— А с чего ты решила, что ты вне подозрения? — чушь спрашивает. Оскорбительно так-то.

— Ты прикалываешься? — Внимательно вглядываюсь в его лицо. — Вы что, меня подозреваете?

— Ну чисто теоретически убийцей можешь быть ты. Ты была на том вечере, ты нашла тело… Кто знает, может, ты знала, где искать, — Илья говорит серьезным голосом. По лицу и не разберешь, шутит он или нет. Улыбки нет, а он почти всегда улыбается. Скулы в напряжении, взгляд пристальный…

Он что, совсем уже? Я не убивала Арину. Да, я пишу про убийства, преступления разные, но сама не способна совершить ничего подобного.

— Или ты. — Бью его той же палкой вины, которой он меня знатно отхлестал.

— Я? — Таращит на меня глаза любовник.

— А почему нет? У тебя есть алиби на момент убийства? — Перехожу в наступление.

— Я был дома. Мама может это подтвердить.

— Мама? Серьезно? Так себе свидетель.

— Еще твой отец. Мы с ним в нарды играли, когда ты позвонила и сказала, что в школе трупп.

— Ну ладно. Мой отец — это стабильное алиби. — Принимаю свое поражение, но не достойно. Его слова меня будто немного ранили. Больно…

— Я пошутил…

— Хреновая шутка. — Отмахиваюсь от Ильи, потому что шутить тоже в меру нужно. И берега не путать.

Я и сама люблю шутить подобным образом, но его подозрения в отношении меня цепанули не на шутку. И ладно бы он засмеялся в конце своих нападок, но он и этого не сделал. Говорил с таким серьезным лицом, будто и впрямь меня подозревает.

— Ты что, обиделась? — Тянет руки ко мне, но я лишь дальше отодвигаюсь. Почти в пассажирское стекло уже впечаталась.

— Отстань, — бурчу и не смотрю на обидчика.

— Иди сюда. — Тянется, но я не поддаюсь.

Тогда Илья вылезает из машины, обходит и открывает мою дверь. Наполовину забирается в тачку и заглядывает мне прямо в глаза.

— Что? — резко спрашиваю парня.

— Прости. Я не хотел тебя обидеть. Тупая шутка, я понял.

— И обидная. — Ну как не добавить. А то, что он извиняется, мне нравится.

— Да, и обидная. Простишь?

— Нет. Одним «прости» ты теперь не отделаешься.

— А что мне нужно сделать?

После вопроса он наконец-то продемонстрировал свою улыбку. А еще — похотливый блеск в глазах.

— Ну для начала ты будешь поить меня весь вечер, заказывать всякие вкусности, которые я захочу. Потом мы пойдем к тебе, ты мне сделаешь массаж. А потом… Позже скажу.

— Я на все согласен. Едем в бар?

— Да. И закрой дверь, мне холодно…

Еще и неделя не прошла, как я в этом городе, но в который раз вспоминаю, почему я отсюда уехала.

Взять хотя бы этот обычный поход в бар…

Только мы с Ильей подъехали к заведению, увидела кучу знакомых. Ну а что? Обычный выходной день в захолустье. Заняться особо нечем, вот народ и притащился в бар, чтоб хоть как-то скрасить скучный вечер.

А еще, я думаю, многие хотят обсудить недавнее убийство и наплести вокруг этого преступления бесконечную паутину домыслов. Тут по-другому люди просто не могут.

— Нам точно будет куда приземлиться? — Сомневаюсь я, что мы сможем пообщаться с Элькой и в принципе посидеть.

— Конечно. Яна для нас придержала столик.

— Точно, я и забыла, что вы владелец бара. — Медленно поворачиваю голову и вглядываюсь в его лицо.

— Вы? — Поднимает бровь Илья и смотрит так же пристально.

— А что, вам не нравится?

— Да почему же? Наоборот. — Глаза Ильи запестрили яркими красками. — Запомни это свое состояние, позже продолжим.

— А вы шалун, Илья Александрович. — Угрожаю ему указательным пальцем.

— Еще какой, Софья Павловна.

— Все, хватит придуриваться, пошли, мне Элька уже два раза звонила.

Вылезаем из машины Ильи и к бару. На входе — толпа из мужчин и женщин, не все они молодые, есть и ровесники наших родителей.

Я же включаю режим «броня» и напролом. А вот Илья тормознул, ну или его тормознули. Пока он там всем руку пожмет, сто лет может пройти, а меня подруга ждет.

Не успеваю зайти, сразу замечаю Эльку с Тимохой. Эта машет мне рукой и буквально из-за стола выпрыгивает. Иду ближе и вижу, что весь стол уже забит пивом и закусками. А они и впрямь нас заждались.

Но я так плотно поела, а с Анной по-другому и быть не может, что даже копченое мясо меня вряд ли привлечет.

— Ну вы чего так долго? — Набрасывается на меня Элька, но по-доброму.

— Мы спали, — говорю правду.

А еще ели, потом пока в душ сходили…

— Спали? — переспрашивает подруга, подумав совсем не о том.

— Да, лежали на кровати и просто спали. — Делаю акцент на двух последних словах.

— Голые? — чуть тише спросила, а меня уже вовсю на хи-хи пробивает.

— Эля! Нет, конечно. Ты что?

— Ой, я и забыла, что тебе пятнадцать. — Смеется Элька, и я с ней. Она всегда умела и подколоть, и рассмешить.

— Всем привет. — Илья соизволил подойти к нашему столику. — Вот это народу собралось…

— А обычно не так? — обращаюсь к своему любовнику, пока тот галантно берет мое пальто и вешает его на крючки на стене.

— Бывает людно, но чтобы настолько. — Озирается хозяин бара по сторонам и машет рукой Яне.

Поворачиваю голову в сторону барной стойки и веду Яну взглядом. Неужели никто не может ей сказать, что так одеваться неприлично? И холодно ко всему.

Погода в этом году чудит, и недавняя декабрьская оттепель сменилась заморозком. Минус двадцать обещают сегодняшней ночью синоптики, а это нереально много для нашего климата.

Помню, еще в студенчестве мы с группой ребят, будущими журналистами, летали в небольшой город где-то в Сибири. Зимой. И как раз попали на крещенские морозы. Так вот термометр показывал тридцать восемь градусов — жуть.

Как люди живут в таком суровом климате?

Я бы не смогла. Да я и в жару-то постоянно мерзну. Все из-за низкого давления и маленького гемоглобина. Руки и ноги постоянно холодные.

Но Яну, видимо, мороз не смущает. На ней надета полупрозрачная майка, сквозь которую просвечивается черный бюстгальтер, рваные джинсы с очень заниженной талией и кроссовки…

Серьезно? Кроссовки? Как она ходит в них по гололедице? Отважная девушка.

Отважная и красивая…

В прошлый раз я почему-то не обратила внимание на это, но сейчас мне удается ее разглядеть поближе, пока Илья ведет с ней беседу.

Густая копна черных волос собрана в хвост, в ушах — по несколько серег, но это к месту, учитывая ее стиль. Большие глаза, длинные ресницы. Губки красивые, пухлые, розовые. Да и мордашка в целом симпатичная, еще детская милота сохранилась. Думаю, она тут завидная партия для многих парней.

Но Яна явно симпатизирует Илье. Могла встать рядом со мной, чтобы принять заказ, но она не стала. Обошла и к Илье жмется.

Оп, коснулась. А меня будто легонечко током кольнуло, прямо в грудь куда-то. Что это? Ревность?

Не рано для ревности? Рановато, кажется, но все же нет смысла отрицать свои эмоции.

Яна на него так смотрит, так говорит с ним, а меня это раздражает. Даже бесит больше. Поднимаю глаза на подругу и вижу, что она разделяет мою неприязнь. Элька всегда была той еще собственницей. Особенно когда дело касалось парней и меня.

Однажды, еще в школе, я сдружилась с одной девчонкой из параллельного класса, и для Эльки это был просто удар. Она тогда меня приревновала, и я ее понимаю. Столько лет мы были с ней только вдвоем, а тут третий в наших отношениях. Можно понять ее негодование. Да и новая подруга оказалась так себе, не буду вдаваться в подробности, но хорошо, что Эля вовремя меня от нее отбила. Мои родители были этому рады. Они не одобряли мою дружбу и новую подругу…

Яна выслушала наш заказ и вновь вернулась за барную стойку.

— Я курить, — выдает Тимоха и тянется к куртке. — Кто со мной? А, точно, вы же тут все некурящие собрались…

— Я с тобой. Пошли, — говорю и взглядом указываю на свое пальто, которое мне Илья должен подать. Но он не торопится, лишь смотрит удивленно.