Я не стала спорить и поспешила покинуть кабинет, чувствуя, как груз напряжения спадает с плеч. Выйдя из кабинета, я направилась в кухню, где меня ждал долгожданный обед. Ароматы наваристого супа и печеной курицы заново разбудили мой аппетит.

За обеденным столом я развернула свиток, оставленный хозяином. Витиеватый почерк был красивым, но вот содержание…

Читая, мои брови ползли вверх от удивления и возмущения. В обязанности управляющей входило абсолютно все: от ведения хозяйства и закупки продуктов, до ухода за садом и присмотра за домашними животными (которых, правда, пока не было). Служанка, повар, уборщица — все в одном лице. И это еще не все!

Оказывается, я должна была не только привести в порядок поместье и следить за его состоянием, но и… барабанная дробь… выполнять любой приказ хозяина, в том числе и развлекать, если прикажет! Вот только каким образом — в свитке скромно умолчали.

— Да он издевается! — возмущенно произнесла я, отбросив бумагу на стол. — Сама дура! Надо было сначала обязанности прочитать, а потом уже договор подписывать. Господи, когда я уже перестану быть этим гормонально неустойчивым существом⁈

Я была в ярости. Да он просто решил получить себе в распоряжение рабыню, а не управляющую!

— Черта с два! — твердо решила я. — Я на это не подписывалась!

Подскочив со стула, я чуть не перевернула стол и направилась в кабинет этого заносчивого индюка, полная решимости высказать ему все, что я о нем думаю.

— Милая леди, стойте! — зашелестела Корди, выпорхнув мне навстречу и тревожно кружась вокруг меня. — Не стоит злить хозяина. Это может плохо кончиться! Он очень сильный и… непредсказуемый!

— Если он сейчас же не объяснится, что это за самоуправство — выпалила я, не слушая метлу и чувствуя, как гнев закипает во мне с новой силой. — Непредсказуемой стану я! Я не собираюсь быть его девочкой на побегушках и исполнять все его прихоти!

Не обращая внимания на уговоры Корди, я решительно направилась в кабинет. Но, ворвавшись внутрь, обнаружила, что он пуст.

— Ну, конечно! — проворчала я с раздражением. — Сбежал, гад!

Выйдя в холл, я встала посредине и, сложив руки на груди, громко заявила:

— Господин Как-Вас-Там! Я требую объяснений! — крикнула я в пустоту поместья и мой голос отразился эхом от голых стен. — Я не нанималась быть вашей служанкой. Разрываем договор и я по…

Не успела я договорить, как вдруг почувствовала, что не могу произнести ни слова. Мой рот открывался и закрывался, но из него не вылетало ни звука. Я попыталась закричать, но все было тщетно. Он лишил меня голоса! В ярости я топнула ногой.

«Вот же колдун проклятый!» — зарычала я, но этого никто не услышал.

— Смелая, — раздался рокочущий голос у меня над ухом, заставив меня вздрогнуть. Я резко обернулась, намереваясь врезать этому наглому типу, но, как и следовало ожидать, рядом никого не было. Голос словно исходил из самой тьмы, окружающей меня. — Ты подписала договор, который может быть расторгнут только в том случае, если ты не выполнишь его условия.

Краем глаза я заметила какое-то движение на лестнице и повернулась туда. Он как и в прошлый раз стоял в тени так, чтобы я могла видеть лишь очертания его огромной фигуры.

Передо мной возник лист договора. На нем было все так же, как и в первый раз, кроме последних пары строчек, гласивших, что в случае нарушения мной условий договора, я должна буду выплатить ему огромную неустойку или же отработать в его поместье на протяжении пяти лет без выплаты мне жалования.

«Пять лет? Без жалования? — как же предусмотрительно он лишил меня голоса. — Да он совсем спятил!»

Клянусь, их не было в прошлый раз! За свою жизнь я составила и подписала тысячи договоров и всегда читала их внимательно.

«Этот гад их приписал!» — ругалась я про себя, сжимая кулаки до побелевших костяшек и чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу.

Я схватила свиток и попыталась его порвать, но у меня, конечно же, это не получилось.

— И где же твоя прежняя решимость, смелая? — с неприкрытой насмешкой в голосе, которая задела меня за живое, спросил господин Как-Вас-Там, медленно двигаясь по лестнице вниз.

Складывалось ощущение, что он не идет, а плывет. Я сжимала руки в кулаки в немом порыве стереть с его лица эту едкую ухмылку, которую я не видела, но чувствовала всем телом.

Вокруг меня стали сгущаться всполохи тьмы, не предвещая ничего хорошего. Я чувствовала, как воздух становится все более тяжелым и вязким, словно меня затягивает в болото.

И в момент, когда этот гад спустился достаточно, и я, наконец-то, увидела его лицо, входная дверь с грохотом распахнулась и на пороге появилась эффектная блондинка в великолепном красном платье. Ее алые губы расплылись в лучезарной улыбке.

— Малыш, я вернулась! — громко воскликнула она и ее приторно-сладкий голосок эхом разнесся по холлу.

Паулина

Ее появление было похоже на гром среди ясного неба. Все напряжение, которое только что висело в воздухе, словно испарилось, сменившись каким-то новым, еще более зловещим предчувствием. Господин Как-Вас-Там, которого я, наконец, разглядела при свете, замер на лестнице. По нему было видно, что эту гостью он не ждал.

Я, если честно, представляла его себе совсем не таким. Мне казалось, что он не показывается мне на глаза, потому что его не устраивает его внешность. Но сейчас, я, откровенно говоря, терялась в причинах этого поступка.

Черты его лица были словно высечены из камня, резкие и властные. Длинные, черные как вороново крыло, волосы обрамляли лицо, ниспадая волнами на широкие плечи. В них чувствовалась какая-то дикая сила, неприрученная и опасная.

Его взгляд… О, этот взгляд пронзал насквозь. Зеленые, словно изумруды, глаза смотрели с таким презрением и холодом, что по спине пробегали мурашки.

Поджатые губы говорили о твердом и упрямом характере, каким он, собственно говоря, и обладал, а легкая щетина на волевом подбородке придавала ему какой-то звериной привлекательности.

Но больше всего меня поразили его руки. Огромные, мускулистые, с переплетающимися венами. Руки, способные как созидать, так и разрушать.

Он стоял, скрестив их на груди, словно неприступная скала, излучая вокруг себя ауру власти и опасности. В нем чувствовалась какая-то темная, завораживающая сила, которая одновременно притягивала и отталкивала. Он был воплощением греха и искушения. И я мозжечком чувствовала, что этот мужчина принесет в мою жизнь только беды.

— Кристина, — произнес он с явной неохотой и в его голосе не было ни капли тепла. На лице читалось отнюдь не ликование, скорее, глубочайшее раздражение.— Что ты здесь делаешь?

— Как что, малыш? — расхохоталась Кристина, сверкая своими белыми зубами. Она прошла в холл, оглядывая все вокруг с презрительным видом. — Я вернулась домой! Неужели ты не рад?

Рад? Да у него чуть ли не молнии из глаз сверкают! Я наблюдала за всем этим, как за представлением в цирке, честное слово. Ярость, беспомощность, любопытство — в моей груди бушевал настоящий ураган эмоций. А сказать я не могла ничего.

«Проклятый колдун!» — выругалась я про себя и отметила едва заметную ухмылку на лице хозяина поместья, будто он услышал мои мысли.

Но ведь этого не может быть? Или может?

— Что-то ты совсем запустил наше поместье, малыш, — продолжала щебетать блонда, проводя пальчиком по пыльной поверхности перил. — Здесь паутины больше, чем в склепе моего покойного дедушки!

Она вдруг обратила внимание на меня, стоящую в холле, всклокоченную и злую, потому что ровно до ее появления я намеревалась драться с тем, кто в миллион раз сильнее меня.

— А это что за мышь? — спросила Кристина, окидывая меня надменным взглядом. — Новенькая служанка?

«Как же тебе повезло, что я не бью женщин!» — чуть ли не скрипнув зубами от злости, подумала я про себя, прожигая блонду гневным взглядом.