Та, недолго думая, поклонилась до земли и бегом пустилась за колонной. И откуда только взяла силы?

Я же, нахмурившись, осмотрела свое «приобретение». Дети были мало того, что разнополые, так еще и разновозрастные. Самому младшему на вскидку было лет шесть-семь, а самому старшему примерно двенадцать. Все они были одеты кто во что горазд: один в тулупе, а другой в простой льняной рубашке, лишь укрытый выцветшим дырявым одеялом, кто-то в домашней обуви, а кто-то в добротных сапогах. Было видно, что беда застала их семьи совсем неожиданно и спасались большинство от неминуемой смерти в том, что было на них надето.

Никто из моих спутников-охранников тире рабов не проронил ни слова. Но в их глазах я видела одобрение своим действиям. Что ж, раз так, то действительно не пропаду. Авось выдюжим.

Откинув с телеги тяжелую ткань, принялась доставать хлеб и мясо. Увы, но у нас сейчас не было возможности приготовить похлебку, мы и так прилично здесь задержались. Местность открытая, а значит есть риск попасться на глаза не столь мирным жителям Юраккеша.

Велев мужчинам рассредоточиться на местности, я вместе с Дарком принялась кормить детей. До земель Шорхата предстоит идти еще примерно сутки и часа четыре-пять до моей усадьбы. А помня о том, что дети не только голодны, но еще и сильно уставшие, то этот путь растянется на все добрые трое суток.

Коара вернулась примерно через полчаса, ведя за собой пятерых молодых девушек лет восемнадцати-девятнадцати. Значит я не ошиблась в своих ощущениях, и этот мир действительно желает сохранить их жизни. Но для чего? И при чем тут я?

Наконец женщины дошли до нашего спонтанного лагеря. Все шестеро поклонились, едва я обратила на них свое внимание.

— Я не буду тянуть с предложением, хочу только сказать: я забираю этих детей с собой в качестве воспитанников и мне нужны помощницы, которые взяли бы на себя обязанности по уборке, готовке и присмотре за детьми. С меня теплая кровать и немного еды, с вас полное послушание. Если согласны с моими требованиями, то прошу дать клятву, которую я скреплю магически, если же нет, то держать насильно и уговаривать не стану.

Три девушки согласились сразу же, а вот две из них отказались и вернулись к своим мужьям. Что ж, их право. Насильно, как говориться, мил не будешь.

— Тебя это тоже касается, Коара. Если согласна, то жду от тебя слов клятвы.

Отпускать от себя эту женщину было бы кощунством. Она одна смогла не только собрать детей, но и организовать их, несмотря на постигшее их горе и те трудности, которые шли за ними по пятам. Дети к ней прислушивались и что не маловажно — ей доверяли.

Слава богу, Коара не стала тянуть с клятвой. Не прошло и пяти минут, как наша разношерстная компания двинулась в путь. Маленьких и особо уставших детей посадили в телеги, остальные же безропотно последовали за ними. И никто их них не задался вопросом: а зачем мне они?

«А ведь действительно: зачем?»

Если совсем недавно я наивно думала, что устала от постоянной скачки и ощущения опасности, то теперь, с пополнением обоза десятком разновозрастных детей, которые к тому же были сильно ослаблены голодом, я постигла все «прелести» данного путешествия на своей шкуре.

Ехать пришлось медленно, подстраиваясь под шаг детей. К тому же я отдала свою кобылу одному из охранников, чтобы тот мог спокойно отъезжать от обоза как можно дальше, дабы обследовать путь на предмет засады или в поисках места, где бы мы могли остановиться и отдохнуть.

Увы, но наши трудности на этом не закончились. Как я и предполагала, с такими горе-путешественниками мы не смогли засветло дойти до границ Шорхата и нам пришлось заночевать прямо в пустыне. И все бы ничего, но ночью в пустыне значительно холодней, чем днем, а дети то у меня мало того, что ослабленные голодом, так еще и полураздетые. Естественно, что ближе к утру большая их часть хлюпала носом, а ближе к обеду так и вовсе слегла с температурой.

Отпаивать их чаем и лечить отварами не было ни времени, ни возможности. Поэтому сообща решили продолжить путь, уложив детей в телеги. Еще одна заминка на пути к дому возникла перед проходом сквозь скалы. Да-да, мы оказывается сделали огромный крюк, дабы избежать столкновений с голодными и обездоленными юраккешцами.

Так вот. На землях Шорхата сейчас властвует настоящая снежная зима, а путники мои мало того, что маленькие, так еще одеты не по погоде. Если детей мы кое-как, но смогли утеплить, уложив последних в телеги и прикрыв их тканями, то вот с женщинами такой трюк не прокатил. Они мало того, что крупнее последних, так еще и наотрез отказались ехать, уступив свое место детям.

Такое самопожертвование конечно похвально, но зная властвующую на моих землях погоду, они не протянут до дому, околеют на пол пути. Это тут, в пустыне, и за ее пределами, относительно тепло, а что будет, когда они попадут в настоящую зиму, где морозы хоть и не такие сильные, как в родном мире, но все же температура порой спускается до минус десяти. К тому же не стоит забывать, что зима в этом году на редкость снежная и ветренная…

Выход нашелся неожиданно. По крайне мере для меня. Не слушая возражений, мои охранники одели возмущавшихся произволом женщин в ту одежду, которую я купила им еще в Цаарите. Вот ведь балда! Совсем забыла о данных покупках!

Цыкнув для приличия на Коару и на девушек, я с восхищением смотрела на них, преображавшихся в умелых руках магов-отступников. Спустя всего пять минут передо мной возникло четверо колобков в непомерно больших одеяниях.

— Готовы? — спросила у взрослых, прежде чем отдать приказ пересекать ущелье.

— Так точно, госпожа, — доложил один из охранников по имени Назим. — Я осмотрел ущелье, путь чист.

— Вот и отлично! Надеюсь, к обеду мы все же сможем оказаться в тепле.

— Непременно, моя маленькая госпожа, — отозвался Дарк, беря под уздцы одну из кобылок, что тянула телегу с детьми.

Погода нам благоволила. Едва мы пересекли скалы, как оказались в заснеженной зиме. Не то что дети, даже взрослые удивились такой перемене. Еще бы! Настоящая зима властвует только в землях Шорхата, и то она не столь долгая и по настоящему снежная, как я к тому привыкла.

Мои путники замерли, восхищенно смотря на падающие с неба снежинки. Многие из них и знать не знали, как они выглядят, хотя, как они потом мне признались, слышали о таком природном явлении. Но знать или видеть во отчую — это совершенно разное.

Следующие два часа хоть и были напряженными, но очень быстрыми. Мы гнали из всех сил, не жалея бедных животных, дабы поскорее оказаться за теплыми стенами, где не только есть горячая еда, но и необходимая для больных детей врачебная помощь.

Наконец добравшись до дому, я смогла выдохнуть и снять с себя напряжение последних дней. Мы дома, а значит в безопасности. Велев Солейн и Мириат распределить наших новых подопечных по койкам, а Дарку объяснить и показать новоприбывшей охране, где что находится, я поспешила в свои покои. Нужно было смыть с себя дорожную грязь и заняться приготовлениями отваров для больных.

Каково же было мое удивление, стоило мне только переступить порог собственного дома.

— Тан Люциус?! Вы ли это?! — воскликнула, не веря своим глазам.

Улыбающийся старик встал с кресла и поспешил ко мне на встречу. Его походка была странной, немного дерганой. Я, к сожалению, списала это на старость и на то, что моя усадьба находится слишком далеко от основных путей.

«Видно надорвался во время пути. Ну, ничего страшного. Главное, что жив и относительно здоров в столь сложное для всех нас время!»

— Тана Надэя! Рад вас видеть в здравии, — лукаво улыбнулся странствующий маг и по-отчески заключил в свои объятия.

От одного только вида пропавшего старика в душе моей посветлело. Все же я переживала о нем, хотя старалась не показывать то, как всего за несколько месяцев успела привязаться к магу и искренне его полюбить.