И это понятно, все же он хирург и за многие годы работы привык сообщать такие новости родственникам. Возможно, и нужно быть хладнокровным. Если бы доктор глубоко сочувствовал каждому пациенту, умер бы от разрыва сердца, не дожив до своего нынешнего возраста.

— Да. У нее серьезная травма головы. Сильный отек головного мозга. Но мы надеемся, что отек спадет и она все же очнется…

— Но это не точно? — перебивает доктора Дмитрий.

— К сожалению, я не могу дать никаких гарантий. Сейчас она стабильна и нам остается только ждать. — Пытается успокоить отца хирург, но это бесполезно.

Нет фразы, которая бы успокоила папу Яны.

— А все остальное? Есть еще какие-то повреждения? — Илья уточняет у доктора.

— Было задето легкое, его удалось зашить. А вот желчный пузырь пришлось удалить. О ходе операции подготовят отчет и передадут полиции.

— Можно побыстрей? — Конечно, Илья хочет получить отчет поскорее. Хотя какой смысл?

Разве что можно будет определить орудие убийства, которого, кстати, на месте преступления не было. А значит, убийца его забрал с собой или выкинул куда-нибудь, в тот же сточный люк. И тогда мы его уже никогда не найдем.

— Конечно, — отвечает доктор Илье, и снова Дмитрий обращается к хирургу:

— А может, ее в соседний город? Там оборудование получше. — Хватается за любой вариант папа Яны.

— Я бы не рекомендовал транспортировку пациентки. К тому же все возможное мы уже сделали, остается только ждать. Она девушка молодая, здоровая. Я настроен оптимистично и вам советую.

— Можно мне к дочери?

— Чуть позже. Сейчас она в реанимации. Мы понаблюдаем и вам позвоним…

— Я буду здесь. — Настаивает убитый горем отец.

— Ваше право, — говорит доктор последнюю фразу и скрывается за дверьми в оперблок.

Дмитрий вновь присаживается на стул, а мы так и стоим втроем, глядя друг на друга.

— Давайте я вас отвезу домой, а сам на работу. Сонь, тебе бы переодеться. — Оглядывает меня Илья, и я за ним следом делаю то же самое. Колени грязные, на рукавах кофты виднеются пятна крови. А про пальто, что сложено и лежит на стуле, я вообще промолчу. Его проще выкинуть, чем почистить. Не думаю, что те огромные красные пятна можно чем-то вывести, да я и пытаться не стану.

— Поехали, — соглашаюсь я с полицейским. —Я, если честно, сейчас усну, кажется, у меня кончился резерв бодрости.

— Идем. Отдохнуть стоит. — Анна меня приобняла, и я к ней прижалась. Мне это очень нужно.

Илья еще что-то сказал отцу Янки, и мы поехали домой…

***

Поспала я не так много, как мне бы хотелось. После больницы в душ сходила и завалилась в постель. Бессонная ночь дала о себе знать, и я молниеносно уснула.

Хорошо, что будильник поставила, иначе бы до завтра проспала. Но нельзя такого позволить, я записана на маникюр, и мне нужно сходить.

Может, что выясню…

Но есть загвоздка. Моя машина стоит у Эльки во дворе, а значит, на такси?

Спускаюсь на первый этаж и сквозь окно в гостиной вижу папин джип. Наверное, он на служебной уехал в отдел. Удачно.

— Теть Ань, а где ключи от папиной машины? — спросила и на кухню заглянула.

Анна сидит за столом, перед ней стоит кружка чая, думаю, уже остывшего. И смотрит она в одну точку до момента, пока я ее второй раз не зову.

— Что? — спрашивает женщина и взгляд на меня поднимает.

А мне ее такой видеть совсем не хочется. Она обычно веселая, жизнерадостная. Всегда улыбается и говорит много, но не сейчас.

Сейчас эта печаль, кажется, всех вокруг обуяла и Анну тоже. В глазах грусть, на лице ни намека на улыбку…

— Не знаете, где ключи от папиной машины? Моя у Эльки осталась, не хочу на такси ехать.

— В прихожей. На крючке. А ты куда? — заботливо интересуется. Или просто тревожится? Ведь ходить по нашему городу стало и впрямь опасно.

— Я на маникюр съезжу. Ноготь сломала.

Говорю, как какая-то ветреная девица. Пусть лучше Анна обо мне так подумает, чем узнает, что я хочу послушать сплетни местных мастериц.

— Езжай. Отвлекись немного. Я вот на тебя смотрю и не понимаю, как ты держишься. Я в ужасе, Сонечка. Такого страха в жизни еще не испытывала. Что ж делается?

— Да я тоже в ужасе, но стараюсь не думать об этом постоянно. Все хорошо будет. Папа с Ильей разберутся. — Я в это искренне верю.

— Ой не знаю. У меня как-то на сердце неспокойно. Тревога, что ли. Она и раньше у меня была, но стихла с годами. — Думаю, Анна вспоминает пропажу дочери. — А сейчас снова вернулась. И сильней прежнего. Какой день на таблетках. И голова болит, и не сплю совсем… — жалуется мне папина невеста, а я вообще не знаю, как ее успокоить. Успокоение не придет, пока убийца не будет пойман.

Но случится ли это?

— Вы давайте сильно не нагнетайте тут. — Включаю командирский тон. —Сейчас распереживаетесь, давление подскочит, а вам нельзя, у вас скоро свадьба.

— Да ну ее. — Махнула ладонью женщина. — Какая может быть свадьба, когда такое кругом… Я уже сказала Паше, что мы все отменим. Не время сейчас праздновать. Совсем не время.

И на этом я закончила разговор с Анной. Во-первых, я тороплюсь на маникюр. А во-вторых, мне не хочется ей говорить, что она права. Сейчас и правда не подходящий момент, чтобы праздновать. Да и у отца настроение не особо праздничное.

Нужно сначала раскрыть преступления, а потом отмечать.

Подъезжаю к нужному мне зданию буквально за пять минут до назначенного времени. Быстро запихиваю машину куда-то в сугроб и бегом внутрь.

В этом трехэтажном доме и раньше был сток бьюти-мастеров. Помню, как мама сюда меня стричься водила. К теть Зине, к теть Зое… не помню точно, как ту говорливую женщину звали.

Вспоминается только, что она все время болтала и не давала маме даже слово вставить. Без умолку трещала целый час, от того и так медленно стригла.

Но внутри, конечно, все изменилось. Сделали ремонт, и это убогое место стало похоже на офисный центр. Приличный, на первый взгляд.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж, именно тут находится нужный мне кабинет, и уже у двери замечаю…

Табличка с несколькими номерами, а значит, за этой дверью находится не один офис, а несколько. От этого и количество сплетен слегка возрастет. Отлично.

Стучу и открываю дверь. Захожу в помещение и вижу то, что и хотела увидеть: квадратную комнату, четыре угла. Одна половина помещения принадлежит мастерам маникюра, вторая — парикмахерам.

Слева — два маникюрных стола, справа — два кресла перед большими зеркалами.

Кресла заняты клиентками. В одном сидит какая-то бабуля и красит свои три волосинки. В другом женщина средних лет подстригает волосы, а вот маникюрные столы не заняты.

— Я Соня, к Светлане, на маникюр, — только сказала, как рыжеволосая девушка оживилась и посмотрела на меня с улыбкой.

— Вы ко мне, присаживайтесь.

Снимаю куртку, которую я откопала в своем же шкафу. Она старая, но выглядит вполне прилично. Без каких-либо особенностей моды, поэтому и сейчас ее можно носить. Хорошо, что я больше так и не выросла и с легкостью влезла в старую шмотку.

Сажусь за стол и кладу руки на подставку. Немного побаиваюсь, что мастер спросит, как я умудрилась потерять два ногтя. Не буду говорить, что я сама их час назад отхреначила ножницами.

— Новогодняя ночь удалась, раз ногти пострадали, — шутит Светлана, а я пытаюсь напрячь свою память и вспомнить, откуда я ее знаю.

Нет, не получается, но я ее явно где-то видела. Навскидку она моя ровесница, может, чуть младше. Да и какая разница, кто она? Может, мы вместе в школе учились или на какой-нибудь кружок ходили. В этом городе все лица мне должны быть знакомы.

— Еще как удалась. Даже не заметила, где сломала. — Мило улыбаюсь девушке, пока та рассматривает мои ногти.

— Что будем делать сегодня? Показать вам цвета, или у вас уже есть дизайн?

— У меня идея. Давайте мы сделаем просто красные ногти. Но не алый, а прям такой темно красный, кровавый… — мой голос прозвучал слегка зловеще, но мастерица не придала этому значение.