Может, я все же поспешила с выводами? Может, Тимоха и ни при чем? Но все на него указывает. Он был на обоих местах преступления. Он знал обеих жертв. И кто знает, может, он их знал куда лучше, чем я думаю. Сплетни, что он изменяет Эльке, явно имеют место быть. И как показывает мой опыт, доля правды в них должна присутствовать.

По дороге домой звоню Анне и уточняю, нужно ли что в магазине. И оказалось, нужно, она мне прям список прислала. Пришлось развернуться и ехать в большой супермаркет, что у культурного центра построили. Я провела там час, ни больше ни меньше, потому что встретила нашу бывшую соседку теть Галю. Она переехала к дочери, когда ее муж умер. Я в классе в девятом училась. Поговорив с ней, я столкнулась с одноклассницей Катькой в рыбном отделе. И с ней проболтали минут двадцать. Тут так всегда — стоит куда-то пойти, повсюду знакомые, и хочешь не хочешь, а приходится разговаривать, чтобы тебя не посчитали надменной городской сукой.

И снова трудности…

Во двор собственного дома заехать не удалось. Там слишком много машин. И моя, и Ильи. А еще папина рабочая припаркована у ворот. Значит, вся семья в сборе.

И это хорошо. Мне нужно с ними поговорить…

— Соня, давай к столу. Только тебя и ждем! — кричит Аннушка с кухни, пока я раздеваюсь у порога.

Еле дотащила пакеты до дома и с радостью отпустила их, пока разуваюсь.

И тут из-за угла выплывает змей-искуситель со своим убийственным взглядом.

Движется медленно и гипнотизирует глазами порочными.

Надо же, как четко у него прицел настроен, прям-таки дыру во мне прострелит, чертов полицейский.

Вплотную подходит и ладони мне на талию складывает, чуть дернул, и мы уже вплотную.

— Где шарилась так долго? — спрашивает и к губам тянется.

А я ему не разрешаю. У меня снова блок от того, что родители дома. В новогоднюю ночь я немного расслабилась под действием шампанского, но сейчас снова стыд ощущаю.

— Ты знаешь где, на маникюре. — Демонстрирую Илье свои кроваво-красные ногти, чем сильнее его провоцирую на приставания. — Потом еще в магазин заезжала, — говорю негромко и закусывают губы.

Наглец нежно погладывает мою талию, и это слишком приятно, чтобы я могла сдержаться и не заулыбаться ему. А еще поцеловать его тянет безумно, но не стоит. В любой момент в коридор выйдет папа или Анна, и мне станет стыдно.

Илья прижимается ближе и на ушко мне:

— Хочу тебя…

Только произнес эти два слова, у меня сразу живот узлом и ноги подкашиваются. Даже его голос действует на меня убийственно. Так и хочется упасть в его объятия, и будь что будет.

— Ну вы идете? — Анна выглянула из-за угла и под конец своего вопроса мило улыбнулась.

Прям глянула, и я увидела в ее глазах море счастья за нас обоих. Секунда, и женщина вновь скрылась за дверным косяком.

— Пошли, — шепчу Илье, но тот меня не отпускает.

— Поцелуй… — Торгашом сделался? Где его благородство? Полицейским положено…

— Потом поцелую.

— Потом и пойдем, — вредничает полицейский, чем смешит меня еще больше.

Хватаю руками его голову и слегка жестко в губы чмокаю. Получилось довольно громко.

— Пойдет? — вызывающе спрашиваю. Уже начинаю злиться за то, что он подставляет меня перед родителями.

— Вообще нет, — отвечает грубо, но отпускает. Хватает пакеты, что я на полу оставила у порога. — Я тебя тоже так целовать буду.

— Идет. Только если несколько раз… — Переглянулись, и Илья почесал с пакетами на кухню.

Мою руки и тоже иду. Аннушка с папой уже сидят за столом, а в центре красуется запеченная рыба. Выглядит потрясающе.

— Сонь, ты лимон купила? — спрашивает Аннушка.

— Да. Я все купила по списку. — Достаю из пакета лимон и иду мыть.

В очередной раз убеждаюсь, что женщина знает толк в блюдах. Красная рыбка, запеченная до золотистости, да еще и политая лимонным соком, — меня снова ждет гастрономический восторг.

— Какая молодец, — хвалит меня Аннушка. — А вот Паша даже со списком умудряется пропустить пункт. — Подкалывает она отца. Но и тот ей не уступает:

— У тебя почерк непонятный, — пробубнил папа.

— Да что ты говоришь! — слегка возмущается невеста. — У меня как раз-таки очень понятный почерк, в отличие от тебя.

— Так, голубки, не спорьте, — говорю серьезно, но не могу сдерживать улыбку, глядя на этих двоих. — И вообще, Анна права. Пап, у тебя ужасный почерк.

— Вот, значит, как? Вы теперь, значит, заодно? — шутливо спрашивает отец.

— Естественно. И Илья на нашей стороне, ведь так? — Пристально смотрю на своего любовника строгим взглядом.

— Павел Петрович, со всем уважением, но я за девчонок.

— Вот те раз! Ну ладно-ладно, — смеется отец. — Я вам еще припомню…

И после его фразы мы, наконец, приступили к ужину.

Где-то через час, пока Анна суетилась на кухне, вновь освободив меня от уборки, я, отец и Илья расположились в гостиной с кружками чая в руках.

Мужчины болтают на отвлеченные темы, а мне хочется расспросить отца насчет Тимохи. Но я медлю, потому что Илья тут. Отец бы мне уже давно выдал всю информацию, но при подчиненном может и не сказать.

А может, скажет? Все же Илья ему не только подчиненный.

— Пап, вы вызывали Тимофея? — спросила, втиснувшись в их разговор, и оба мужчины тут же на меня уставились.

— Вызывали. — Ужасный ответ. А где же подробности? Неужели отец отмахнется от меня одним словом? Так дело не пойдет.

— И что он сказал? — Пристально смотрю на отца, но ответил мне Илья.

— Он был дома. Жена подтвердила, да и телефон выдал его местоположение. — Если бы Элька и Тимофей не были моими друзьями, и Ильи, кстати, тоже, то я бы такое алиби и во внимание не брала.

Жена подтвердила…

Конечно, она подтвердит. Особенно Эля. Она Тимоху любит и, как по мне, простит ему все на свете. Не знаю, как насчет убийств, но и это может быть.

— А почему он ушел из бара? Мы же с тобой даже не видели, как он ушел. — Не успокаиваюсь я.

— Сказал, напился. Понял, что пора домой, и ушел. По приходу лег спать и до утра. — На все-то у Ильи есть объяснение. И я его понимаю. Думаю, в глубине души он тоже хочет, чтобы друг оказался невиновным.

— Ясно. А что камеры? Засекли какие-нибудь машины? — Хватаюсь за эту ниточку.

— Глухо. Скорее всего, преступник пришел пешком или бросил машину подальше от бара, — на этот раз отвечает отец.

— Значит, он знал, что у Ильи около бара есть камеры? Это точно кто-то из местных. Вот я, например, не знала, что у тебя там камера.

— Скорее всего, так и есть, — соглашается со мной мой мужчина.

— Светлана, кстати, мне ничего не сказала. Только сплетен наслушалась на пять лет вперед… — говорю, и тут Илья меня перебивает.

— Ты специально на маникюр пошла?

Он серьезно? До него что, только дошло? Ему еще учиться и учиться быть полицейским…

— Ну конечно. Зря сходила, я особо ничего не выяснила.

— Совсем? — уточняет отец и смотрит на меня с недоверием.

Я сначала хотела рассказать обо всем, что там услышала, но потом передумала. Важную информацию я не добыла, а сплетни лишний раз мусолить мне совсем не хочется.

— Совсем. Остается ждать анализа ДНК, может, тут нам повезет…

Только сказала, и в гостиную Анна зашла. Веселая. На нас глядит и:

— О чем разговор? — спрашивает улыбчивая женщина, а мы все втроем, да еще и одновременно:

— Ни о чем…

— Ты узнавал, как у Яны дела? — спрашиваю Илью, пока мы лежим на кровати в моей комнате и просто нежимся.

Папа с Анной пошли к своим друзьям, а мы решили немного поваляться. Что может быть лучше…

— Все так же, но состояние стабильное. Врачи говорят, что она должна очнуться, но когда — неизвестно, — отвечает Илья и к себе меня сильней прижимает.

И я сейчас так спокойна в его объятиях. Кажется, будто мы с ним вечность знакомы. Ощущение, что постоянно вот так лежим и обнимаемся, словно давным-давно встречаемся, а не неделю.