Только есть в этом праве небольшая оговорка, ставшая для меня той самой пресловутой ложной дегтя в целом бочонке меда — нужно одобрение короля. Если его не будет — никто не признает мой брак действительным.

Я особо не возражала от подобных остановок. Просто мне самой дико хотелось узнать, как живут остальные знатные таны. Так сказать, изучить спрос и предложение, не отрываясь от насущных дел.

Увы, но многое, что я видела, меня не радовало. Все было уныло, серо и безлико. Их замки, как на подбор, были грязными и холодными, слуги забитыми до такой степени, что боялись лишний раз сказать слово или просто улыбнуться, а от самих хозяев порой так разило немытым телом, что хотелось просто сбежать на открытый воздух!

Пару раз на наш обоз нападали разбойники, благо с ними расправлялись настолько быстро и неожиданно, что я не успевала как следует испугаться. Нет, незаконопослушных граждан Юраккеша, которые после быстрой схватки добровольно сдавались в плен, никто не убивал, несмотря на стойкое желание Николя отрубить им головы. Но и отпускать так просто с миром никого не стали.

Мои маги сделали то, о чем я бы даже не догадалась! Они поставили их на путь истинный! Своеобразно, конечно, не без этого, зато без крови и ненужных жертв. Они просто применили к ним магическое заклинание, суть которого заключалась в невозможности применить вред постороннему. Стоит только попавшего под заклинание разбойнику только подумать или пожелать легкой наживы, как у него тут же на несколько суток отнимутся руки. Гуманный способ, ничего не скажешь, а главное действенный!

После первого такого случая я по-другому посмотрела на тех, кому посчастливилось быть купленным мной на невольничьем рынке Цаарита. Теперь стало понятно, отчего на столь сильных магов надели рабские ошейники и заблокировали магию. Это были не просто маги, это были маги-менталисты.

Данный вид магических способностей не является редкостью, многие маги могут влиять на разум постороннего человека. Кто-то сильнее, кто-то слабее, но тех, кто действительно может внушить что-то свое в чужую голову, не так уж и много. А зная предысторию краха Амира Второго, теперь не удивляюсь судьбе тех, кому посчастливилось попасться на мои глаза.

Наконец к концу четвертой недели мы смогли достигнуть конечной точки нашего пути. Ашавар встретил нас все той же суетой и толкотней. Мне даже показалось, что народу в столице прибавилось в разы. Впрочем, я не ошиблась в своих предположениях.

Вильям Голтерон объявил, что назначение наместника состоится в канун нового года. Но попридержал новость о том, кто же им все-таки будет — юраккешец из числа знатных тан или же вилониец, на которого тот мог бы положиться. Отсюда и большое число приезжих, желающих лично засвидельствовать новому ставнику короля свое почтение.

Народу была тьма. Все трактиры и постоялые дома были переполнены приезжими. Проезжая по улочкам Ашавара, я то и дело видела прибитый на стену дощечку с надписью «мест нет». Слава богу, у нас был дом, в котором жил отец во время учебного года. К огромному нашему счастью, его не успели конфисковать в пользу какого-нибудь вилонийского лорда.

Домик был небольшим и уютным. Пять спален, совмещенная со столовой гостиная, как еще тут принято было ее называть — залом, и небольшая кухня. Из служащих на сегодняшний день остались лишь старый привратник, кухарка и одна горничная. Остальные служащие решили покинуть дом, едва услышали о смерти тана Юсуфа.

Передо мной возникла дилемма. И как теперь быть? Всего пять спален, а нас то намного больше? Если мои охранники еще могут найти себе место в городе, где они могли бы переночевать, то подобного о людях генерала де Брау я сказать не могла.

Да и охрана моя вряд ли захочет оставлять меня одну, ведь от того, жива я или нет, напрямую зависит их свобода. Если я умру, то наша договоренность перестанет действовать, а значит к ним автоматически вернется и блокировка сил, и статус раба. Этого никто из них явно не желал, а по сему мне пришлось ломать голову над тем, где и как расселить столь большое количество мужчин, а главное, чем их накормить и напоить. Хотя с последним проблем как раз и не было, сушенных трав для чая у меня было предостаточно.

Ужин был простым и непритязательным: простая похлебка из тех круп, что имелись дома в наличии, хлеб, сыр, немного колотых орехов и неизменный травяной отвар. Зная моей нелюбви к спиртному, никто даже не заикнулся о вине, что вызвало большое удивление не только у кухарки, но и у старого привратника. Он-то как раз и стоял с двухлитровой бутылкой вина, не зная куда ее деть. То ли подавать к столу, то ли унести с глаз долой, пока госпожа не осерчала за его самоуправство.

Благо говорить и приказывать мне ему не пришлось. Генерал де Брау, едва увидев запыленную бутыль, приказал удрать ее восвояси и впредь не доставать, пока того не прикажет госпожа — хозяйка этого дома.

Что ж, похоже за время нашего пути генерал успел подумать над нашей ситуацией и уже успел принять для себя решение. Если это так, то мне осталось лишь убедить короля отдать имение в мои руки.

Аудиенция с королем нам назначена была на одиннадцать часов следующего дня, но по каким-то причинам ее перенесли на другой день, о чем известил всех нас прибежавший к дому служащий дворца.

Я была рада такой отсрочке. Во-первых, действительно устала во время пути и даже сон в мягкой постели не смог вернуть мне отдохнувший вид, ну, а во-вторых, у меня появился отличный шанс справить свои дела. Нужно было не только наведаться в банк, к столяру-краснодеревщику тану Сурчеку и подбросить ему новые эскизы мебели, но и пройтись по магазинам, чтобы понять, чего еще не хватает жителям этого мира. Авось в закромах моей памяти всплывет то, что сможет принести мне в будущем хоть и небольшой, но стабильный доход.

После посещения банка я осталась довольной своим счетом. Мало того, что тан Сурчек исправно выполнял взятые на себя обязательства, так еще с приходом к власти вилонийцев этот ушлый пройдоха сумел заключить несколько контрактов с наиболее представительными семействами Вилонии.

При этом цены на свою работу он загнул несусветные. Впрочем, оно того стоило. Мебель, что он изготавливал, выходила добротной и качественной. Самое главное заключалось в том, что вся мебель, изготавливаемая им местным богатеям, была эксклюзивной. Второй такой похожей не было ни у кого на свете.

Вилонийцы, как и юраккешцы, падкие на красоту, охотно расставались со своим золотом, лишь бы блеснуть перед своими знакомыми необычной покупкой, и то, что тот же самый диван можно было заказать значительно дешевле на мебельной фабрике, их нисколько не огорчало.

Такая ненужная расточительность меня всегда вводила в ступор, зато теперь приятно грела душу. Поток золотого ручейка не иссякал даже во время военных действий и мой именной счет уже успел прилично пополниться от получаемых от тана Сурчека процентов.

Вторым приятным известием стало то, что дела у королевской модистки тоже шли с огромным успехом. Не было ни дня, чтобы в ее салон не ломились знатные таны и таниты. Всем хотелось получить то чудо, которое у нее получалось благодаря магии и моим эскизам. А ведь я не скупилась на них, уезжая после похорон Хасиба, оставила ей чуть ли не два десятка рисунков с моделями платьев и нижнего белья.

К сожалению, мои бумажные обои не возымели столь сильного успеха, как я на то рассчитывала. Нет, заказы были, но не настолько большими, чтобы можно было спокойно жить на проценты от сделок по ним. Ну да ладно, за свой патент на бумажные обои я уже получила приличную сумму, а проценты — это так, на посошок, как говорится.

Я не переживала, что меня могут обмануть «бизнес-партнеры», снизив свои показатели. Магия просто не даст сделать этого, сразу же накажет виновного в нарушении магического договора самым жестоким способом — лишив оного части магических сил. А этого боялся чуть ли не каждый, кто умел пользоваться своими способностями.