Когда я осталась одна, то наконец достала чистый лист.

Разгладила его ладонью.

Обмакнула перо в свежие чернила, которые Марта успела принести.

Несколько секунд смотрела на пустоту.

Потом начала писать.

“Лорду Рейнару Ардену.

Уведомляю вас, что состояние северной лечебницы хуже, чем было представлено. Запасы дров, лекарственных сборов, продовольствия и полотна не соответствуют учетным книгам. Имеются основания полагать, что часть приемных подписей подделана…”

Я писала ровно.

Без жалоб.

Без упреков.

Без единого лишнего слова.

Только факты.

Только цифры.

Только холодная правда, от которой уже нельзя будет отмахнуться как от женской чувствительности.

Когда письмо было закончено, я перечитала его и поставила печать Арденов той самой тяжестью, которую он оставил мне на дорогу.

Черный дракон на воске вышел четким.

Почти насмешливым.

Я долго смотрела на него.

Потом тихо сказала вслух:

— Теперь посмотрим, захочешь ли ты и дальше жить в тишине.

За окном усилился ветер.

Где-то в коридоре снова закашляли.

На крыше правого крыла тяжело скрипнуло дерево.

Лечебница будто отвечала мне всем своим старым, ледяным телом:

некогда думать о прошлом, хозяйка.

Дом разваливается сейчас.

Я аккуратно сложила письмо, позвонила в колокольчик у двери и, когда вошла Марта, протянула ей лист.

— Найди Кайра Нордена. Скажи: это должно уйти сегодня.

Она кивнула и убежала.

А я снова склонилась над учетными книгами.

Потому что первая ночь здесь научила меня важному:

если хочешь спасти дом, сначала надо понять, где у него трещины.

И одна из них, как выяснилось, вела далеко за стены снежной лечебницы.

К вечеру я знала о снежной лечебнице больше, чем о собственном доме в столице за весь первый год брака.

И это было не преувеличение.

Здесь все слишком быстро становилось настоящим.

Если в правом крыле капало с потолка — вода падала не на красивый мрамор, а на постель старика с обмороженными ногами.

Если в кладовой оставалось мало муки — это значило, что утром кому-то не хватит горячей похлебки.

Если в печи прогорали последние поленья — мерзнуть начинали не стены, а живые люди.

Север и впрямь учил быстро.

Он не оставлял места для долгих страданий о себе.

Я сидела за столом в бывшем кабинете смотрительницы, подложив под локоть свернутый платок, чтобы не так больно было писать на голом дереве. Передо мной лежали три списка: припасы, больные, срочные работы. Справа чадила лампа. Слева остывал чай, к которому я так и не притронулась.

Тисса стояла у шкафа, сложив руки на груди, и диктовала, хмурясь так, будто каждое слово приходилось вытаскивать из нее клещами.

— В правом крыле семь палат, но две закрыты с осени. В одной потолок пошел пятном, во второй пол ведет сыростью. В левом крыле жить можно, если печи держать без перебоя. На кухне одна большая плита и маленькая печь, но заслонка у малой заедает. В прачечной ледяная труба, если мороз крепчает, ее надо греть тряпками.

Я быстро записывала.

— Баня?

— Есть. Топим редко.

— Почему?

— Потому что дрова не с неба падают.

— Значит, будем считать, как сделать, чтобы падали не с неба, а хотя бы со двора, — сухо ответила я.

Тисса покосилась на меня.

Кажется, у нее уже начинала складываться привычка сперва бурчать, а потом думать.

— Еще что?

— В подвале старые припасы, которые давно пора выбросить. Но если выбросить сейчас, места больше станет, а пользы никакой.

— Полезное там что-то осталось?

— Соль в бочонке. И две связки сушеных корней, если мыши не доели.

— Проверим.

Тисса кивнула, будто именно такого ответа и ждала.

За два дня я успела понять главное: здесь никому не нужен красивый тон. Здесь нужен человек, который скажет, что делать, и сам не спрячется за чужими спинами.

В дверь коротко стукнули.

Не дожидаясь ответа, вошел Кайр. На плаще у него таял снег, в волосах белели мелкие хлопья. Он снял перчатки на ходу и сразу положил на стол свернутый лист.

— Ушел.

Я подняла глаза.

— Гонец?

— Да. До перевала дорога пока держится. Если не заметет к ночи, через несколько дней письмо будет у Ардена.

Я молча кивнула.

У Ардена.

Не у мужа.

Не у Рейнара.

Так было легче.

Кайр скользнул взглядом по моим спискам.

— Уже считаете дом по костям?

— Дом по костям не считают. Его так хоронят, — ответила я. — Я пока хочу понять, можно ли его еще лечить.

Он усмехнулся едва заметно.

— Хороший ответ.

Тисса фыркнула.

— Мне бы еще хороший склад, хороших поставщиков и хорошую крышу.

— Крышу я как раз пришел смотреть, — сказал Кайр. — Брен уже на дворе. Если сейчас не скинуть снег с правого крыла, ночью может продавить стропила.

— Тогда зачем ты стоишь здесь? — спросила Тисса.

— Из вежливости. Хотел предупредить хозяйку.