Еще час ушел на то, чтобы собрать картину хотя бы грубо.
К концу зимы лечебница должна была получить втрое больше припасов, чем имела. Часть денег, вероятно, уходила мимо. Часть товаров исчезала по дороге или уже после прибытия. Подделка подписей встречалась не везде, а точечно — там, где риск был выше. Значит, работал не дурак. Кто-то понимал, какие места проверяют чаще, а какие почти никогда.
И все же они ошиблись.
Не в расчетах.
Во мне.
Потому что тихая жена, которую отправили умирать в снегах, почему-то первым делом полезла не в подушки и жалость, а в книги учета.
К полудню в дверь постучали.
Не дожидаясь ответа, вошел высокий мужчина в темной рубахе, накинутой поверх плеч меховой безрукавке. Волосы у него были светло-каштановые, коротко остриженные, лицо обветренное, уставшее, но собранное. На щеке — старый шрам. В руках он держал дощечку с какими-то записями.
Я сразу поняла: не местный крестьянин.
Движения слишком точные.
Спина слишком прямая.
Глаза слишком внимательные.
Он коротко поклонился.
— Простите, что без приглашения. Мне сказали, новая хозяйка уже на ногах.
— Как видите.
Он перевел взгляд на стол, заваленный книгами, письмами, выписками, и уголок его рта чуть дернулся.
— Вижу, вы не теряете времени.
— А вы кто?
— Кайр Норден. Веду северный округ по хозяйственным и врачебным вопросам, пока основной лекарь не встанет. Иногда еще ругаюсь с поставщиками и вытаскиваю людей из сугробов.
Тисса фыркнула.
— Это он умеет.
Кайр слегка улыбнулся ей и снова посмотрел на меня.
Спокойно. Прямо. Без той липкой снисходительности, которой обычно награждали женщин, если те решались заняться чем-то серьезным.
— Мне сказали, вы вытащили Сойра, — сказал он.
— Пока только вытащила из самой ямы.
— Уже немало.
Я кивнула на бумаги.
— А мне сказали, вы ведете хозяйственные вопросы округа. Тогда, возможно, вам будет интересно взглянуть на это.
Он подошел ближе.
Я развернула перед ним книгу учета, письмо смотрительницы и список фактических запасов.
Он читал молча.
Чем дольше читал, тем холоднее становилось его лицо.
— Вот дрянь, — произнес он наконец.
Я чуть приподняла бровь.
— Выразительно.
— Зато точно.
Кайр отложил лист.
— Я подозревал, что здесь воруют. Но не думал, что настолько нагло.
— Вы уже видели часть этих бумаг?
— Только то, что попадало ко мне по округу. Не все. Центр часто вел свои поставки отдельно.
Центр.
То есть дом Арденов.
Разумеется.
— И что вы можете сказать?
Он постучал пальцем по книге.
— Что если это вскроется официально, полетят головы.
— Меня это не пугает.
— А должно бы.
Я подняла взгляд.
Он смотрел серьезно, без насмешки.
— Почему?
— Потому что тот, кто крал здесь так долго, не обрадуется, если вы начнете наводить порядок.
— Значит, придется делать это быстро.
На этот раз он улыбнулся чуть заметнее.
— Вот теперь вижу, что север вам, возможно, по силам.
Странная фраза.
Простая.
Но без яда.
Я вдруг поняла, что за два года почти отвыкла от мужского голоса, в котором нет скрытого приговора.
Это было неожиданно.
И опасно приятно.
Я отвернулась к столу.
— У нас осталось запасов на неделю.
— Я видел.
— И?
— И я уже утром отправил людей в два ближайших поселка за тем, что можно собрать на месте. Но этого мало.
— Мне нужен список всех, кто отвечал за дорогу поставок.
— Сделаю.
— И еще мне нужен гонец в столицу.
Кайр помолчал.
— К лорду Ардену?
— Да.
— Личное письмо?
— Официальное.
Он кивнул.
Без лишних вопросов.
— Подготовлю человека.
Когда он вышел, в комнате стало как-то тише.
Я не сразу поняла, что именно изменилось. Потом догадалась.
Впервые с момента приезда у меня появился не только ворох бед, но и человек, который говорил со мной как с равной в деле.
Пусть пока только в деле.
Тисса дождалась, пока его шаги стихнут.
— Осторожнее с ним.
Я вскинула глаза.
— С кем?
— С Кайром. Он хороший. А хорошие мужчины — редкость. К ним быстро привыкают.
Я холодно ответила:
— Мне сейчас не до мужчин.
— Это ты так думаешь, — буркнула она и пошла к двери.
— Тисса.
Она обернулась.
— Что?
— Спасибо.
Она чуть прищурилась, будто не ожидала услышать это слово.
— Не за что пока.
Но голос у нее смягчился.
