Заплетя волосы в косу, обвязала ее темно-синей лентой и уложила вокруг головы. Поднявшись, встряхнула юбку, чтобы расправить складки, а потом взглянула на мужа.

— Если ты не поторопишься, то опоздаешь к завтраку. Придется тебе тогда ждать обеда.

— Неужели ты оставишь своего мужа голодным?

— Я — нет, — рассмеялась над его наигранно обиженным лицом, — но это с легкостью может сделать тана Руфо.

— Надо будет как-то задобрить эту женщину, ведь покушать я люблю, — неожиданно выдал Николь, машинально погладив подтянутый живот с идеально прочерченными кубиками пресса.

— Тогда поспеши, иначе все вкусненькое будет съедено без тебя.

Тут я, конечно, лукавила. Никто не сядет за стол без хозяина. Будут терпеливо ждать, пока тот не соизволит появиться в столовой. Даже я.

— Ты — самая красивая женщина на свете, — неожиданно признался Николь, вставая с постели.

Поначалу я смутилась его голого вида, а потом поняла, что мне нравится смотреть на него и восхищаться его телом.

— Надеюсь ты полюбил меня не за красоту?

— Твоя красота — это всего лишь часть тебя. Та, которая видна глазу. Но за эти месяцы я смог изучить тебя и понять, что Надэя из Шорхата владеет куда большими дарами, чем эта редкостная красота.

Это признание выбило меня из колеи. Неужели он еще до свадьбы догадался о моих способностях общаться ос стихиями?

— И когда же ты понял, что я не так проста, как кажусь на первый взгляд?

— В тот день, когда мы катались верхом, осматривая окрестности Шорхата. Ты удивительная, Надэя. Даже стихии склоняются перед тобой!

— Стихии? Ты тоже чувствуешь их?!

Широкая довольная улыбка Николь стала ответом на мой вопрос. Боже! Да мне действительно повезло оказаться на пути этого мужчины!

Николь, видя мое замешательство от его признания, попытался затащить меня обратно в постель, но я смогла увернуться и выбежать из комнаты, показав ему язык. Детская выходка, но на душе стало так спокойно и так светло, что я просто не удержалась.

Сбегая по лестнице в гостиную, я все еще слышала раскаты его хохота. Заразительного надо сказать, хохота. Не удержалась и прыснула в ответ. Настроение было просто великолепным, как и мое самочувствие.

Матушка уже ждала внизу, терпеливо вышивая очередной гобелен. Она повернулась, чтобы поздороваться со мной, и пристально посмотрела на мое лицо, в котором наверняка отражалось счастье.

Я видела, как она улыбнулась с плохо скрытым облегчением. Не удержавшись от новой проказы, подмигнула ей и, подбежав, обняла.

— Ты хорошо себя чувствуешь, дитя мое? — спросила она, будто сомневалась в увиденном.

Ей, как всегда, нужно было словесное подкрепление. Я уже привыкла столь сильной опеке с ее стороны, особенно когда эта самая опека не так-то и нужна. Но не обижалась. Материнское сердце всегда болит за своего ребенка, даже если этот ребенок не родной, а приемный.

— Прекрасно, матушка. И сразу же отвечу тебе на вопрос, который читаю в твоих глазах: да, я наконец стала женщиной!

Ее волнение и переживание не напрасны. С единением двух тел происходит не только единение двух душ, но и магии, что, сливаясь одним потоком, образует плотный кокон, дающий возможность в скором времени родить магически одаренное дитя.

Так было у матушки в первую брачную ночь, после которой она забеременела Данаром. А вот во время вторых родов, когда истинная дочь четы Сахиб решила появиться на свет, что-то пошло не так и Лейла-хатун потеряла магические способности. Иными словами, она просто выгорела, не в силах справиться с взбунтовавшейся в ней магией.

Но бывают ситуации, когда душа не желает, скажем так, дружить с другой душой, и тогда новобрачная часто испытывает сильную боль в районе груди, где сосредотачивается в человеке магический резерв. Чужая магия буквально выжигает родную и как паразит поселяется в теле женщины.

Эти случаи редки, но они имеют место быть. Особенно когда девушка еще не познала плотских утех с обычным, магически пустым, мужчиной, как в моем случае. Поэтому и переживания матушки были вполне обоснованы.

— Ты сказала ему? Он был осторожен?

Я кивнула на оба вопроса и тут же пояснила:

— Да.

Вроде бы одно простое слово, а сколько в себе несет смысла. В памяти тут же всплыла цитата великого русского писателя Максима Горького: «Чем проще слово, тем более оно точно», которую я не раз повторяла сыну, когда тот пытался юлить и утаивать правду.

Лаконичный ответ дал мне возможность увильнуть от дальнейших расспросов. Так было проще, чем объяснять обеспокоенной женщине, что я просветила Николь о своей девственности в самый последний момент.

— Он хороший человек, матушка. Ты была права.

— Ты сможешь полюбить его? Я знаю, что с ним никогда не будет так, как было с Хасибом, Надэя. Но я молюсь каждую ночь богам за твое счастье.

— Я уже его люблю, матушка! Честно! Моя любовь к Хасибу была любовью ребенка, ведь тогда я не знала, какое это может быть всепоглощающее чувство. С ним я жила как в ожившей со страниц волшебной сказке, в золотом чудесном городе. Но теперь я понимаю, что, если бы я утратила свою красоту и очарование невинности, он бы быстро ко мне охладел и стал искать новых забав. Для него я была всего лишь увлечением. Маниакальным, нездоровым. С Николь же меня связали прочные узы любви. Любви не ребенка, а взрослой женщины. Я уверена, вдвоем с ним мы сможем добиться многого, матушка, как уверена и в том, что с Хасибом подобного у меня бы не было.

Судя по довольному виду Лейлы-хатун, своими словами я смогла убедить ее в искренности своих намерений.

— Тогда, — лукаво проговорила она, — я могу подумать о мирной, спокойной старости.

Что-либо сказать я не успела, меня опередил спускавшийся по ступеням Николь.

— Вы никогда не состаритесь, матушка, — заявил он, видимо расслышав ее последние слова. Супруг подошел к матушке и нежно поцеловал ее в щеку. Так, как дарил бы поцелуй своей родной матери. — Вы позволите вас так называть, тана Лейла?

Матушка явно не ожидала таких нежностей от столь мужественного и сильного воина. Который обращается с ней не как с вынужденной приживалкой, а как с равным ему по статусу человеком.

Она удивленно посмотрела на нас и едва не расплакалась от нахлынувших чувств. Ее можно было понять, ведь она рассчитывала на иное к себе отношение.

— Да, сынок, — ответила матушка, крепко обняв Николь. — Можешь звать меня матерью.

Я с умилением смотрела на эту картину.

«Все же Лейла-хатун сильная женщина», — промелькнула в голове мысль. Смогла справиться с постигшим ее двойным горем и начать радоваться каждому новому дню.

Когда ее эмоции немного схлынули, она вдруг всплеснула руками и запричитала:

— Ну, дети мои, мы уже прилично опаздываем на завтрак. Боюсь, тана Руфо больше не будет его подогревать и нам придется есть холодную кашу.

Весело смеясь над столь сильной угрозой, мы направились в сторону столовой. Там уже ожидали нас не только пожилые учителя, но и пришедший навестить меня тан Люциус. А также несколько воинов, что сегодня были освобождены от дневной службы.

— Вижу изменения в твоей жизни пошли во благо, Надэя, — по-отчески обнял он меня и поздравил нас с Николем с созданием новой семьи.

— Благодарю, тан Люциус. Я действительно рада своему замужеству. К тому же я сама выбрала себе супруга, буквально выторговала его у Вильяма Голтерона!

— Как?! — на лице пожилого храмовника отпечаталось не только удивление, но и плохо скрытое любопытство.

Пришлось не только описать наше путешествие, но и пересказать встречу с королем. слушали буквально все, кто в это время находился в зале: учителя, войны Николя, моя охрана и даже слуги, что с любопытством толпились у входа в столовую.

Многие воины шутили и подкалывали своего генерала, но Николь лишь отмахивался от их незлых шуток, ведь только мы и матушка знаем, как нам пришлось повоевать словесно с его величеством, чтобы добиться желаемого.