— Трогательно, — саркастично отозвалась я. — Настоящая отцовская любовь. Ты прямо путеводитель по токсичным отношениям. 

— Хватит! — рявкнул он и свечи вспыхнули ярче. Символы на полу начали слабо светиться кроваво-красным. — Все кончится сегодня. И все получат то, что они хотят! 

— Кроме меня, — заметила я. 

— Твое мнение не учитывается, — отмахнулся Фальконе. 

— Я заметила, — парировала я, планируя выиграть хотя бы в словесной битве. 

Он встал в центр круга, поднял руки и начал произносить слова на языке, от которого закладывало уши и сводило зубы. Воздух зарядился статикой, запахло серой и озоном. 

Я отодвинулась к стене, насколько позволили невидимые путы его магии, державшие меня на месте. 

В центре комнаты, прямо перед Сержио, пространство задрожало, как разогретый асфальт и стало вытягиваться, темнеть. Из этой черной щели что-то стало выползать. Нет, не что-то. Кто-то. 

Он вышел в мир легкой, элегантной походкой, отряхнул несуществующую пыль с рукава и огляделся. У меня отвисла челюсть.

Передо мной стоял второй Сержио. Такой же уставший, с таким же  изысканно-презрительным выражением лица. Только в глазах у этого горели не холодные искорки, а самые настоящие, веселые адские огоньки. 

— О, — выдохнула я. — Два папочки. Прямо мечта сиротки. Усыпляет бдительность. Который из вас настоящий? Тот, что продал душу, или тот, что ее купил?

Тот Сержио, что стоял за кругом, сиял от гордости. 

— Вот она! — объявил он демону, указывая на меня пальцем, словно представляя новый автомобиль. — Пропавшая чистая душа. Долг выплачен сполна. Забирай ее и давай подпишем все, как договорились: вечная жизнь, абсолютная власть… 

Демон, скопировавший его облик, неторопливо повертел головой, словно разминая шею и его взгляд остановился на мне. Адские огоньки в его глазах сузились, затем вспыхнули ярче. 

Он внимательно меня оглядел, от макушки до пят, и его взгляд задержался на моем запястье. На том самом, ничем не примечательном браслете. 

Затем демон медленно, очень медленно перевел этот взгляд на Сержио. На его лице расцвела улыбка такой сладостной ярости, что у меня по спине пробежали мурашки. 

— Серж, Серж, Серж… — демон покачал головой с неподдельным разочарованием. — Я смотрю, а ты все тот же круглый болван, только теперь еще и старый. 

Сержио поморщился. 

— О чем ты? 

— О том, что ты притащил мне не ту душу, — демон с легкостью покинул магический круг и сделал пару шагов в мою сторону. Его палец (точь-в-точь как у Сержио) указал на мою руку. — Видишь это? Нет, конечно, не видишь. Он же предусмотрительно скрыт от взгляда тупых идиотов. “Браслет истинности”. Древний артефакт. И он на ней. А знаешь, что это значит? 

Сержио молчал, его лицо начало каменеть. 

— Это значит, — демон протянул гласные, наслаждаясь моментом, — что ты, мой дорогой банкрот, приволок ко мне не просто какую-то заблудшую душу своей  дочурки. Ты приволок Истинную того самого изумрудного дракона, с чьим проклятым родом я безуспешно воюю последние триста лет! 

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей. Сержио уставился на меня, его мозг, похоже, отчаянно пытался перезагрузиться. 

— Как… Истинную? — наконец выдавил он. — Я все перепроверил! Между ними не было контакта. Они не успели! 

— А ты, мой милый, свечку что ли держал? — ехидно спросил демон. — Видимо, нет. Потому что это кольцо, — он ткнул пальцем в воздух в направлении моей руки, и на моем пальце, проступило слабое серебристое свечение, — это родовой артефакт, который дракон может надеть на палец только той, что предназначена ему судьбой. Ты не долг мне принес, ты мне дипломатический инцидент с летающей ядерной боеголовкой подкатил! 

В этот момент, как по заказу, та самая “летающая ядерная боеголовка” решила заявить о себе. Со стороны самой ненадежной стены раздался оглушительный грохот. 

Каменная кладка взорвалась внутрь комнаты, осыпав нас всех градом осколков и щебня. В проеме, затянутом клубами пыли, возникла огромная, изумрудно-черная тень. 

Когда пыль немного осела, я увидела его. Огромного, покрытого блестящей чешуей дракона, который с трудом втиснул свою могучую голову и часть плеч в разрушенное отверстие. 

— Аргайл, — еле слышно произнесла я, почувствовав, как внутри меня разливается тепло. Он жив. 

Его глаза, размером с тележное колесо, пылали знакомым зеленым огнем. Он окинул взглядом комнату: меня, двух одинаково ошарашенных Сержио, магический круг. И широко, по-драконьи, оскалился, обнажив ряды острых, как кинжалы, зубов. 

Голос Герарда, низкий, раскатистый и до краев наполненный язвительным торжеством, прогремел на всю комнату: 

— Как здорово, что все в сборе! Я так надеялся на семейный ужин.

Саша 

— Я так и знал, Александра, что с тобой будут проблемы! — демон вздохнул с такой театральной скорбью, будто я разбила его любимую вазу, а не сорвала планы по вечному рабству. 

Голос Аргайла, исходивший откуда-то сверху, пророкотал, отзываясь эхом по каменным стенам: 

— Проблемы у тебя начались, мелкий бес, когда ты решил покуситься на то, что принадлежит дракону по праву. А именно — на мою Истинную. 

Я перевела взгляд с демона на огромную драконью голову, торчащую в дыре в стене.

— Подождите-ка, — вмешалась я, поднимая руку, как на школьном уроке. — Можно вопрос от невежественной смертной? Что за мода пошла — все меня “Истинной” обзывают? Это новый вид оскорбления? Типа “ну ты и истинная дуреха”? Или тут есть какой-то скрытый смысл, вроде пожизненной гарантии на душу? 

Демон закатил глаза с таким видом, будто объяснял ребенку, почему небо синее. 

— О, претемнейшие демонята, ну конечно, она даже не в курсе, — демон ехидно хихикнул и укоризненно посмотрел на дракона, на что тот просто неопределенно пожал плечами. —  ”Истинная” — это не обзывательство, детка. Это… статус. Рок. Проклятие, если хочешь. Единственная душа, предназначенная судьбой для конкретного дракона. В данном случае для этого упрямого, вечно всем мешающего, рода Блэкторнов. 

Где-то в глубине Аргайла раздался угрожающий рык. 

— Да, не рычи ты, я еще не закончил! — отмахнулся лже-Сержио и продолжил, обращаясь ко мне: — Ты его вторая половина. Его якорь и его парус одновременно. Та, что снимает родовые проклятия просто фактом своего существования рядом. 

— Час от часу не легче, — тяжело вздохнула я. — А это можно как-то отменить? “Разыстинить”? Мне не нравится такой вариант.

— Ну, ты можешь пойти со мной добровольно, — радостно потирая руки, сказал демон. 

— Нет, ты мне тоже не нравишься! — категорично заявила я. 

Сержио, до этого молча наблюдавший за разговором, как за теннисным матчем, вдруг встрял, его лицо исказила жадная нетерпимость: 

— Хватит болтать! Забирай ее душу, как договаривались, и проваливай! У меня коронация на носу! 

Аргайл медленно, очень медленно повернул к нему свою огромную голову. Зеленые глаза сузились. 

— У тебя на носу очень большие проблемы, мой дорогой крестный! — пробасил дракон, медленно двигаясь в его сторону. 

Затем одна из его лап, размером с небольшой автомобиль, метнулась вперед, горе-папаша отступил назад и выставил вперед завещание, крикнув: 

— Ты не посмеешь! Завещание у меня! А значит и корона тоже моя! 

Аргайл устало закатил глаза.

— Как же вы меня все утомили с этим чертовым завещанием и своей мышиной возней вокруг трона! — фыркнул дракон. — Открой и прочитай. 

Сержио не сразу понял, что огромный зеленый ящер обращается к нему, но потом все-таки сообразил и развернул пергамент. 

Я внимательно наблюдала за реакцией Фальконе, Аргайл чуть ли не зевал от скуки, а демон с любопытством заглядывал Сержио через плечо. 

— Что? — возмутился горе-папаша, удивленно подняв глаза на дракона. — Не может быть!