Какие-то механические действия со стороны медиков, а я тупо стою в стороне.

Врачи грузят Янку на носилки и идут к скорой.

— Езжай с ними. Я дождусь наших и приеду в больницу, — говорит мне Илья, и я просто киваю.

Да, я с ним согласна, мне нужно ехать, и я поеду.

— Ты в порядке? — спрашивает Илья и всматривается в мои глаза.

Но это настолько тупой вопрос, что я злюсь где-то внутри себя. Как я могу быть в порядке? Я за последние три дня стала свидетелем какого-то бесконечного кошмара. Молодых девушек убивают, и их тела почему-то я нахожу постоянно.

Что это за нелепые совпадения?

— Да, я в норме. Это Тимофей сделал, — говорю утвердительно, чем заставляю Илью немного напрячься и удивиться.

— Сонь…

— Я тебе говорю, это сделал он. Все, я поехала, — последнее, что заявляю своему мужчине, и бегу к машине скорой, которая почти готова ехать.

Забираюсь и наблюдаю за действиями медиков, что очень слаженно сейчас работают.

На мгновение отворачиваю голову и смотрю на свои ладони. Они все в крови. В крови невинной девушки, которая за что-то поплатилась. Все пальто в крови, очевидно, она ее потеряла много.

Закрываю глаза на мгновение и пытаюсь на секунду остановить свои мысли. Их так много, они спутаны, и их гул заглушает все вокруг. Мне нужно, чтобы они хоть на чуть-чуть остановились, перестали мучать мою и без того уставшую голову.

Машина останавливается, и я выбираюсь первой, придерживая дверь. Тут же из местной больнички выбегает персонал, и снова все чисто механически происходит. Я лишь наблюдаю…

Врачи увозят Яну, а я за ними до момента, когда мне не сказали, что дальше нельзя. И вот я стою в коридоре больницы, вся в крови, и не понимаю, как такое вообще могло произойти.

Как он может просто так ходить по городу и убивать невинных девушек? Как дошло до такого? И как все это исправить?

Я уверена, что Тимоха имеет ко всему этому отношение. Уверена как никогда в своей жизни.

Это точно был он…

— Соня! — Слышу где-то вдалеке свое имя и поворачиваю голову на знакомый голос.

И оказывается, он совсем не вдалеке. Рядом со мной стоит отец и он кажется немного нервным.

— Привет, пап.

— Ты как, милая? — спросил и рядом присел.

— Я жду, когда врач выйдет и скажет, как Яна. Ее на операцию забрали, и вот я жду…

— Я знаю, дорогая. Знаю. Но я спросил, как ты себя чувствуешь?

Вижу, что отец напуган моей несвязной речью. Брови свел, будто жалеет меня, а мне это и нужно сейчас. Мне необходимо, чтобы меня пожалели. Мне так плохо…

Но раскисать ни в коем случае нельзя. Янке куда хуже. Она за свою жизнь борется, а я тут сопли свои распустила. Нужно собраться и взять себя в руки.

— Я в норме, пап, — говорю уже более уверенным голосом. — Зацепки есть?

— Глухо. У Ильи в баре камеры стоят, но на них только то, как Яна бар закрывает и идет в проулок. А там камер нет. Да и смысла устанавливать их там нет. Освещение никакое… Черт, да у него и в мыслях не было, что такое произойдет в нашей глуши. Второе убийство…

Отец вдруг замолкает и судорожно ладонями по лицу проводит. Переживает очень. А я за него боюсь.

Он уже не молод, чтобы такие страшные обстоятельства на работе переживать. Он хоть и не жалуется, но я-то знаю, что его давление частенько мучает. Высокое поднимается.

И, казалось бы, он только обрел свое счастье, готовится вновь вступить в брак, как такое случается.

А еще я знаю, что отец все через себя пропускает. А знаю, потому что такая же, как и он. Мы вроде бы и хотим казаться стойкими, даже жесткими и отстраненными, но на самом деле все чувствуем. От этого и сердце так сильно болит.

— Когда я подъехала к бару, Тимофей и Яна курили за углом. И они не просто стояли рядом, пап. Они флиртовали. Тимофей смеялся и к ней прижимался. А Яна не протестовала, но и не отказывалась.

— Еще что-то? — Внимательно слушает меня отец.

— Да. — Решаю рассказал отцу абсолютно все. — Тимофей увидел меня и зашел в бар. Я перекинулась с Яной парой фраз и тоже вошла в бар. Но Тимофея я там не увидела. Я вообще его больше не видела. Не знаю, куда он делся. Потом мы с Ильей пошли к нему. Около двух часов ночи мы вышли из подъезда, он хотел проконтролировать то, как Яна доберется до дома, ну и в проулке нашли ее…

— С момента, как она вышла из бара, и до того, как вы ее нашли, прошло не больше десяти минут, а значит…

— Мы разминулись с убийцей, — вновь заканчиваю за отцом фразу.

— Пока Яна жива, это покушение, — уточняет отец.

— Но Арина-то мертва.

— Нет доказательств, что это был один и тот же человек, Соня, — говорит отец, а я начинаю злиться. Не на него, просто злиться.

Неужели он не видит очевидных вещей? Конечно же, это был один и тот же человек. Не может быть, чтобы в нашем городе за одну неделю откуда ни возьмись всплыли два преступника, которые убивают друг за другом. Это было бы слишком…

— Она мне сказала: «Это он».

— Только это? — Внимательно смотрит на меня папа.

— Несколько раз повторила, но четко было сказано: «Он». Проверь Тимофея. Вызови его на допрос, я дам официальные показания о том, что видела. Кто знает, может, он вернулся в бар, он, кстати, был пьян, начал приставать к Яне, а она его отшила. Ну вот он и…

Не успеваю продолжить, как в коридор вбегает Диман. Кажется, так называл его Илья в первый день нашего знакомства. Тот самый Диман, СТОшник, что мою машину чинил. Отец Яны.

— Паша, как моя девочка? — Налетает он на отца сразу. — Илья сказал, что на нее напали. Паша, кто это сделал? Скажи мне, я должен сам наказать ублюдка…

Мужчина кричит и нервно машет руками, он явно сейчас не в себе. Но по-другому и быть не может.

— Она в операционной. Врачи делают все, чтобы помочь ей. — Включаюсь я в разговор и говорю какими-то типичными сериальными фразами.

А я и не знаю, что еще говорить в такой ситуации. Да и что бы я ни сказала, Дмитрию легче не станет.

— Больше ничего не говорили? — Мужчина смотрит на меня с такой надеждой…

— Сказали ждать. Как закончится операция, они выйдут и все нам расскажут, — вновь отвечаю Дмитрию, и он, кажется, немного успокаивается. Садится напротив меня и зависает, глядя в одну точку у себя под ногами.

— Сонь, мне в отдел нужно. Илья приедет, напиши все, что сейчас мне рассказала. Без домыслов, только факты, — дает указания папа.

— Сделаю.

— Побудешь тут, пока… — не договаривает отец и еле заметно кивает мне на Дмитрия.

— Да, конечно.

— Буду ждать твоего звонка.

— Хорошо…

Отец ушел, а мы с Дмитрием остались сидеть в темном коридоре перед оперблоком.

Где-то через час приехал Илья с мамой, и я была невероятно рада видеть Анну. Не могу описать свои чувства, но, когда я увидела ее доброе лицо, пока она стояла еще в начале коридора, меня будто отпустило. Тревога ушла, и наступило спокойствие. Было ощущение, что она даже на расстоянии смогла меня поддержать. А когда обняла, так и вовсе полностью исцелить.

Анна, как и свойственно ей, принесла нам пирожков, термос с кофе, и я тут же накинулась на еду. Никогда раньше не замечала, что заедаю стресс, но сейчас я и впрямь хочу его заесть. Кто знает, может, это поможет.

Но нервничаю я не от того, что нашла Яну, или от того, что зажимала ее израненный живот своими руками, которые, кажется, до сих пор стягивает от засохшей крови. Я нервничаю, потому что хочу скорее с ней поговорить. Хочу, чтобы она сказала мне, кто он!

Еще через два часа операция, наконец, была закончена и к нам вышел доктор. Все как один мы подорвались со своего места, но все же пропустили вперед Дмитрия.

— Доктор, не томите. Говорите, моя девочка будет жить? — набрасывается отец на врача.

— Раны серьезные, мы сделали все, что могли, но Яна в коме…

— В коме? — с ужасом переспрашивает Дмитрий у доктора, но тот кажется спокойным.