Я заставляю себя соврать:

Роман отличный. Он идеальный.

Палец уже тянется к «отправить», но я замираю… и добавляю:

А как Катя?

Я задерживаю дыхание. Я заранее знаю: будет больно. Глупый вопрос.

Ответ приходит быстро.

Мы с Катей разошлись.

Я закрываю глаза, чувствуя, как стыд накрывает волной.

Пишу:

Почему? Что случилось?

И почти сразу приходит ответ:

Я слишком к ней привязался.

Я резко выпрямляюсь. Что?

Сердце бьется так, будто хочет выпрыгнуть.

Почему ты так думаешь?

В первый день на работе я не видел ее сутки и скучал. Мне это не понравилось.

Я моргаю, не веря.

Ты ей сказал?

Нет. Я разозлился, что она так на меня действует после недели… и сорвался на нее. Два дня подряд. И с тех пор от нее тишина.

Я вскакиваю с кресла. Вот как он это видит?

Я начинаю ходить по комнате, размахивая руками, пытаясь придумать, что написать.

«Эм… может, ты ей тоже слишком понравился?»

«Может, она испугалась, что будет больно?»

Я печатаю что-то похожее на это… и стираю. Он ответит сам. И ответит жестко, я знаю.

Я не трачу время на человека, который уходит из-за ерунды и даже не может поговорить. Значит, ей было все равно. Я не хочу глупых драм. Я закончил с ней.

У меня проваливается сердце. Я падаю обратно на стул. Вот и все.

И в этот момент меня прошибает: он прав. Почему я не поговорила? Почему я сбежала? Почему я сделала вид, что мне все равно? Я сжимаю виски. Мне хочется выть.

Я пишу, как будто ничего не произошло:

Жаль. Что у тебя на выходные?

Плотно. Завтра переезжаю в новый дом, вечером — арт-аукцион. Думаю, все выходные буду разбирать коробки. А ты?

Я надуваю щеки. Очень хочется написать: «Буду скучать по тебе», — но я удерживаюсь.

Ничего особенного. Тихие выходные.

Ладно, я спать. Рад, что мы наконец списались.

Скучал.

Спокойной ночи.

Эдик.

Я перечитываю.

«Я слишком к ней привязался».

Я падаю на кровать. Он… привязался ко мне? Я перечитываю снова. И снова.

Нет, мне не показалось. Это написано. Он испугался? И, может быть, я тоже?

У меня на лице появляется глупая улыбка. Значит, у нас еще есть шанс.

Илья

Я еду по загородной дороге, обсаженной деревьями, и улыбаюсь. Вокруг зелень, тишина, холмы, словно картинка.

— Красиво, да? — говорю я.

Кирилл кивает и хмурится.

— Красиво. Но что ты тут собрался делать?

Я пожимаю плечами, довольный.

— Растить детей. Я не хочу, чтобы мои дети росли в городе.

— У тебя даже девушки нет, — сухо бросает он.

— Уже почти, — улыбаюсь я. — Я чувствую, она где-то рядом.

Кирилл проводит ладонью по лицу, будто ему физически больно слушать.

— Слушай, она не «где-то рядом». Ты просто решаешь, что готов, и выбираешь человека.

Я морщусь.

— Так не работает.

— Работает.

— Не у меня.

Мы едем молча минуту.

— Ты же не можешь просто ткнуть пальцем и сказать: «Ну ладно, попробуем», — бурчу я. — Ты идешь по знакам.

Кирилл закатывает глаза.

— О да, твои «знаки». И что дальше? Ты встретишь девушку, и над ней загорится неоновая вывеска: «Вот она»?

Я усмехаюсь.

— Примерно.

— А если ты ее уже знаешь? — бросает он, глядя в окно.

— Не думаю.

— Конечно, — он фыркает. — Потому что у тебя должен быть «романтический момент», и ты сразу поймешь.

— Пойму, — упрямо отвечаю я. — Сто процентов.

Кирилл вздыхает.

— Что у тебя с той девушкой, с которой ты ездил?

Катя.

Я крепче сжимаю руль. Меня бесит, что я по ней скучаю. Она держит меня… крепко. И я никогда не признаюсь, насколько.

— Не сложилось.

— Поэтому ты вернулся и ходишь мрачнее тучи?

— Я не хожу, — огрызаюсь.

— Да брось. Ты невыносим. Как медведь с занозой.

— Кирилл, замолчи.

Мы едем в тишине.

— А разве не тут живет Юлиан Куприн? — вдруг спрашивает он.

— Живет. Минут десять отсюда. Я и нашел этот район благодаря ему — был у него на крещении сына. Полтора года искал то место, которое хочу. Землю хотел. А дом… может, я его вообще снесу. Но участок шикарный. Почти сто двадцать гектаров.

— И какой план?

— Поживу тут месяца три. Пойму, что мне нравится в доме, что нет. Потом либо реконструкция, либо новый. Он огромный: десять спален, несколько гостиных, плюс старые комнаты для прислуги, — раньше это было дворянское поместье. Дому пару сотен лет, работы куча.

Кирилл смотрит на меня.

— Он, наверное, еще и с привидениями.

— Не начинай.

Он поднимает руки, будто хочет меня напугать:

— У-у-у-у… ты не боишься жить тут один, в большом старом доме, где тебя никто не услышит?

— Кирилл.

— Интересно, сколько людей там умерло.

— Все. — Я торможу. — Вылезай.

Он хохочет.

— Серьезно. Вылезай. Я тебя привез дом смотреть, а не чтобы ты меня запугивал.

— А-а-а, значит, все-таки боишься, — Кирилл сияет. — Отлично! Я знаю, что подарю тебе на новоселье.

— Что?

— Сертификат на «Охотников за привидениями».

— Я тебя сейчас…

Я трогаюсь дальше, и мы подъезжаем к воротам. На каменной табличке написано: «Зачарованное».

Кирилл морщится.

— Это что вообще значит?

— Это название дома, — я широко раскрываю глаза. — Ты не настолько, надеюсь…

— Ты же его переименуешь? — он смотрит на меня с ужасом.

— Нет.

— О господи! — стонет он. — То есть ты реально хочешь жить в «Зачарованном» со своей принцессой?

— Типа того, — улыбаюсь я и еду по длинной аллее.

— Это все твоя земля? — Кирилл крутит головой, рассматривая холмы.

— Ага.

— Впечатляет, — признает он.

— Вот такой я, — усмехаюсь.

Мы объезжаем озеро и подъезжаем к дому. Там уже стоит машина риелтора. Женщина выходит и улыбается.

Кирилл рассматривает дом.

— Ага. Точно с привидениями. Там еще и ров.

— Это озеро, — шепчу я, выходя.

— Илья! — риелтор улыбается, пожимает руку. — Добро пожаловать домой.

— Спасибо!

Кирилл подходит.

— Это мой брат, Кирилл. Кирилл, это Виктория.

— Очень приятно! — Виктория улыбается и задерживает взгляд на Кирилле чуть дольше, чем нужно.

Я едва сдерживаю желание закатить глаза. Как она вообще продает дома с таким уровнем флирта — загадка.

Она вручает мне ключи на брелке с красной лентой.

— Когда приедут ваши вещи?

Вдали слышится мотор, и по аллее медленно ползет грузовик.

— Уже, — киваю я.

— В верхнем ящике на кухне лежит конверт с инструкциями по дому, охране, коммуникациям… всему.

— Спасибо.

— Тогда я вас оставлю. Поздравляю. Уверена, вы будете здесь счастливы. — Виктория пожимает мне руку и добавляет, выделяя: — И, если я чем-то могу помочь… чем угодно — у вас есть мой номер.

Я вежливо улыбаюсь.

— Да. Спасибо. Вы очень помогли.

Она стоит и смотрит, явно ожидая продолжения. Я бросаю взгляд на Кирилла, он приподнимает брови. Мне от этой женщины вообще ничего не хочется. Ничего. Неловко.

— Ладно. До свидания, — я разворачиваюсь к двери.

Она уходит с грустной улыбкой.

Я вставляю ключ — не поворачивается.

— Ты с ней спал? — с интересом спрашивает Кирилл, наблюдая, как ее машина удаляется.

— Нет, — морщусь я, пробуя другой ключ. — Даже близко.

— Она такая…

— Странная, — отрезаю я, пробуя третий ключ.

— Ну да. Открывай уже.

— Я как раз этим и занимаюсь, — бурчу я и дергаю замок.

Грузчики подходят ближе.

— Добрый день!

— Сейчас-сейчас! — кричу я и снова ковыряюсь в связке. — Да что ж такое!