Одной рукой он держит меня за волосы, другой фиксирует так, чтобы я не могла выпрямиться. Он действует резко, жестко, и меня обжигает ощущением того, как сильно он хочет меня прямо сейчас.

Я открываю рот, щекой прижатая к столу. Слишком близко. Слишком интимно. Он сжимает мои плечи и двигается так, что звук ударов кожи о кожу эхом идет по кабинету.

Илья стонет, и по этому низкому, хриплому звуку я понимаю: он уже почти на грани.

Дальше все происходит слишком быстро: он поднимает меня и опускает вниз, заставляя следовать роли до конца, не оставляя мне ни выбора, ни воздуха.

Я едва не задыхаюсь — его плоти слишком много, особенно в таком темпе. Его темные глаза держат мои, пока он доводит все до финала, и только потом его хватка на волосах ослабевает, дыхание сбивается.

Я облизываю губы.

— С днем рождения!

По его лицу скользит едва заметная улыбка: он понимает, что мы все еще играем. Он приводит себя в порядок и бросает ровно:

— Встаньте, Лаврова.

Я встаю. Он опускает мое платье, расправляет ткань, проводит пальцами по моим волосам, приводя их в порядок.

Я снова облизываю губы, все еще на адреналине от того, что он вызвал меня сюда, на работу, ради этого.

— Это все? — шепчу я.

Его темные глаза не отпускают меня.

— Пока что.

Он обходит стол и садится в свое кресло, откидывается.

Само высокомерие.

— Я… вернусь к работе, мистер Мельников.

Он кивает и берет ручку.

Я подхватываю сумку и иду к двери.

— Катя Лаврова.

Я оборачиваюсь.

— Да.

— Хорошая работа, — он слегка приподнимает подбородок. — Отличные… навыки отчетности.

Я ухмыляюсь. Гад!

— Я стараюсь.

Я выхожу, прохожу по коридору и возвращаюсь в приемную. И с ощущением его вкуса на губах прощаюсь с секретаршами.

Вечером мы подъезжаем к большому дому — сегодня семейный ужин у Тимура.

Илья сжимает мою руку в машине.

— Готова?

Я натягиваю улыбку.

— После сегодняшнего дня? Даже не знаю.

Он целует меня в висок.

— Мне очень понравился подарок.

Я улыбаюсь.

— Ты уже раз сто это сказал.

Подарок — простая вещь. Я сделала фото Ильи у озера ранним утром: он стоит спиной, в костюме, смотрит на воду, вокруг ног крутятся утки, над холмами стелется туман. Красивый кадр — спокойный, настоящий. Я распечатала его и поставила в рамку.

Что дарят мужчине, у которого есть все? Оказывается, что-то личное. Он любит это именно потому, что это про нас.

Тимур открывает дверь.

— О-о, — улыбается он. — Заходите.

Он целует меня в щеку:

— Привет! Проходи.

Дома оживленно, шумно: дети бегают, кто-то смеется, пахнет едой, вокруг люди.

— Это Эмилия, — Тимур показывает на беременную девушку. — Жена Ярослава. А это их сын, Женя.

Мальчику года три, темные волосы, светлые глаза.

— Привет, — улыбается Эмилия и тоже целует меня в щеку. — Очень приятно. Наша дочка Ира где-то носится, ей почти два.

— У вас весело, — выдыхаю я.

— Особенно, если учитывать, что Ярослав тоже ребенок, — смеется Тимур.

Он поворачивается к другой девушке:

— А это Клара, моя жена.

Клара очень красивая, естественная, без пафоса. Не такая, как я ожидала.

Тимур берет на руки малышку в розовом:

— Это Полина. А еще у нас есть Соня, ей два, сейчас где-то разносит дом.

В этот момент мимо пробегает маленький ураган, визжит и смеется.

— Вот она, — кивает Тимур. — Самый громкий человек в мире.

Я смеюсь, напряжение начинает отпускать.

Тимур зовет мальчиков:

— Подойдите сюда.

К нам подходят два подростка и мальчик помладше.

— Это мои: Филипп, Глеб и Паша.

Они вежливо пожимают мне руку.

В глубине гостиной все болтают, смеются, и я впервые за день выдыхаю по-настоящему. Может, это будет не так страшно. Если бы «рай» был неделей, то, наверное, это он.

Мы с Ильей поздно возвращаемся в его квартиру. В лифте я прижимаюсь щекой к его груди, его рука обхватывает меня, и мне спокойно. Мы танцуем, смеемся, целуемся, живем.

Через несколько дней нам возвращаться в Москву. Не думала, что скажу это… но я не хочу. Здесь у нас есть воздух. Семья. Мы не прячемся так, как в Москве. Здесь проще.

Мы заходим домой, Илья идет на кухню, открывает холодильник и достает коробку конфет.

— Что это? — улыбаюсь я.

Он показывает: это «Рафаэлло», он протягивает мне всю коробку.

И меня вдруг накрывает нежность.

— Я подумал… надо «поднять тост» за Питер, — говорит он.

Я смотрю на него сквозь слезы.

— Ты невозможный.

Мы выходим на балкон, садимся. Он поднимает конфетку, как бокал:

— За Питер.

Я стукаю своей конфетой о его.

— За Питер.

Он целует меня мягко, потом съедает конфету и говорит абсолютно спокойно:

— Не переживай. Потом я тебя тоже… съем так же сладко.

Я фыркаю сквозь смех:

— Идиот!

Илья

Ночью я ворочаюсь. Катя спит рядом, теплая, маленькая.

Телефон коротко пищит. Сообщение от частного детектива, которого я нанял.

«Нашли».

Что? Я резко сажусь, тихо выхожу из спальни, спускаюсь в кабинет и закрываю дверь. Набираю его номер.

— Да?

— Мы нашли ее.

— Где?

— Хорошие новости.

Я улыбаюсь шире, чем должен.

— Картины у нее? Она все еще их хранит?

— Вы не поверите, — говорит детектив.

— Что?

— Ей не девяносто.

Я моргаю.

— В смысле?

— Ей двадцать девять. И она сногсшибательная.

У меня в груди что-то сжимается.

— О чем вы?

— Сейчас пришлю вам фото.

Я открываю ноутбук. Письмо приходит почти сразу.

И у меня будто выбивают воздух из легких. Светловолосая женщина с красной помадой. Превосходной красоты. Та самая, которую я видел на аукционах годами. Та, кого мы с братьями называли «Балерина». И которую я… всегда чувствовал, будто должен встретить.

Паника поднимается резко, ледяной волной.

— Я договорился о встрече на следующей неделе. В Сочи, — говорит детектив. — Я понимаю, как долго вы ее искали. Представляю, насколько вы сейчас счастливы.

— Да, — отвечаю я, и мир чуть качается.

Нет. Почему сейчас?

— Детали пришлю завтра. Спокойной ночи.

— Да.

Я сбрасываю звонок и долго смотрю в экран, пока внутри все рушится. Это тот знак, которого я ждал?

Я возвращаюсь в спальню, все как в тумане. Ложусь рядом с Катей и обнимаю ее крепче, чем обычно. Грусть накрывает меня тяжелым одеялом.

— Илюша… — шепчет она во сне.

Я держу ее сильнее.

— Я люблю тебя, — тихо говорит она, не просыпаясь.

Я закрываю глаза. Вот теперь да… Я влип.

Днем я сижу в баре за высоким столом у стены и смотрю в экран телевизора, не видя игры. На плеч будто нагрузили бетон. Через стекло вижу, как заходят братья — разговаривают, смеются.

Ярослав сразу идет к стойке. Тимур хлопает меня по спине и плюхается рядом.

— Что такого важного, что ты собрал нас в баре в… — он смотрит на часы, — без десяти двенадцать утра?

— Все, — коротко отвечаю я.

Кирилл хмурится:

— Что случилось?

— Судьба решила надо мной поиздеваться, — сухо говорю я.

Тимур поднимает бровь:

— В каком смысле?

— В самом неприятном.

Кирилл раздраженно выдыхает:

— Ты можешь нормально объяснить?

Ярослав возвращается с подносом пива, ставит перед нами.

— Ну?

Я делаю глоток.

— Я счастлив.

Они кивают: да, заметно.

— И вы знаете, что я помешан на Маргарите Бушуевой и уже полгода гоняю частного детектива, чтобы найти ее.

— Да, — хором отвечают они.

— И вы знаете ту блондинку с аукционов, которая всегда исчезает, и у меня было ощущение, что я… должен ее встретить.

— Балерина, — кивает Тимур.

— Она.

Я делаю еще глоток.

— Вчера детектив написал, он нашел Маргариту Бушуеву.