Ужин прошел относительно легко и все благодаря тане Лейле, которая умела изыскано лавировать между неприятными вопросами и неугодными ей темами. Надэя предпочла молча поглощать пищу и не вступать в разговор, хотя ее матушка пыталась несколько раз втянуть дочь в беседу.

Еда, кстати, была простой, но очень вкусной. Здесь не было привычного нам жареного на открытом огне мяса, как и неразбавленного вина. Вместо них слуги подали тушеного мяса с овощами, теплого лукового хлеба и отвара из трав. Кроме них на столе стояли два вида сыра, пирог с ягодами и запеченные с медом яблоки.

После трапезы Надэя, сославшись на головную боль, покинула столовую, предварительно велев слугам показать гостям покои, в которых мы сможем помыться и отдохнуть. Вдова тоже не стала задерживаться и спустя полчаса последовала за своей дочерью.

Удерживать ее не стал лишь по той причине, что сам желала смыть с себя дорожную пыль и улечься спать. Велев своим войнам вести себя подобающе и не нарываться на конфликты, вышел из-за стола.

Тот факт, что хозяйки замка не делали между мной и моими людьми никакого различия, меня очень порадовал. Как и то, что на их лицах я не увидел надменности, коим часто награждали нас придворные дамы.

Выйдя во двор, я взглянул на спешащего к воротам всадника. Первым порывом было схватиться за меч, но заметив, как замковый люд спокойно продолжает свою работу, решил не спешить с действиями. И не зря. Как оказалось, это был человек, которому безоговорочно доверяла Надэя.

Следующие несколько недель прошли в относительной тиши и спокойствии. И все из-за того, что генерал ждал какого-то мага-строителя. Я продолжала заниматься своими делами, пополняя продовольственные запасы не только замка, но и своей усадьбы. Он же у самого ура выезжал верхом на коне и возвращался лишь к вечеру. Что уж он делал на моих землях, мне было не ведомо, но предполагаю, что скорее всего просто осматривал территорию, чтобы хоть как-то убить время.

Все эти дни генерал де Брау держался со мной подчеркнуто любезно. Мне даже порой казалось, что он ухаживает за мной. Однако это не мешало мне напоминать ему при каждом удобном случае, что Шорхат по закону Юраккеша принадлежит мне одной. Свидетельством тому были документы, что я надежно спрятала в своей усадьбе, храмовник из Бадеи и свидетели-маги. Только вот что скажет об этом дедушка Надэи? Не пойдет ли против мироздания, дабы утешить свое эго? Надеюсь, что нет.

Я прекрасно осознавала хрупкость своего положения, как и то, что после захвата власти Вильямом Голтероном законы в Юраккеше будут изменены до неузнаваемости, ведь каждая метла метет по-своему, как ее не обзови. Грубо, конечно, столь пренебрежительно отзываться о том, в чьих руках твоя жизнь, но сути это не меняет.

Увы, но с приходом в эти земли вилонийцев, моя свобода вновь весит на волоске. Нет, факт наличия у женщины своей земельной собственности дает признание ее свободы во всем мире, только вот станет ли придерживаться того же мнения дедушка Надэи или все же решит выдать меня замуж за подходящего по его мнению мужа, дабы удержать стратегически важные земли под своим контролем — этого я не знала.

Следует отдать должное генералу де Брау, он вел себя так, словно приехал погостить. Без приглашения. Но вопреки моим ожиданиям, трудностей с его появлением я практически не почувствовала. Только один раз, когда он решил наведаться в мою усадьбу, о чем тут же доложил мне ветерок-проказник.

Слава богу, на этот раз стихии были на моей стороне. Они не только не подпустили любопытного мужчину на запретную для него территорию, но и всячески пытались спровадить его. Так однажды вечером он пожаловался, что совершенно неожиданно для себя заблудился в трех соснах, хотя прекрасно ориентируется даже на незнакомой ему местности, в другой раз конь под его седлом неожиданно взбрыкнул и повредил копыто, отчего любопытному генералу пришлось три дня просидеть безвылазно в замке.

Зато за это время он успел понравился моей матушке. Еще бы, с ней он был ласков и учтив, в отличии от меня. Порой мне даже казалось, стоит нам только пересечься, то от нас двоих шли такие искры, способные прожечь все вокруг. Словесные баталии с легкостью могли перерасти в угрозы. Генерал со всей серьезностью обещал мне самолично выпороть то, что находится пониже моей спины, я же в ответ обещала ему все кары небесные, если он посмеет ко мне прикоснуться. Так себе угроза, но ведь сдерживает пока его интерес к моей персоне.

Однажды матушка, застав нас вновь спорящими, недовольно покачала головой и с упреком произнесла, стоило только господину де Брау покинуть гостиную:

— Тебе повезло, что ты не замужем за этим мужчиной, Надэя. Иначе бы он давно уже укротил твой чересчур длинный язычок. Признаюсь тебе честно, я бы за то сказала ему «спасибо».

От такого заявления у меня чуть челюсть не отвисла. А я-то думала, что после смерти отца она наконец-то образумилась и встала на мою сторону! Ага, как же! Видно, правильно говорят: горбатого могила исправит»!

— Но я же говорю ему только правду и ничего кроме правды! — вскинулась было я, обиженно, но меня тут же прервали:

— Не забывай, милая, он находится в весьма щекотливом положении. А ты даже не пытаешься поддержать его!

Вот это да! Вот это заявление! А кто поддержит меня, а?!

— Я просто не хочу, чтобы он начал привыкать к Шорхату. Это имение никогда не будет принадлежать ему, — ответила матушке, задрав голову к потолку.

— Смотри, Надэя, как бы ты не пожалела о своих словах. Шорхат никогда не будет твоим во всех смыслах. Это твое приданое, которое скоро перейдет в руки твоего мужа. Мы, женщины, обязаны подчиняться своим мужьям. Что он тебе скажет, то и будешь выполнять. Скажет оставить имение и уехать — ты уедешь! Никто и ничто не заступится за тебя, ведь воля твоего господина будет для тебя законом!

— Тогда зачем вообще выходить замуж?! Чтобы жить по указке мужа?! — всплеснула руками от негодования.

— На то призвание любой женщины, Надэя. Не нам судить древние законы, — поучительно произнесла Лейла-хатун, усаживаясь на диван и беря в руки иголку.

— Ага, но я свободная, матушка! И сама могу выбирать свою судьбу!

— Боюсь, тебе это только кажется, моя дорогая. Король не позволит тебе самой выбирать как жить! Шорхат действительно находится в уединении, но это уединение играет ключевую роль в его планах. Он не станет менять свое решение ради какой-то девчонки, возомнившей себя равной мужчине.

Признаться честно, то в последние дни матушка вновь начала говорить о моем замужестве. И…, как вишенка на торте, предлагала мне присмотреться к генералу де Брау.

В принципе, мужчина мне понравился. В нем чувствовался стержень. Он не был красив, как принц Хасиб, да и по меркам юраккешцев был немного суховат и жилист. Но вот какое дело, стоило ему только появиться в поле моего зрения, как во мне будто вскипала кровь и тело, в отличие от разума, тянулось к нему с неимоверной силой.

Мое мнение о генерале в корне поменялось, стоило только приехать в Шорхат задержавшегося в пути мага-строителя. Это был опытный мужчина с убеленными висками, на которого де Брау возлагал большие надежды, вверив ему строительство форта.

Мне же этот горе-строитель совсем не понравился. От чего-то возникло стойкое ощущение, будто перед тобой не человек, а голодная крыса, которая так и норовит оттяпать от тебя кусочек плоти. Хотя, признаюсь честно, вид у мастера Жегара из Вилонии был отнюдь не таким. Только внутреннее чутье меня еще никогда не обманывало, жук он и есть жук!

Любое строительство — это непомерные затраты. А тут не просто дом, а целый многоуровневый замок, часть которого, если я правильно понимаю суть желаемого королем конечного результата, должна находится вплотную к воде. Скрепя зубами должна признать, что это строительство, даже с учетом применения моей силы, было весьма дорогостоящим и я с нем вряд ли смогу справиться в одиночку.