Я прищуриваюсь:

— «Полежать».

— Да, — спокойно. — Полежать.

Илья ведет меня в конец салона и открывает двойные двери. Я замираю: там действительно спальня. Большая кровать, как в дорогом отеле.

Я смотрю на Илью, и по спине пробегают мурашки — не от страха, от предвкушения.

— Они же… снаружи, — шепчу я, кивая в сторону салона.

Илья подходит ближе, берет мое лицо в ладони:

— Здесь двери закрываются. И я не собираюсь делать из тебя «шоу». Это только про нас, помнишь?

Я сглатываю. Он целует меня мягко, и у меня исчезают слова.

— Если тебе будет некомфортно, мы остановимся, — говорит он тихо. — Сразу.

Я киваю. Он закрывает дверь. И все остальное перестает иметь значение.

Илья срывает футболку через голову и швыряет в сторону. Его игривая улыбка на секунду меня обезоруживает, и я забываю, где мы. Он снимает с меня футболку и целует, продолжая раздевать.

Илья раздвигает мои ноги коленями, потом вдруг вспоминает о чем-то, отстраняется, лезет в карман джинсов и достает маленький флакончик смазки и два презерватива. Поднимает их и шевелит бровями, как будто только что сорвал джекпот.

Я смеюсь — не могу остановиться. Он до невозможности милый.

— Кто ты и куда делся вечно мрачный Илья Мельников? — шепчу я.

Он снова нависает надо мной и каким-то отработанным движением переворачивает нас так, что теперь сверху я. Я сижу у него на бедрах, а он наносит немного смазки на пальцы и проводит ими между моих ног.

Я упираюсь ладонями в его широкую грудь, удерживаясь, а он смотрит на меня снизу, исследуя мою реакцию.

— Он прямо здесь, — шепчет он.

Какой же он красивый.

Мы смотрим друг на друга, и от его прикосновений, от общей горячей волны между нами что-то меняется. Я не знаю, что, но у меня трепещет в груди.

— Не надо, — шепчет он.

Илья берет меня за бедра и притягивает ниже к себе, теснее.

— Не надо чего? — я вздрагиваю. Ох… это хорошо.

— Не смотри на меня так.

— Как так?

— Вот так… — он на секунду теряет дыхание, будто ему трудно держать лицо.

Я не хочу слышать продолжение. Я и так прекрасно знаю, как смотрю. Как будто он мой.

— Как будто я сейчас сведу тебя с ума? — шепчу я и, чтобы сбить его с мысли, сильнее подаюсь вперед.

Он резко втягивает воздух.

— Не открывай рот ни для чего, кроме того, чтобы сказать, как сильно ты меня хочешь, — шепчу я.

Он усмехается и сжимает мои бедра.

— Слушаюсь.

Господи… это слишком хорошо… до невозможности.

— Сильнее.

Мы попадаем в ритм, и иногда он поднимает меня слишком высоко, и звук получается слишком громким.

— Тише, — шепчу я, бросая взгляд на дверь. Я сильнее прижимаюсь к нему — так тише.

Ощущение нарастает до предела, и я закрываю глаза, чтобы его не видеть, когда меня так уносит.

— Открой, — шепчет он.

Я не отвечаю.

Он хватает меня за волосы и тянет ближе к своему лицу.

— Открой глаза и смотри на меня, когда кончаешь, — шепчет он жестко. — Смотри.

Я открываю глаза, — мы почти нос к носу. Дико. Все как-то слишком.

Он двигается все быстрее; я уже не удерживаюсь руками. Он кусает меня за губу, я стону. Его руки держат меня крепко, и нас накрывает сильной волной блаженства.

Он отстраняется и облизывает губы, будто все еще голодный: взгляд темный, опасный. Совсем не тот беззаботный мужчина, который минуту назад притащил меня сюда.

По коже ползет тревога. С кем я вообще сплю? Илья Мельников — будто два разных человека.

Грудь ходит ходуном — я ловлю воздух и наконец падаю на грудь Ильи. Он крепко притягивает меня под руку, целует в висок, и мы какое-то время просто лежим в тишине. Так спокойно.

Я поднимаю на него глаза.

— Сколько у тебя было… ну, с кем ты спал?

— Не знаю. — Он проводит ладонью по лицу, будто стирает усталость. — Много. — Илья смотрит прямо на меня. — А у тебя?

Я рисую пальцем круги на его груди, и сама не понимаю, зачем вообще спросила. Сейчас это прозвучит так, будто я какая-то школьница.

— Семь.

Его брови сходятся.

— Семь?

Я киваю.

— Со мной — семь?

Снова киваю.

— О… — Он прижимает меня ближе, и я чувствую его улыбку, когда он целует меня в лоб.

— Что значит «о»? — настораживаюсь я.

— Ничего. — Он пожимает плечами. — Просто неожиданно.

— Почему?

— Кажется, у меня «семь» было еще в подростковом возрасте.

— Потому что ты… любитель приключений, — фыркаю я.

Он тихо смеется.

— Вполне может быть.

Я приподнимаюсь на локте, чтобы видеть его лицо.

— А сколько тебе лет?

— Тридцать четыре. — Он улыбается так, что у меня внутри все распускается, и аккуратно наматывает прядь моих волос на палец. — А тебе?

— Двадцать семь.

Он хмурится.

— Что? — сразу цепляюсь я.

— Подожди… — Он будто складывает числа в голове. — Ты младше меня на семь лет, я — седьмой, и тебе двадцать семь?

Я улыбаюсь во весь рот — мне нравится, как он «считает» меня.

— Когда у тебя день рождения? — спрашивает он.

— Семнадцатого июля.

— Что? — Илья резко садится, опираясь на спинку кровати. — Да ладно?

— Клянусь.

— Семнадцатого… седьмого?

Я смеюсь.

— Ага.

Он смотрит на меня долго-долго, и я вижу, как его недовольное лицо преображается опасно-привлекательной улыбкой.

— Что? — не выдерживаю я.

— Твое число — семь.

— И что это значит?

— Семь — магическое число. Число богов.

— С каких пор? — я улыбаюсь. — Откуда ты это вообще знаешь?

— Нумерология. Загугли.

Я падаю на спину.

— Ну не чувствую я себя какой-то магической.

Илья нависает надо мной, мягко фиксирует мои руки над головой.

— Я сам решу, магическая ты или нет.

Он целует мою шею, медленно спускаясь ниже, и я невольно смеюсь.

— Нумерология точно не про это, Илья.

— Еще как про это, — бормочет он, и от его голоса у меня по коже бегут мурашки.

Машина подъезжает к воротам, и я прилипаю к окну. Перед нами белая вилла в классическом южном стиле: широкая веранда, аккуратный сад, все ухоженное, будто с открытки. Водитель выходит и начинает доставать чемоданы.

Илья наклоняется к иллюминатору, тоже смотрит.

— Вроде нормально.

— Ты здесь не был? — спрашиваю я.

— Нет. Но у Тимура знакомый останавливался — сказал, место отличное.

Я улыбаюсь и, не скрывая радости, пожимаю плечами.

— Мне вообще все равно где. Хоть палатка. Серьезно. Может, в следующий раз пойдем в поход?

— Ну да, — с усмешкой отвечает Илья, распахивая дверь. — Мой брат мне уже все рассказал про палатки. Я «как-нибудь» тоже.

Я улыбаюсь: это переводится как «никогда».

Мы выходим. Илья расплачивается с водителем и катит наши два чемодана по дорожке к дому.

Дверь открывается, и появляется мужчина в белом костюме, что-то вроде униформы управляющего. Возрастной, лет за шестьдесят, ухоженный.

— Добрый вечер! Илья Мельников? — говорит он с мягким акцентом.

— Да, — Илья пожимает ему руку. — Приятно познакомиться.

— Меня зовут Геннадий, я управляющий. Добро пожаловать!

Илья кивает в мою сторону.

— Это Катя.

— Очень приятно, — улыбаюсь я и тоже протягиваю руку.

— Проходите, проходите.

Мы заходим внутрь — и у меня перехватывает дыхание.

— Ничего себе… — шепчу я.

Илья широко улыбается, оглядываясь. Светлые стены, мебель из темного дерева, винтажные элементы декора без лишней вычурности. Большие ковры, несколько ярких полотен на стенах. А дальше — стеклянные двери во всю стену и вид на море. На террасе — огромный бассейн с ровной кромкой, словно вода уходит прямо в горизонт.

— Вон там калитка, — говорит Геннадий, показывая налево. — От нее тропинка прямо к пляжу. Спальни, ванные и небольшой спортзал — по коридору. Персонал на территории круглосуточно. Если что-то понадобится, просто нажмите кнопку. — Он протягивает Илье пульт. — Надеюсь, вам у нас понравится.