Тихонько захожу в свою комнату, а он спит под одеялом и улыбается во сне. Такой милый…
Быстро снимаю с себя одежду и ложусь рядом. Невероятное чувство…
А он совсем обнаглел. Раздет, в моей постели — совсем не стесняется родителей. Да и не за чем. Мы явно сходим с ума по друг дружке, и нет смысла скрывать это от самых близких людей. Придвигаюсь вплотную и закрываю глаза.
Наивная дурочка…
Неужели я думала, что смогу уснуть этой ночью?
Не смогла. Засыпала урывками, но постоянно просыпалась и не могла успокоить свою бурную голову. Она, кажется, даже во сне продолжала работать и генерировать новые мысли. Страшные мысли, которые я гнала прочь, но они возвращались. И к утру они окончательно проросли в моих извилинах, прочно там засев. Но в итоге мозг сдался и впал в крепкий сон.
***
Глаза открываю — тихо. Рядом никого, а значит, Илья убежал и не стал меня тревожить. Какие же мы с ним заботливые…
Дотягиваюсь до телефона и вылупляю глаза. Неужели я проспала до десяти утра? Вот это да.
Да я и легла-то вчера не поздно, думала, ни свет ни зоря встану. А вдруг десять…
На телефоне одно сообщение, и я тут же его открываю.
«Доброе утро. Уехал на работу. Жди на обед», — и смайлик в конце, который вызвал улыбку.
Надо же, как быстро я, оказывается, могу влюбиться…
Не умываясь, спускаюсь вниз — и здесь никого. Лишь записка на столе, между прочим, очень красивым почерком Анны:
«Завтрак в микроволновке. Пошла в магазин. Вернусь, научу тебя готовить лазанью».
И снова я улыбаюсь во все лицо. И от записки, которую можно было и не писать, и от слов, что прочитала. Анна — чудо, и с каждым днем я убеждаюсь в этом все больше.
Но я перестаю улыбаться. Потому что меня ждет разговор с отцом, и это страшный разговор. Неприятный и пугающий. Но я должна…
Набираю папу, и через пару гудков он отвечает.
— Алло. — Слышу шипение в трубке. Скорее всего, он сейчас не в черте города, раз связь так барахлит. Но где он? Куда поехал?
— Привет. Ты уехал?
— Сонь, — говорит отец, и снова шипение прям в ухо. — Мы с… скоро… дома. — Обрывки слов, но я не сбрасываю вызов. Возможно, он поймает связь, и я услышу, что он хочет сказать.
Как вдруг в коридоре становится дико холодно. Тревога меня настигает, и я пытаюсь прислушаться. Все еще тихо…
Медленно подхожу к гостиной, заглядываю — никого. Снова смотрю на сапоги, что стоят у порога.
А значит, в доме я не одна…
Куча вариантов скорым поездом проносится в моей голове. И я не придумываю ничего лучше, как написать отцу сообщение. Как только у него появится связь, он прочтет и приедет домой. Надеюсь, будет не слишком поздно…
Иду к лестнице, печатая сообщение. Короткое сообщение, но папа поймет. Мы с ним и раньше переписывались в таком стиле.
«SOS. Дом. Преступник тут», — отправляю. Кнопка быстрого доступа, и телефон отправляется в карман моих шорт.
Поднимаюсь по лестнице на чердак и секунду медлю, когда оказываюсь около дверного проема. Несколько раз вдыхаю, выдыхаю и захожу в помещение.
Элька сидит за моим столом, и в руках у нее мой блокнот. Провал.
Сегодня я проснулась в три часа ночи и пошла на чердак. Не могла уснуть и решила набросать план своей будущей книги. Два часа писанины, обрывки предложений, заметки и название. Да, сегодняшней ночью я придумала название — «Последняя жертва». Но вот вопрос: кто же ей станет?
— Привет, и давно ты тут? — спрашиваю подругу и вглядываюсь в ее лицо. Оно такое же, как и обычно. Кажется, немного недовольное, но это присуще Эльке.
— Не знаю, полчаса, может, больше. Вы все еще храните запасной ключ в почтовом ящике…
— Это отец не изменяет привычкам, — отвечаю, но только сейчас понимаю, как это глупо — хранить запасной ключ не у знакомых, а где-то.
— А я вот успела прочитать план твоего нового детектива, — говорит подруга спокойным тоном. В то время как у меня внутри все подергивается.
От страха? Я правда боюсь свою лучшую подругу?
— И как тебе? — Решаю не занимать позицию попавшей в западню. Раз она решила поступить так, то и я не стану молчать и потакать ей.
— Думаю, будет интересно. Но у тебя есть пробелы в истории…
— Мы серьезно будем обсуждать книги? — перебиваю подругу своим вопросом.
— А почему нет? — говорит так, будто ничего не произошло. Будто мы с ней просто болтаем на ее кухне, как и всегда.
— Где Тимофей? — спрашиваю и смотрю, как подруга ухмыляется. И только сейчас я замечаю в ее улыбке что-то зловещее, неприятное, опасное.
— Не знаю. Уехал куда-то, машину мою забрал, а в его бензин кончился. Пришлось до тебя пешком топать…
— И зачем ты пришла?
— Зачем приходят к подруге? — спрашивает и тут же сама отвечает. — Поговорить. Да ты присаживайся, бери стул.
И почему мне кажется, что ее просьба совсем не просьба. Но я тоже хочу с ней поговорить, поэтому подчиняюсь. Беру стул у стены и сажусь напротив. Не слишком близко…
— И о чем будем разговаривать? Может, об Арине? — перестаю ходить вокруг да около и спрашиваю прямо.
— Что меня выдало? — Эля тоже решает говорить прямо.
— Твой маникюр.
— Маникюр? — Не понимает подруга, о чем это я.
— В голове Арины найдены остатки гель-лака. Не ее, убийцы. А я только вчера заметила, что у тебя снято покрытие на ногтях. Даже обидно, обычно я внимательно отношусь к таким вещам. Просто я никак не могла подумать, что моя подруга — серийная убийца.
— Поосторожнее с обвинениями, Сонь. У тебя есть доказательства?
— У отца есть. На геле был оставлен ДНК, а мы обе знаем, что твое ДНК есть в базе. Помнишь, мы с тобой проходили практику в отделе отца?
Да, лгу я и впрямь отлично. Даже подруге, которая меня с детства знает. И Эля верит моим словам, по лицу вижу. А еще я знаю, что многие убийцы хотят признаться, и думаю, она тоже хочет. А что может быть проще признания лучшей подружке…
— Понятно. Ну так себе доказательство. Я поправляла Арине прическу, вот и остался мой гель-лак. А ногти сняла, потому что началась аллергия на покрытие…
— Хватит. Я слушать не хочу весь этот бред. Это же я, Эль. Не мне тебя судить, я помочь хочу…
— И ты поможешь. Именно в твоей машине найдут нож, которым Яну пырнули. — Хладнокровно признается подруга в убийстве и в такой подставе.
— Ты его мне подкинула?
— Ага. — Хихикает. — Вот же в городе шумиха поднимется, когда все узнают, что ты, твой отец и твой любовник Илья замешаны во всех этих нападениях. И ты же знаешь, Сонь, что в это поверят. Ну а что? Папаша доченьку прикрывал, все логично, — Элька говорит, а я не узнаю ее сейчас. Кто передо мной?
— Ты несешь бред, Эль. И ты сама это знаешь… — Повышаю голос на подругу. Мне не нужна такая беседа. С улыбкой и спокойным тоном. Я хочу разозлить ее, чтобы она все высказала. Она вспыльчивая и не сможет долго сдерживаться.
— Бред? Это не бред, а правда. Вы с Ильей нашли Яну, больше нет никаких свидетелей. Ты сама тут в блокноте все написала. Твой отец дал маху, когда связался с чокнутой Звонаревой. — Элька вдруг начинает бесится. Вижу, что она злится, и это мне только на руку. — Весь город их обсуждает, и в то, что вы всей семейкой преступники, тоже поверят. Про Анну твою давно слухи ходят. А сейчас и еще добавятся…
— За что ты убила Машу? — спрашиваю на свой страх и риск. Я либо ответ получу, либо будет другой вариант.
— Эта сука была беременна… — выпалила Элька и тут же заткнулась, так как поняла, что только что уступила мне в перепалке. Она меня явно не дооценила, а я этим успешно воспользовалась.
— Тимофей не знал? — спрашиваю уже спокойно. Думаю, мы перешли на тот этап, где я буду спрашивать, а она отвечать. Без эмоций, только факты.
— Нет. Машка, видите ли, гордая была. Сказала мне, что не будет привязывать его ребенком. Но ты же знаешь моего Тимоху, он бы ее не бросил. А я не могла этого допустить, я же любила его с началки. — Оправдывается подруга, но ей нет оправдания.
