вести себя как обычно, зная то, что знаю.

Но и рассказывать ей о том, что мне сейчас рассказал Тимофей, я тоже не собираюсь. Точнее это не мое дело, что между Элькой и Тимофеем, и я в это лезть не должна.

Залезаю в свою машину, сдаю назад и жму педаль газа, чтобы поскорее удрать отсюда.

И вот я уже полчаса наматываю круги по городку, в котором выросла. И думаю…

Безостановочно думаю, размышляю.

В голове сейчас всякое: мысли об Илье и нашем зародившемся романе, об отце и предстоящей свадьбе, которая на грани срыва. А еще о Яне.

О девчонке, которая за жизнь свою борется.

И о Маше Звонаревой тоже…

Домой я вернулась час спустя. Илья меня не дождался, я так и думала. Уснул бедняга. Он хоть и не показывает, но работа его выматывает. Все нормальные люди сейчас отдыхают, пьют и доедают салаты, но не полицейские нашего города.