— Привет. — Подхожу к стойке и забираюсь на единственный свободный стул.

— Добрый вечер. Дама желает выпить? — говорит странным голосом.

— Ха-ха, думаю ты уже выпил за даму. Чего пьяный-то такой?

Глаза Ильи чуть узковаты, но горят ярче обычного. Прям-таки и схватила бы его за футболку и притянула к своим губам через стойку.

Держусь…

— Да что-то весело сегодня тут. С каждым пока поздороваешься…

— Ясно. — Догадываюсь, что он имел в виду под словом «поздороваешься». —Где Тимоха?

— Покурить вышел… Так что ты будешь? — переспросил Илья, и рядом с ним за баром Янка нарисовалась. Старается улыбаться начальнику, но меня стесняется будто. Вижу смущение в ее глазах. А значит, до девчонки все же дошло…

— Я буду чай, можно?

— Ужасный выбор, Ильина. — Акцентирует на моей фамилии пьяный наглец. Понравилось же ему, что я Ильина.

Его, как он любит мне говорить.

— И тебе чаек бы не помешал…

Только сказала, как получила порцию того страстного взгляда, которым Илья на меня смотрит. И две порции вкусного чая.

— Я уйти хочу, пойдем? — шепчет мне на ухо змей искуситель.

— Я Тимофея не вижу, обещала Эльке проконтролировать его. — Смотрю в толпе и не нахожу его взглядом. Он прямо передо мной зашел, и куда он после этого делся?

— Да он домой, наверное, уехал. Пойдем ко мне? — прошептал и в ушко поцеловал, убил наповал.

— Пойдем…

Илья меня тут же за руку хватает и стягивает со стула.

— Иди за одеждой, а я спрошу у Янки, как она домой доберется.

— Давай…

***

— Это ненормально — так хотеть тебя, — говорит мужчина, как только мы переступили порог его квартиры.

— Сильно хочешь? — Отклоняюсь и не позволяю ему меня целовать, но он продолжает ловить мои губы.

— Очень. Только не смейся, но у меня такое чувство, что я натрахаться не могу, — несет ерунду пьяный полицейский и не дает мне раздеться, губами моими завладевает.

— Не буду смеяться, я чувствую то же самое. — Откидываю пальто и начинаю снимать с него куртку.

— Это круто. Как это круто… — снова бред несет и начинает раздевать меня прямо у порога.

Ему и впрямь не терпится, даже в спальню пройти не предложил.

В коридоре между гостиной и спальней зависли. Илья меня к стене прижимает и поцелуями жалит от шеи до живота и обратно. Лишает последнего, что было еще на мне надето, — трусиков. Стягивает их вниз и лицом к стене меня разворачивает. Попку на себя тянет, прижимается, играет…

Вновь чувствую прикосновение всего его тела, наваливается и шею целует. А я попу назад, словно выпрашиваю этой самой близости. Она мне нужна так же сильно сейчас, как и ему. Жизненно необходима.

А он не спешит удовлетворить мое желание. Членом между ног водит, игру продолжает, но мне такая игра и не в радость. Живот ломит от боли, от боли желания, которое уже, кажется, никто удовлетворить, кроме него, не сможет. Тело чуть в дрожь и громкие вдохи…

— Давайте уже, господин полицейский, накажите меня как следует. — Подгоняю любовника колкой фразочкой.

А он в ответ лишь прикусывает мое плечо и ничего не делает.

— Наказывают судьи, я лишь могу вас досмотреть… — Скользит руками по моей талии, по животу, прямо вниз, касаясь пальцами клитора.

Пальчики на ногах поджимаю, стону и начинаю двигаться в такт его пальцам.

— Да, именно тут я прячу свой пистолет, ищите лучше…

Несу какую-то чушь, потому что мозг окончательно отказывается соображать. Его руки слишком мастерски орудуют на моем теле. Подчиняют и заставляют стонать под этим гнетом.

И Илья наконец-то сдается. Рукой давит мне на спину, чтобы я сильнее прогнулась, и вставляет член до основания.

Искры из глаз и громкие стоны — все, что я сейчас испытываю. Всплеск гормонов, эмоций, неизмеримого удовольствия.

Илья ускоряет темп и даже пьяный умудряется быстро кончить, не дав мне разрядку. Обломщик…

***

— Нам точно надо идти? — Пытаюсь вымолить у него пощаду и не тащиться на мороз. Тут, в постели, в его объятиях, так тепло и сладко…

Родители явно за нас не станут переживать, знают, что мы вместе, а значит, домой можно не возвращаться. Папа даже ни разу не позвонил, а все потому, что Илье доверяет.

— Точно. Я хочу убедиться, что Янка доберется до дома. — Поражает меня Илья своей добротой и заботой.

— Ты всегда ее проверяешь?

— Не проверяю, а контролирую. Ее отец иногда забирает, иногда наш второй бармен подвозит, иногда я. Но сегодня она на такси поедет.

— Какой ты у меня хороший, — говорю и прижимаюсь к Илье.

— Мне нравится, что ты меня своим считаешь. — Обнимает в ответ.

— Особо не обольщайся, — шучу и улыбаюсь мужчине. — Ладно, встаем.

Быстро подрываюсь с постели и начинаю собирать свою одежду по квартире. Илья делает то же самое. Закрываем дверь, тихонько идем по подъезду, чтобы не тревожить соседей, и к бару, благо он недалеко, за углом буквально.

Выходим из подъезда, и морозный ветер тут же пронизывает меня насквозь. Даже в дрожь бросило.

Что за зима выдалась? Вообще не припомню такой холодрыги.

Проходим пару подъездов и в проулок. Вдали вижу фонарь, что освещает вход в бар, и тот злополучный угол, где мы с Тимохой курили. Точнее он курил. И не только со мной.

Но еще я слышу…

Что слышу?

Хрип? Стон? Плач?

— Илья! — Мой громкий крик отражается от стен и проскальзывает эхом по проулку.

Я отпускаю его руку и бегу вперед сломя голову.

На льду, между мусорными баками, лежит тело…

За секунду я оказалась рядом. Даже не знаю, как я умудрилась быстро бежать по скользкому льду. На адреналине, наверное.

Подбегаю к телу и, глядя на ботинки, уже понимаю, кто это. И снова это странное чувство в груди и полностью трезвый мозг. Как и в туалете школы, когда я нашла окровавленное тело Арины. Только сейчас я соображаю еще быстрее.

Видимо, все приходит с опытом…

Пытаюсь отодвинуть мусорный контейнер, но он никак не поддается. Ко мне подбежал Илья, двигаем вместе. Удалось…

Падаю на колени перед ней и начинаю разматывать шарф, что обмотан вокруг моей шеи.

Где-то сзади слышу голос Ильи, который, вероятно, звонит в скорую, когда:

— Это он… — говорит Яна сквозь хрипы, что сами собой вырываются из ее окровавленного горла.

Девушка бледная, на лице кровь. Губы будто пересохли, и они тоже все в крови. А еще тонкая струйка сочится изо рта, прям из уголка губ. Зажимаю шарфом рану в районе живота, не могу понять, откуда кровь льется. Такое ощущение, что она повсюду.

— Кто он? — Смотрю в ее глаза и не вижу в них никакой борьбы. Будто она сдается. Но она не должна. — Яна, скажи мне, кто это сделал? — снова спрашиваю. Она должна сказать, должна выдать это животное, чтобы мы его поймать смогли.

— Это он… он… — вновь повторяет она, а мне нужно имя.

Только имя, и все это, наконец, закончится. Но она не называет имени, она вообще сейчас где-то не здесь и вряд ли понимает, кто перед ней. Глаза такие светлые, будто жизнь начинает покидать ее тело.

Девушка вдруг начинает сильнее кашлять и давиться собственной кровью.

— Где скорая? — Ору, когда назад оборачиваюсь.

Илья все еще говорит по телефону, но уже не со скорой. Звонит в полицию?

— Едут, — коротко мне отвечает и вешает трубку. Тоже падает на колени рядом и пытается посмотреть на раны Яны.

— Столько крови, ей срочно нужно в больницу…

— Вижу. Дави сильнее, — говорит мой мужчина и давит Яне на живот. — Тут несколько ножевых…

Только сказал, и я слышу сирены скорой где-то неподалеку. Яна уже без сознания, отключилась. А я лишь молю, чтобы девчонка держалась. Из последних сил, но держалась. Она не должна сдаться, не имеет право на это. Она уже справилась, выжила, дождалась помощи, а значит, совсем немного осталось…

Поворачиваю голову и вижу карету скорой. Илья бежит к ним навстречу, чтобы обозначить наше присутствие. А дальше все так быстро…