— Отлично, — оживляется Кирилл.

— Балерина — это она.

У них лица меняются.

Ярослав откидывается на спинку:

— Ну… прекрасно.

— И… Катя вчера сказала мне, что любит меня, — добавляю я.

Тишина такая, что слышно, как где-то звякает посуда.

Я выдыхаю и продолжаю:

— Я всю жизнь ждал знака. Думал, что будет какая-то судьбоносная встреча. Я был одержим одной женщиной и искал другую — и выясняется, что это один и тот же человек. И все это — в тот момент, когда моя новая девушка… — я делаю паузу и морщусь, — да, я сказал это, девушка… говорит, что любит меня.

— Жесть! — выдыхает Ярослав.

Тимур и Кирилл синхронно кивают.

— И я, кажется… — я замолкаю. Потом честно: — Я знаю, что люблю Катю.

Тимур закрывает лицо ладонью.

— Ну, все. Ты пропал.

— Ты вляпался, — кивает Кирилл.

— Какой план? — спрашивает Ярослав.

— Я не спал. Всю ночь прокручивал варианты.

— Например?

— Если Маргарита — «та самая», с кем мне надо быть? Я с первой секунды, как увидел ее картину, понял, что она особенная. Я годами хотел Балерину издалека. И то, что это один человек… — я пытаюсь подобрать слова. — Это взрывает мозг.

Братья слушают молча.

— Но есть Катя. Мы столько лет друг друга не переваривали. Я вообще не смотрел на нее. А потом щелкнуло — и все. И теперь я не могу даже представить, чтобы она была не со мной.

Я делаю глоток — горько.

— Ты впервые за долгое время выглядишь живым, — тихо говорит Ярослав.

— Потому что я живой. С ней я… нормальный. Мы почти каждую ночь вместе.

Кирилл приподнимает брови:

— Каждую? Прямо каждую?

— Да. Мне даже думать тяжело, что она будет спать одна у себя дома.

Тимур шумно выдыхает:

— Тут вообще без вариантов.

— Каких вариантов? — спрашивает Ярослав.

Я смотрю на них и говорю честно:

— Либо я остаюсь с Катей и всю жизнь думаю «а вдруг», либо я еду к Маргарите и ломаю Кате жизнь.

Кирилл щурится:

— Ты сможешь просто взять и уйти от Кати?

— Я не знаю, — выдыхаю я. — Но, если уйду сейчас, я буду самым большим идиотом на свете.

Тимур морщится:

— И это мягко сказано.

Кирилл язвительно бросает:

— Вот поэтому я никогда не влюблюсь. Не собираюсь отдавать себя кому-то на растерзание.

Тимур закатывает глаза:

— Когда любишь, ты отдаешь сердце, а не строишь из себя железного человека, умник.

Ярослав вздыхает:

— Что ты собираешься делать?

Я медленно провожу рукой по стакану.

— Я не могу жить с чувством «а вдруг». И я не хочу строить отношения с Катей, когда над нами уже висит эта тень.

Кирилл резко говорит:

— Ты идиот, если сейчас все испортишь с Катей. То, что она тебя вообще терпит, — чудо. А то, что любит, — это вообще из разряда запредельного.

Я поднимаю глаза.

Он продолжает уже тише:

— У тебя с ней что-то настоящее. Держи это обеими руками и не отпускай.

— Согласен, — кивает Тимур.

Ярослав смотрит на меня долго, потом говорит:

— Но, Илья… тебе, возможно, все-таки надо поехать в Сочи. Чтобы один раз понять — и закрыть это дело. Иначе ты всю жизнь будешь думать «а вдруг». И вопрос: честно ли это по отношению к Кате?

Сердце сжимается в груди. Я смотрю на братьев и понимаю: правильного ответа нет. Я проиграю в любом случае.

Машина останавливается прямо у трапа, и я смотрю на Илью. Он задумчивый, уставился в окно и как будто вообще не здесь. Последние пару дней он молчит больше обычного — наверное, ему тяжело уезжать от семьи.

Водитель выгружает чемоданы и передает их стюардам.

— Готова? — спрашивает Илья. Голос ровный, тихий, без эмоций.

Я улыбаюсь и киваю.

— Наверное.

Тянусь его поцеловать, — он быстро чмокает меня в губы, сразу открывает дверь.

— Нас ждут.

Ого! С каких пор ему вообще важно, что кто-то ждет? Я выдыхаю. Похоже, он не в настроении целоваться.

Илья берет меня за руку, помогает выйти и ведет вверх по ступенькам на борт. Мы садимся, и Илья снова смотрит в иллюминатор, будто решает в голове какую-то задачу, от которой зависит жизнь.

— Я сегодня в полете посмотрю свой любимый фильм, — говорю я с улыбкой.

— Какой? — спрашивает он.

— «Величайший шоумен».

Он улыбается, как будто ему смешно, и, откинувшись на спинку, смотрит на меня.

— Почему он любимый?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Он про то, как мечты сбываются… у тех, кто умеет мечтать.

На его лице на секунду мелькает недовольство, но он быстро прячет это.

— Скукотища.

— Не скукотища, увидишь.

— После взлета я пересяду к столу. Надо поработать.

— А… — я зависаю. — Ладно.

Самолет начинает разгон, Илья крепче сжимает мою руку.

— Придется смотреть одной.

Я целую тыльную сторону его ладони.

— Однажды я тебя пристегну и заставлю смотреть.

Он коротко усмехается.

— Это если я тебя раньше не пристегну.

Я кладу голову ему на плечо.

— Илюш…

— Да, малыш?

— Спасибо, что познакомил меня с семьей. Они… намного прекраснее, чем я ожидала.

Он кивает.

— Они такие.

Пауза. Он смотрит вперед.

— Хотя, если кто-то еще раз постучит два раза по любой поверхности… я, возможно, кого-нибудь придушу.

Я хихикаю.

— Ты можешь поверить, что я таким образом познакомилась с твоей мамой?

— За эту неделю произошло слишком много того, во что сложно поверить, — сухо отвечает он и снова становится серьезным.

Самолет уходит в небо. Я улыбаюсь, глядя на облака. Мне не терпится написать Эдуарду и обсудить всю неделю. Десять процентов информации я получаю от Ильи. А остальные девяносто — про его чувства — от Эдуарда.

И все-таки… эти две недели в руках Ильи будто сон. Я не могла бы придумать более нежного, заботливого мужчину. И веселого тоже.

— Интересно, как там девочки? — спрашиваю я.

На его лице появляется первая за день настоящая широкая улыбка.

— Надеюсь, охраняют озеро, как было приказано.

У меня трепещет сердце.

— Что за взгляд? — он приподнимает бровь. — О чем ты думаешь, когда так на меня смотришь?

Я опускаю голову, смущенно улыбаюсь.

— Это даже не взгляд… это чувство.

Он смотрит, не моргая.

— Когда ты счастлив, мне тоже хорошо, — шепчу я. — Когда ты улыбаешься по-настоящему, я это чувствую прям до костей.

Илья хмурится, опускает голову и смотрит на свои туфли.

Я целую его в плечо.

— Ты очень важен для меня, Илья, — шепчу я. — Ты же это знаешь, да?

Он резко вдыхает и выпрямляется.

— Мне надо работать.

Он встает, достает портфель с полки над сиденьями и уходит к столику в нескольких рядах позади.

Я перегибаюсь между кресел.

— Последний шанс посмотреть «Величайшего шоумена»! — хлопаю ресницами, пытаясь быть милой.

— Не-а, — ровно отвечает он и садится за стол.

Я смеюсь, надеваю наушники и запускаю фильм.

«Мистер Скучный Бизнесмен» сегодня в городе.

Самолет останавливается на полосе, и я хмурюсь: Илья все еще позади, за столиком, работает. За весь полет он ко мне так и не подошел.

Я понимаю, работа… но все равно. Не похоже на него.

Он появляется рядом, открывает багажную полку.

— Ну, как фильм? — спрашивает он.

— Хороший, отличный, — улыбаюсь я. — Ты все успел?

— Нет. Не все.

Он выглядит напряженным.

— Я могу чем-то помочь?

— Нет. — Он протягивает руку. — Пойдем.

Мы благодарим экипаж и спускаемся по трапу. Внизу уже ждет Андрей и «Бентли».

— Привет, Катя, — улыбается Андрей, укладывая вещи в багажник. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули.

— Привет, Андрей, — сияю я. — Это была лучшая неделя.

Илья садится в машину и хлопает дверью.

— Андрей, отвезите Катю домой, пожалуйста, — говорит он резко.

Глаза Андрея дергаются в зеркало заднего вида.