— Подожди, — я вдруг вспоминаю и хватаю его за руку. — Иди сюда. Я хочу кое-что показать.

Я веду его в соседнюю комнату и поднимаю ладонь к мольберту. На холсте — мы вдвоем. В обнимку. Смотрим друг на друга так, будто вокруг больше никого нет. Момент, который я держала в памяти и вытаскивала наружу неделями.

Илья замирает. Проводит пальцем по названию внизу. «Навсегда в „Зачарованном“».

Он сглатывает, будто ему тяжело. Его глаза находят мои.

— Я люблю тебя, — шепчет он.

— Я тоже люблю тебя, — отвечаю я.

Он целует меня и вдруг говорит так тихо, что я почти не верю:

— Выходи за меня.

Я отстраняюсь.

— Что?..

— Выходи за меня, Катя. Я понимаю, это не самый… идеальный момент. Но наша история. И эта картина… — Голос у него ломается. — Я просто… я хочу, чтобы это было навсегда.

Я смотрю на него, и у меня все внутри светлеет.

— Илья Мельников, — я смеюсь сквозь слезы, — ты сейчас делаешь мне предложение… вот так, без подготовки?

Он опускает взгляд, потом медленно улыбается.

— Похоже, да.

Он целует меня, прижимает ближе.

— Ну? Что скажешь, Лаврова?

Он ждет, почти требуя ответа, и я сдаюсь.

— Да, я выйду за тебя.

Мы смеемся прямо в поцелуе, Илья подхватывает меня на руки и несет в спальню. Потом снимает платье через голову, белье и укладывает на кровать.

Он ложится рядом и разводит мне ноги; его пальцы находят самое чувствительное место, пока он целует меня глубоко. Я выгибаюсь над кроватью, когда он делает это все настойчивее — сильнее и сильнее. Звук моего влажного возбуждения разносится вокруг, но он не останавливается, он подталкивает меня дальше.

— Илья… — шепчу я.

— Мне надо разогреть тебя, ангел… потому что, черт возьми, меня уже несет. Сильно. — Его голос низкий, властный, и я понимаю: он сейчас на чистом инстинкте. Желание накрывает его, и он теряет контроль с каждой секундой.

Я веду рукой ниже и ощущаю, насколько он напряжен и готов. Господи… Почему я думала, что смогу жить без этого? Без него.

— Сейчас, Илюш, — шепчу я, притягивая его к себе. — Пожалуйста…

Его томные глаза не отрываются от моих. Он накрывает меня собой и медленно касается входа, и я чувствую жгучее ощущение его власти. С этим мужчиной каждый раз как в первый. Его размеры — никакой пощады.

— Я люблю тебя, — шепчет он, и его глаза на секунду закрываются.

Я улыбаюсь ему, и он входит резко, прижимая меня к матрасу, заставляя мое тело принять его. Его нежные слова в резком контрасте с тем, как жестко он действует. Я цепляюсь за его широкие плечи и закрываю глаза, пытаясь справиться с ощущениями. Больно. Илья Мельников создан для этого — без извинений, жестко.

Он выходит и снова входит, его глаза темнеют от желания. Он меняет угол, двигает бедрами — в одну сторону, в другую, растягивая меня, раскрывая для своего удовольствия.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает он, не отрывая взгляда от моих губ.

Я киваю:

— Все хорошо. Давай.

Он кусает меня в шею, и его движения становятся плотными, быстрыми — и, господи…

Я выгибаюсь; он двигается почти без остановки. Его большие ладони держат мои бедра, ноги широко разведены, и я вижу, как напрягаются мышцы его торса. Кровать с силой ударяется о стену, звук раздается по комнате, и меня накрывает мощной волной, я вскрикиваю от наслаждения.

Я держу его крепко сквозь экстаз — и вся боль последних месяцев будто смывается любовью. Он замирает глубоко, и я чувствую, как его тоже накрывает изнутри.

И он целует меня нежно, с такой любовью, что я едва выдерживаю, и мой мир останавливается. И начинается другая жизнь.

Катя Мельникова.

Катя

Самолет уже почти пустой, когда Илья берет меня за руку.

— Все взяла, любимая?

Я оглядываюсь.

— Да, вроде.

Пилот улыбается Илье:

— Рад видеть вас, Илья Сергеевич. — Потом кивает мне: — Хорошего вечера, Екатерина.

— Спасибо, — улыбаюсь я.

Илья жмет пилоту руку и ведет меня вниз по трапу. У выхода ждет черный «Майбах». Андрей выходит из машины и широко улыбается.

— Здравствуйте, Катя!

Я подхожу к нему, встаю на носочки и целую в щеку.

— Привет, Андрей!

— Слышал, у нас повод для поздравлений, — сияет он.

Я хихикаю, прячу лицо от счастья.

— Ты представляешь?..

— Еще как, — улыбается он и бросает взгляд на Илью. Тот отвечает своей самодовольной улыбкой.

Илья даже не пытается выглядеть строгим. Эта его невозможная улыбка не сходит с лица все пять дней, что мы провели на море, без людей, без новостей, без чужих глаз. И вот мы снова в Москве.

Сегодня Илья официально объявил, что мы помолвлены. И, конечно, он заранее предупредил, что нас будут фотографировать. Что в его переводе означает: «Катя, не выходи из самолета в худи и растянутых штанах». Я еще в самолете удивилась, почему он переоделся в идеальный костюм перед посадкой.

Андрей и Илья грузят вещи в багажник. Я сажусь назад. Илья скользит рядом и сразу берет мою руку, кладет ее себе на бедро. Ему важны прикосновения.

— По расписанию идем, Илья Сергеевич? — спрашивает Андрей, ловя его взгляд в зеркале.

— Да, — отвечает Илья.

Расписание?..

Мы вылетаем в ночь. Через двадцать минут подъезжаем к его городской квартире, — улица забита фотографами. Тревога поднимается к горлу.

Я жду, что Андрей свернет в подземный паркинг… но он останавливает машину прямо рядом с ними.

— Что ты делаешь? — шепчу я.

Илья наклоняется и целует меня.

— Даю им то, что они хотят.

— Что?..

— Как только они получат первые нормальные фото нас вместе, завтра их опубликуют, и они отстанут. Мы спокойно зайдем домой.

Я смотрю на него. Это вообще не похоже на Илью… и именно поэтому я понимаю: он делает это ради меня. Чтобы меня оставили в покое.

Дверь открывается. Андрей стоит снаружи. Вспышки бьют в глаза.

Илья выходит, берет меня за руку и помогает выбраться. Крики, камеры, свет — как удар.

— Когда свадьба?!

— Поздравляем, Илья Сергеевич!

— Катя, кто будет шить платье?!

Илья поднимает мою руку к губам и целует пальцы. И толпа буквально сходит с ума.

— Катя! — кричит кто-то. — Каково это — приручить легендарного Казанову Мельникова?

Илья усмехается, приподнимает бровь и ждет, что я отвечу. Если бы они знали, что этот «Казанова» — просто романтичный упрямец.

Я поворачиваюсь к камерам и улыбаюсь:

— Прекрасно!

Мы выдерживаем пару кадров, а потом он ведет меня внутрь, крепко держа за руку, пока сзади продолжают кричать.

Двери подъезда закрываются. Лифт поднимает нас вверх, и я стою рядом с любовью всей моей жизни. Он смотрит на меня, я смотрю на него. И я понимаю, что да. Похоже, я все-таки верю в сказки. И в судьбу.

С любовью,

Катя 💋

Катя

Я сижу за столом. Передо мной стеклянная перегородка — такая, как в кино, только это не кино. Я жду Элю. Ее держат в СИЗО до суда. И хотя мы с Ильей из-за этого разругались так, что стены тряслись, он уперся: заявление он не заберет и обвинения снимать не будет.

И я понимаю. Правда понимаю. Боря работает с Ильей, и они ведут это дело вместе. Что удивительно, они даже поладили. Боря часто бывает у нас в «Зачарованном», помогает, торчит там часами, как будто это теперь и его дом тоже.

Я не буду свидетельствовать против Эли. Никогда. Она моя сестра. Мы с Ильей договорились, что меня не будут втягивать. Но мне нужно знать почему.

Элю выводят, она садится напротив: строгий серый костюм, собранные волосы, лицо спокойное, будто ей все равно. Я встаю и улыбаюсь на автомате. Она отвечает такой же вежливой улыбкой и садится.

— Привет, — говорю я и тоже опускаюсь на стул.

— Привет, — она складывает руки перед собой.