— Это моя матушка — тана Лэйла, вдова тана Юсуфа, — представила я женщину тану Аббасу, несмотря на едва сдерживаемую брезгливость от его внешнего вида.

— Тана, — проговорил здоровяк, — я счастлив приветствовать супругу такого выдающегося человека, как тан Юсуф Каден ибн Сахиб. Я знаю, как самоотверженно он боролся за победу своего короля — Амира Второго, сливая свою силу в накопители.

— Благодарю вас, тан Аббас, — ответила, снова садясь в кресло.

Матушка, как истинная аристократка, умела держать лицо при любой игре, даже если она ей не нравилась.

— Принесите вина, — велела я служанке, что рискнула остаться возле свой госпожи и указала немытому мужлану на один из диванов.

Сама же предпочла сесть на второе кресло, стоящее возле камина. Благо оно было на вид хрупким и узким, так что скрытой подоплеки и неуважения в моих действиях он не должен был увидеть.

— Один из моих вассалов — ваш старый друг, Надэя из Шорхата. Он сказал мне, что вы с ним обручены.

Что?! О чем это он?! Какой еще жених сыскался на мою голову?!

— Я не с кем не обручена, тан Аббас, — взволнованно произнесла я, переглянувшись с матушкой.

Мало ли, вдруг она с Данаром за моей спиной успела меня посватать за кого-то. Все может быть, тем более мы в тот период толком-то и не общались. Но матушка также обескураженно взглянула на меня и отрицательно покачала головой.

— Более того, я…

Продолжить не смогла. Меня нагло перебил вышедший вперед из толпы воинов, что мялись у входа в гостиную, мужчина.

— Ты меня не узнаешь, Надэя?

Пристально вгляделась в мужчину, постепенно узнавая в нем черты некогда считавшегося погибшем сына соседнего тана. Гнев заполонил мой разум, и я зло прошипела:

— Эйфар Гоар!

— Да! — радостно воскликнул он. — Я пришел за тобой, Надэя! Я принес присягу тану Аббасу и королю Кефарии. Уже сегодня ты станешь моей женой, и мы вместе будем управлять Шорхатом во благо нового короля. Истинного короля Юраккеша!

— Неужели, — не удержалась от язвительного тона. — Ты действительно дал такую клятву? Разве я не предупреждала тебя, что не выйду за тебя замуж? Прости, но с тех пор ничего не изменилось и мое решение остается в силе. И ради чего я должна рисковать своей судьбой ради предателя, ради шакала кефарцев? Да если бы ты был последним мужчиной на земле я бы все равно не вышла за тебя!

— Не тебе выбирать, Надэя! Шорхат находится в стратегическом месте — оно нам необходимо. Кефария рада будет принять твои земли в свою собственность! Законы едины для всех женщин — твой долг выйти замуж за человека, который будет способен управлять имением от имени законного короля!

— Какого короля, Эйфар Гоар! Кефарии, Вилонии или же Юраккеша. Ты говори, да не заговаривайся! А замуж я и без твоей подсказки вышла — за Николь де Брау, верного генерала Вильяма Голтерона. Я люблю своего мужа и останусь ему верна! К тому же этой зимой я рожу ему сына, наследника Шорхата.

Моя речь была эмоциональной, с этим я ничего не смогла поделать. Более того, я машинально прикрыла руками еще плоский живот, чем вызвала гнев у женишка. Хотела было съязвить и позлорадствовать, мол не успел, поезд уехал, но не стала этого делать, боясь за зародившуюся во мне жизнь. Мало ли как он сейчас отреагирует на столь прискорбную для него весть, ведь упустил столь замечательный куш — богатое имение, а к нему и богатую невесту.

— Как ты посмел заявлять, что помолвлен со мной?! Пятнать мою честь и репутацию?! Мои родные никогда не давали тебе ни намека на брак со мной! Более того, я сразу высказала свое желание держаться от тебя подальше. И не зря! Ты болен, Эйфар Гоар! Тебе нужно лечиться в храме блаженных, а не вступать в союзы с врагами Юраккеша!

— Если ты замужем, Надэя, то я убью твоего мужа! — холодно проговорил Эйфар Гоар, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Я добьюсь тебя любой ценой! Ты будешь моей! Я научу тебя склоняться перед волей своего господина. Вильяма Голтерона вышвырнут из Юраккеша, а на трон взойдет законный наследник, твои земли отойдут Кефарии, а ты станешь моей женой и будешь ублажать меня в постели, как то подобает жене. Родишь от меня ребенка, а то отребье, что сейчас растет в тебе, будет отдано на воспитание храмовникам!

Я потрясенно уставилась на больного во всю голову Эйфара и невольно расхохоталась. Повернувшись к тану Аббасу с укоризной, произнесла:

— Этот человек безумен в своих желаниях, тан Аббас. На вашем месте я бы заперла его, пока он не причинил вред себе или дорогим вам людям. Только ради законов гостеприимства я буду его терпеть в своем доме, но если он переступит черту и прикоснется ко мне, то мои люди вышвырнут его на скотский двор, где ему и место.

Какова бы не была моя пылкая речь, она не возымела на него должного эффекта. Тот лишь пристально взглянул на меня и безэмоциональным голосом поинтересовался:

— Где вы выходили замуж7

— В Ашаваре. Нас сочетал браком главный храмовник Юраккеша и боги приняли наши клятвы, подтвердив наши с Николь истинные чувства!

В доказательство сказанного я закатала рукав платья и приподняла руку, чтобы все присутствующие смогли увидеть подтверждение моих слов — браслет истинности.

— И где же сейчас ваш муж, Надэя из Шорхата? Сбежал от страха перед нами?

— Нет, тан Аббас. Он еще с месяц назад отправился ко двору Вильяма Голтерона с предложением по строительству крепости.

Тан Аббас понимающе кивнул. Строительство военной крепости дело хлопотное и затратное.

— Нам здесь делать нечего, — наконец произнес он, поднимаясь на ноги. — Двинемся дальше! Распорядитесь сжечь здесь все дотла и увести скот. Надо же хоть чем-то поживиться, раз сразиться не с кем!

К величайшему огорчению здоровяка, поживиться в деревнях действительно было нечем. Весь скот и даже домашняя птица словно испарились, не говоря уже о людях. Тан Аббас быстро сообразил, в сожженных его людьми домах и мастерских не было ни одного человека. Холодные глаза предводителя повстанцев сверкнули с искреннем восхищением моим тактическим ходом. Он хрипло рассмеялся, хотя в его смехе я не уловила ни одной нотки веселости.

— Я так понимаю, тана Надэя их Шорхата, спрашивать у вас куда делись люди и скот бесполезно? — спросил он грозно.

— Да, тан Аббас. Абсолютно бесполезно.

Я пыталась придать голосу кроткости и даже потупила глаза, а все из-за того, что одно мое неверное слово или один неверный жест — и все, нам все не поздоровится. Банда, орудующая на моей территории, интернациональная. В нее входят юраккешцы, кефарцы и даже саркоты, которых я по началу не приметила в толпе. Только вот если юраккешцы чтят свои законы и традиции и не трогают женщин и детей, то подобного я не могу сказать об остальных. Мало ли, вдруг им захочется со мной развлечься, а остальных убить?

— Тогда я не буду этого делать, Надэя их Шорхата. Вы и так уже выставили меня посмешищем перед глазами моих людей. Но вы не уйдете от меня безнаказанной. Сожгите деревни, разрушьте все, что осталось целым!

В моих глазах промелькнул испуг, который конечно же не остался им не замеченным. Более того, я инстинктивно прикрыла рукой живот, словно защищая своего народившегося ребенка от возможных бед.

— Не бойтесь, тана Надэя. Я не воюю с женщинами! Ваш замок останется целым. Я пощажу вас и ваш дом!

— Благодарю вас, тан Аббас. Это действительно щедрый жест, — произнесла с облегчением и смахнула несуществующую слезинку.

— Но как же так?! Замок должен быть стерт с лица земли! — злобно потребовал Эйфар Гоар, но тут же заткнулся под пристальным прищуром своего сюзерена.

Меня же так и подмывало спросить: если он не воюет с женщинами и детьми, тогда зачем же нужно было отдавать столь опрометчивый приказ о сожжении деревень? Дабы не потерять лицо перед союзниками в лице кефарцев или здесь что-то иное? Слава всем богам, но благоразумие во мне победило. Я прикусила свой язык, не желая навлечь на себя беду.