— С чего такая уверенность, тан Урас? Местное общество не сильно-то стремиться к переменам, — скептически заметила я.

— Это пока, — загадочно парировал он. — Уверен, вы будете иметь ошеломительный успех! А я и мои друзья вам в этом поможем.

— То есть вы хотите, чтобы я взяла на себя ответственность и создала на своей земле светское образовательное учреждение? Да вы оптимист и революционер, тан Урас!

— Уж не знаю, что означает это слово — революционер, но я хочу напомнить вам о недовольстве жителей Юраккеша правлением Максута Хадиса Шаттар ибн Альдуфа. Придет время, и вы сами все увидите.

Его слова заставили меня задуматься. Не то чтобы я была против стать первой женщиной-новатором в сфере образования, я бы и так ею стала, внедрив в обыденность свой алфавит и разработав на его основе письменность, но то, на что так тонко намекает тан Урас, для меня стало неожиданностью.

— Вы хотите сказать, что и среди знати есть недовольные правлением нашего короля?

— Всегда есть недовольные, тана Надэя. Я всего лишь хочу донести до вас, что вы будете не одни в этом деле. Вам всегда помогут в случае необходимости.

Риск был большим. Оступиться — значит похоронить себя заживо. Не к этому я стремилась все эти годы, проживая в теле маленькой Надэи и терпеливо ожидая момента, когда смогу заявить о себе. Но тем не менее тан Урас прав. Кто не рискует, тот не пьет шампанское. Да и что крамольного есть в моем стремлении дать образование обычным гражданам Юраккеша?

— Я поняла вас, таны, и ваши стремления. Отчасти я понимаю и принимаю вашу позицию, но требую, чтобы ваша деятельность не соприкасалась с моей. Я всего лишь молодая девушка, что стремиться быть полезной в столь трудное время. И не потерплю давления из вне. Меня не интересует власть и все то, что с ней связано. Если же почувствую, что вы, тан Урас, ведете двойную игру за моей спиной, то вся наша договоренность тут же будет разорвана без права на восстановление. Стихии не позволят мне вновь оказать вам доверие. С ними придется считаться не только мне, но и всем вам. Если согласны, то может приступить к составлению магического договора о взаимном сотрудничестве. А также я жду от вас клятву, что все мои идеи и наработки не выйдут за пределы моей усадьбы.

Следующие два часа мы ожесточенно спорили по каждому пункту договора. Ни я, ни таны не желали уступать свои позиции. В конечном итоге в спор вмешался Дарк, который и заявил, что я, уроженка Саркота, подданная Юраккеша и Вилонии, смогу самостоятельно справиться, как и с производством бумажной продукции, так и с обучением детей. А если таны чем-то недовольны, то их здесь насильно никто не держит.

Именно благодаря вмешательству Дарка я заполучила кабальный для тана Ураса договор о полном подчинении мне, женщине. Впервые в практике Юраккеша. Я стала этакой директрисой для обычного учителя, у коего обязанностей было больше, чем прав. Что ж, я, кажется, вхожу в привычное для себя русло, где основным моим делом налаживание продуктивной работы своих подчиненных.

— Браво, тана Надэя! — воскликнул довольный тан Люциус, будто это он только что подписал со мной договор. — Я вновь в восхищении от вашей деловой жилки! Надеюсь и дальнейшее наше сотрудничество окажется столь же легким и необременяющим.

Ага, как же! Он-то остался вне кабального договора. А вот нам с таном Урасом придется попотеть в ближайшие полгода, чтобы наладить дела с книгопечатанием и в кратчайшие сроки основать школу.

— Все это конечно хорошо, но у нас есть ряд проблем, которые необходимо решить в самое ближайшее время. И главная из них — это отсутствие кадров.

— Ну, с этим проблем не будет, — решительно заявил тан Люциус. — Мы сами их создадим.

— Что вы имеете ввиду?

— Дети растут, Надэя, хочешь ты того или нет. А преданные тебе дети — это хорошее вложение на старость лет. Хороший пример тому тан Урас, который не задумываясь последовал за мной, едва я успел озвучить свою просьбу.

Я улыбнулась старому храмовнику. Жук он, как есть жук! Точнее паук, что виртуозно сплел свои сети, а мы, глупые мотыльки, в нее попались.

Нам понадобилось чуть больше двух месяцев, чтобы грамотно организовать учебный процесс в новой для Юраккеша, да и для всего мира, первой светской школе, чьими учениками были не дети высшего сословия, а дети простых крестьян и ремесленников.

Связано это было в первую очередь с отсутствием у нас учебной литературы и необходимых канцтоваров. Пришлось поднапрячься и сделать все в кратчайшие сроки. Только вот если с бумагой и карандашами у нас проблем не было, то вот с учебниками возникла небольшая заминка.

Мои наработки отлично подходили для первой книги — азбуки, буквы в которой были большими, а тексты маленькими, а вот с остальной литературой, которую уже начал адаптировать под новый алфавит тан Урас, была загвоздка. Те литеры, которые я заказала у кузнеца, в этом случае не подходили от слова совсем. Книги бы с их применением получились просто огромными и неподъемными.

К тому же совершенно неожиданно возникла новая проблема со стороны матушки и Данара. Они запретили людям, проживающими на территории Шорхата и считающимися собственностью семьи Сахиб, помогать мне и отправлять своих детей ко мне на заработки. Так трое парней, которые непосредственно были связаны с производством бумажных листов, и две служанки были вынуждены покинуть территорию моей усадьбы.

Обидно, конечно, но ни они, ни я ничего поделать в этом случае не могли. Я пыталась выкупить детей у Данара, но тот отказался даже принять меня в замке, выставив как нежеланную гостью. Что ж, его право, но я надеюсь, что по возвращению домой отца, смогу уговорить последнего отпускать детей если не на работу, то хотя бы на учебу в зимние периоды времени.

Увы, но матушка с Данаром на этом не успокоились. Они запретили кузнецу принимать от меня заказы. И не только ему, а всем жителям деревень! Угроза была проста и банальна: тому, кто окажет мне помощь поднимут налоги, а они, напомню, и так уже были непомерными из-за жадности матушки, которая в отсутствии истинного хозяина земель, творила бесчинства по отношению к простому люду.

Я до сих пор искренне недоумеваю произошедшим в ней переменам. Отчего возникла такая жадность и такая ненависть ко всем? Ладно Данар, с него спроса никакого, он подвержен влиянию матушки, но что стало с Лейлой-хатун? Неужели наш отъезд из столицы так сильно ударил по ее самолюбию? Но ведь она сама стремилась покинуть душный и шумный город? Или я ошибаюсь? А все ее жалобы и слезы на шум и толкотню всего лишь хорошая актерская игра?

Слава богу, мир не без добрых людей. Тан Буреш хоть и боялся разоблачения и гнева своих господ, но сумел выполнить мой заказ, на исполнение которого потребовалось полтора месяца.

Мы тоже пошли на хитрость, использовав Мартина, сына гончара, в качестве посыльного. Наш выбор пал на него не случайно. Во-первых, он часто уходил в лес, в попытке найти съестного: чайного гриба, оставшихся на ветках ягод шиповника или рыл снег под орешником.

Я часто замечала, как люди сдирают сосновую коры, чтобы добавить ее в выпечку и сэкономить на муке, или же рыщут в поисках дикорастущих яблонь, чтобы поживиться сохранившимися на ветках плодами. Вот и Мартин чуть ли не ежедневно уходил на поиски пропитания. Об этом знали все и подозрений бы к нему точно не возникло.

Ну а во-вторых, семья мастера Кроуса считалась пришлой среди местного люда, то есть свободной от господской власти. Они жили на землях Шорхата уплачивая лишь ежегодную дань отцу в виде трех золотых и периодически пополняя замок необходимой глиняной утварью.

Ни Данар, ни матушка, власти над этой семьей не имели, как и право поднимать ей плату за аренду земельного участка. А так как гончар, печник и кузнец были тесно связаны печным бизнесом, ни у кого не возникло вопросов по поводу их частых встреч. Зато это было на руку нам, чем мы и воспользовались.