— Что они делают? — ошарашенно спрашиваю я.

Илья распахивает дверь и рявкает:

— А ну пошли вон!

И в ту же секунду утки… влетают внутрь. Прямо под его ноги.

— Да вы издеваетесь?! — орет Илья.

Они несутся по дому, хлопают крыльями, крякают, устраивают хаос.

— Валите! Вон из моего дома! — Илья почти в панике.

Я не выдерживаю и начинаю смеяться так, что с трудом стою на ногах.

Утки почему-то решили, что им нужен именно Илья: подпрыгивают, толкаются, напирают на него, как на главного по кормежке. Илья вылетает на улицу, и вся эта утиная шайка мчится за ним по дорожке.

— Позови кого-нибудь! — кричит он мне через плечо.

Я сгибаюсь пополам от смеха.

— Кого?! Утиный спецназ?!

Илья оборачивается, злой, растрепанный, и от этого он выглядит еще красивее — и еще смешнее.

— Катя, это вообще не смешно!

А утки в этот момент снова дружно атакуют, и он отступает, размахивая руками, как дирижер апокалипсиса.

Я хохочу так громко, что у меня слезы текут. Похоже, призраков в «Зачарованном» нет. Зато есть утки. И они явно выбрали себе хозяина.

— Виктория! — рявкает Илья, шагая по кухне туда-сюда. — У нас проблема.

Я сижу на высоком табурете у кухонного островка и слушаю, как он говорит по телефону, размахивая свободной рукой, будто ведет переговоры о судьбе мира.

— Утки. Да, утки. — Пауза. — Они на меня напали. — Пауза. — Дикие утки.

У меня губы сами расползаются в улыбку. Пятнадцать минут назад Илья носился по дому как сумасшедший, захлопывал двери, отступал, махал руками, — и в итоге утки обиделись и ушли обратно к озеру.

Илья хмурится, слушая.

— Нет. Какой еще пункт? Я ничего подобного не подписывал. — Его глаза, полные ужаса, встречаются с моими.

«Что?» — беззвучно спрашиваю я. Он мотает головой.

— Ну… я их не хочу. — Пауза. — С каких пор покупка дома включает животных в договор? Это же бред. — Он подходит к окну, смотрит на поле. — Коза? — резко произносит он. Его глаза снова цепляются за мои, и я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. — Какая еще коза? — он взрывается громче. — Пони и свинья? Нет. Ни за что! Приезжайте и заберите! Сейчас же!

Он с отвращением откидывает голову.

— Кому я их, по-вашему, продам? Это не сказка, Виктория: я не поеду на рынок продавать свинью! — Он резко выдыхает. — Узнайте, что можно сделать. — Пауза. — Хорошо.

Он сбрасывает звонок.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Оказывается, прежней хозяйке было восемьдесят восемь и у нее тут целый зверинец, — сквозь зубы отвечает Илья. — Условие продажи — новый владелец «оставляет животных на территории», потому что она переехала в дом престарелых.

Я моргаю.

— Ого…

— Она выяснит, что я могу с ними сделать.

Лицо у меня вытягивается.

— Зачем?

— Потому что я не хочу жить с фермерским хозяйством, Катя. Я если слишком молод, чтобы становиться крепким хозяйственником, — бурчит он.

Я подхожу к задней двери и смотрю на участок. Утки копошатся у озера — мирные, деловые, будто ничего не было.

— Может, они просто голодные?

— Настолько, что захотели моей крови? — Илья хватает ключи. — Я тебе сразу скажу: не дождутся. Нам надо срочно найти завтрак, пока я не упал в обморок. — Он берет меня за руку. — Поехали.

Через два часа мы тормозим у моего дома.

— Спасибо, — улыбаюсь я.

Илья смотрит на подъезд так, будто там живет его личная проблема. Я сразу понимаю: ему не нравится, что я поднимаюсь к Дане.

— А что ты будешь делать все выходные? — спрашиваю я, пытаясь звучать легко.

— Разбирать миллион коробок.

Я могла бы помочь… Нет. Спокойно. Не липни.

— Ну, удачи тебе с этим, — улыбаюсь я.

— А ты что? — он проводит рукой по моей ноге, и у меня внутри все сжимается.

Я наклоняюсь и целую его в плечо.

— Днем убираюсь дома, а вечером у меня ужин с братом.

— Ладно. Хорошо вам посидеть.

Мы смотрим друг на друга пару секунд, и я вдруг улыбаюсь глупо и стесненно, как школьница.

— Я тебе позвоню? — спрашивает он.

— Давай.

Я тянусь и целую его. Его губы задерживаются на моих. Я ненавижу прощаться с этим мужчиной.

Поцелуй становится глубже, и Илья улыбается мне в губы:

— Еще чуть-чуть, и я затащу тебя обратно, будем играть в «ферму».

Я хихикаю, открываю дверь, выхожу, потом говорю в открытое окно:

— Удачи с утками.

Он закатывает глаза.

— Даже не напоминай.

— И что ты будешь делать?

Он пожимает плечами.

— Ждать, пока риелтор перезвонит.

— Ладно. Удачи, — машу рукой. — Пока!

Он машет в ответ и уезжает.

Илья

Я подъезжаю к подземному паркингу у дома Кирилла и выхожу из машины.

— Рад вас видеть, Илья! — кивает парковщик.

— Привет, Рома! — улыбаюсь я. — Кирилл дома?

— Должен быть.

Я отдаю ключи и поднимаюсь на лифте на его этаж. Здесь отдельный холл, как в отеле. Я жму кнопку звонка. Слышу внутри короткое «дзынь», жду, рассматриваю новую картину на стене.

— М-да… средненько, — бормочу себе под нос.

Дверь открывается. На пороге растрепанный Кирилл в одних боксерках.

— Привет. Ты чего здесь?

Я улыбаюсь и приподнимаюсь на носочки.

— Привет. Собирайся. Я тебя забираю.

— Сейчас не самое…

Я не даю ему договорить, прохожу внутрь и тут же упираюсь взглядом в красивую брюнетку на диване. На ней только мужская футболка.

— Ой, — криво улыбаюсь. — Простите, я… не вовремя.

Кирилл смотрит на меня таким взглядом, что смысл понятен без слов.

— Все нормально. Илья, познакомься: Соня.

Я киваю.

— Привет.

— Привет! — сияет она.

И тут из коридора появляется еще одна — рыжая, тоже в футболке Кирилла и тоже слишком уверенная в себе.

— А-а… — я вежливо улыбаюсь. — Здравствуйте.

— Это Жанна, — быстро говорит Кирилл, как будто закрывает вопрос.

— Приятно, — киваю я.

Жанна смотрит на меня оценивающе, почти вызывающе. Я ловлю взгляд Кирилла: «Только не начинай».

— Девушки, простите, что врываюсь, — говорю я максимально ровно. — Но мне нужно украсть брата на пару часов.

— Ну-у… — Соня явно недовольна.

— Да, дела зовут, — Кирилл говорит так, будто это ежедневная рутина. — Все, девочки. На сегодня все. До следующего раза.

Девушки выглядят обиженными, но все равно собираются.

Еще недавно такая жизнь была нормой. А сейчас я смотрю на это и понимаю: мне скучно. Пусто. Как будто все это один и тот же вечер, повторенный сотни раз. Не то. Не она.

Я вспоминаю Катю, как она смотрела на меня вчера, как смеялась, как была рядом — настоящая. От одной мысли внутри что-то теплеет и одновременно бесит.

— Что за лицо? — ворчит Кирилл, когда возвращается на кухню.

— Какое?

— Такое, будто ты сейчас не здесь.

Я поднимаю глаза.

— Ты слишком медленный. Собирайся.

Кирилл фыркает:

— Ага.

Мы едем в мой новый дом. Когда мы въезжаем во двор, Кирилл выглядывает в окно.

— Я не вижу уток.

Вокруг тишина.

— Хм, — я осторожно открываю дверь.

— Смотри, чтобы они тебе… ничего важного не откусили, — бросает Кирилл, вылезая следом.

— Поверь, у меня все важное в порядке, — бурчу я.

Мы идем по дорожке, обходим дом, смотрим в сторону озера.

— Ну и где они? — Кирилл щурится.

Мои глаза скользят по воде, по полям.

— Не знаю…

Тишина.

— Я все равно не вижу уток, — повторяет он.

Кирилл упирает руки в бока и смотрит вправо, на дальние загоны.

— Это тоже твоя земля?

— Да.

Кирилл прищуривается, смотрит в даль.

— А что оно делает?

— Кто — «оно»?..

Я замолкаю. У забора стоит огромный черный баран с закрученными рогами. Он отходит назад, разгоняется — и со всей силы бьется лбом в столб. Глухой удар разносится эхом.