Все, кто находился в это время в покоях отца, а их было не меньше пятнадцати человек вместе со мной и матушкой, в один голос воскликнули:

— Подтверждаем!

И как кульминацией признания стала озарившая комнату яркая вспышка, сгустившее пространство вокруг нас. Магия этого мира подтвердила волю умирающего.

— Надэя, дочь моя, будешь ли ты хранить верность королю Вилонии?

— Да, отец, — подтвердила его слова.

Слезы катились по моим щекам, словно потоки воды Ниагарского водопада. Мысль о том, что я вот-вот потеряю этого удивительного человека, спавшего меня от рабства, боли и унижений, ставшего мне вторым отцом, была почти невыносима.

— Позаботься о моей жене, Надэя. Я знаю, что в последнее время вы не ладили, но не оставляй ее одну.

Я кивнула, не в силах вымолвить и слова. Отец ласково взглянул на меня, а затем и на стоявшую рядом жену.

— Береги ее, дорогая. Она наше спасение! Я рад, что наша жизнь была связана столь долгие годы. Ты была мне хорошей женой, но теперь я должен уйти. Данар зовет меня, я слышу его зов.

Последние слова он будто выдавил из себя и испустил дух. Матушка была не в силах оторваться от остывающего тела. Пришлось приложить не мало усилий, чтобы вывести ее из спальни, чтобы храмовник в лице тана Люциуса смог провести обряд перехода души в подземный мир.

Усадив рыдающую женщину на диван, дала ей в руки кубок с успокоительным отваром.

— Как же мы теперь будем жить, Надэя? Прости, но мне, в отличии от тебя, не хватает мудрости.

Я тихо вздохнула.

— Будем жить, матушка. Похороним отца рядом с Данаром, а затем продолжим собирать урожай. Скоро зима. Чтобы народ не голодал, надо запастись пищей. Кто знает, что нас ожидает в будущем. Надо быть готовыми ко всему…

События в мире меж тем развивались так стремительно, что я не успевала за ними. Вилония все же вступила в военный конфликт с Юраккешем, к чему явно был не готов Амир Второй.

Пока саркотские войска осаждали северо-восточные земли, захватывая один тан за другим, Вильям Голтерон буквально за один день вторгся в Ашавар и захватил власть. Короля Юраккеша поместили в темницу, а всю его семью вместе с наследниками заперли в небольшом доме, предварительно нацепив на запястья браслеты-блокираторы магии.

Но на этом он не остановился. Словно оголодавший стервятник прошелся по землям Юраккеша, вытесняя неугодных и своих врагов. Пока не достиг Бадеи. Здесь то и произошло заключительное сражение, полностью поменявшее геополитическую карту мира.

Саркот признал свое поражение перед превосходящей его по численности и силе Вилонией и отступил, бросая на произвол судьбы захваченные земли. Впрочем, как и варварские племена, которые без поддержки союзника не решились продолжить захватнические набеги.

Об этом я узнала едва ли не самая последняя. Увы, но изоляция Шорхата, столько лет защищавшая имение от неприятностей, имела и обратную сторону: новости доходили до нас в самую последнюю очередь. Я же, взвалившая на свои плечи заботу о матушке и всех проживающий на территории имения, была не в силах уследить за событиями, творящимися в окружающем мире.

В День поклонения богине плодородия, в первый день второго месяца осени, я возвращалась с деревенскими девушками из леса, куда ходила собирать лесные орехи и грибы, так полюбившиеся моим людям.

Мы уже подходили к замку, радуясь солнечному дню, что случается редко в это время года, и собранному нами в корзины хорошему урожаю, что приятно оттягивали руки. Мы смеялись и весело болтали, когда внезапно заметили, как через реку переправляется отряд вооруженных всадников. Деревенские девушки тут же остановились и вопросительно уставились в мою сторону.

Я же застыла в нерешительности. Будь это враги или люди с плохими намерениями, стихии бы не пропустили их на мои земли или уж по крайне мере предупредили о их приходе. Здесь же была тишина. Ни волнений в окружающем пространстве, ни смятений.

— Оставайтесь со мной, девочки, — велела настороженным барышням. — Чем нас больше, тем безопаснее.

Девушки как по команде сгрудились вокруг меня. Времени как раз хватило до приезда всадников. Поравнявшись с нами, незнакомцы остановились. Один из них, одетый побогаче, и, судя по всему, возглавлявший отряд, спросил:

— Это — имение Шорхат?

— Кто вы, господин? — ответила вопросом на вопрос. Да, знаю, что так невежливо, но тем не менее я упрямо посмотрела на молодого война.

Мужчина удивленно приподнял брови, явно не ожидая подобного приема. Более того, он заговорил с нами на юраккешском, а ответила я ему на чистейшем вилонийском, которому научил меня Дарк.

На то у меня были свои причины. Во-первых, явиться к нам без приглашения могли лишь вилонийцы, которые вот уже как месяц назад прогнали саркотов из нашего государства. Ссорится с захватчиками в мои планы не входило. Все-таки худой мир лучше доброй войны, как говорил Марк Туллий Цицерон — древнеримский политик, философ и оратор. А во-вторых, войны этого отряда были белолицыми и значительно отличались от местных населения. Даже я, прожившая более десяти лет в Юраккеше, уже казалась себе смуглянкой с въевшимся в кожу загаром.

В глазах мужчины вспыхнуло изумление и едва уловимый интерес к моей персоне, который он пытался скрыть. Плохо. Очень плохо. Наверняка он подумал, что я прислуживаю в замке. Во всяком случае, было видно, взять хотя бы мою одежду, что я не крепостная.

— Я — Николь де Брау, новый хозяин этого имения, — ответил воин и спешился. — А кто ты такая, красавица моя?

— Я — Надэя, дочь тана Юсуфа Каден ибн Сахиба. Наследница Шорхата, господин. И поскольку это, очевидно, создает нам некоторые затруднения, то осмелюсь предложить вам проехать в замок, где мы сможем спокойно побеседовать.

— Юраккешем теперь правит Вильям Голтерон, — неожиданно произнес он, на что я только улыбнулась.

— Слава всем богам, господин, — отозвалась на его реплику. — Мой отец уже давно присягнул на верность королю Вилонии, найдя лазейку в магической клятве Амиру Второму. Не прикажете ли вы своим людям спешиться и отвести лошадей в конюшни? Мои слуги помогут им. Позже они смогут пройти в зал и разделить с нами пищу.

А затем, повернувшись к девушкам, приказала:

— Отнесите корзины в замок. Пусть их переберут и сложат на хранение. А потом ступайте по домам.

Девушки синхронно поклонились и поспешили выполнить мои указания. Я же вновь обернулась к мужчине и улыбнулась, хотя на душе у меня поселилось нехорошее предчувствие приближающейся семимильными шагами неминуемой беды.

— Пойдемте, господин, я проведу вас.

Хотела было взять его коня под уздцы, но тот недовольно всхрапнул и обнажил свои крепкие зубы.

— Осторожнее, госпожа. Мой конь дик и норовист, — смеясь, произнес Николь де Брау.

Я же лишь улыбнулась и незаметно для него применила свою силу. Стихия земли и всего живого тут же отозвалась на мою просьбу, усмиряя дикое животное.

— Тише, тише, мой хороший. Тебя здесь никто не обидит, — погладила нервничавшего коня по холке, пропуская через свои руки силу, щедро сдобренную энергией спокойствия и удовлетворения.

Брови мужчины вновь поднялись от удивления, но на этот раз я решила промолчать. А всему виной была та ярость, которая клокотала в моей груди. Но понимала, что должна оставаться хладнокровной перед лицом неожиданной угрозы.

К сожалению, сейчас я была одна. Дарк еще утром уехал в усадьбу и не успел вернуться, тан Люциус и тан Урас продолжали заниматься школой, а те пятеро охранников, которых я купила в Цаарите, сейчас были заняты объездом деревень и преследованием дезертиров саркотского короля за пределами Шорхата.

Но сейчас меня волновал не идущий рядом молодой мужчина, претендовавший на мои земли, а то, как посмел Вильям Голтерон, являвшийся мне, по сути, дедушкой, предложить мое наследство этому мужчине! Неужели он не подумал, что станет со мной или матушкой, если мы лишимся этих земель?! Неужели мой кровный родственник опустится до того, что отнимет дом у собственной внучки?!