Глупая, наивная девчонка. Она ведь совершенно не представляет, во что ввязалась. Но что-то в её бунтарском духе, в её откровенной язвительности, в её абсолютной незащищенности, заставляет меня… испытывать странное, почти забытое чувство — изумление. Удивление тем, что в этом мире еще остались такие наивные души.

Я понимал, что это глупо. Опасно. Она — всего лишь мимолетное влечение, способ хоть ненадолго отвлечься от тошнотворной рутины. Я не могу позволить себе привязаться. Слишком много сил и времени было потрачено на достижение цели, чтобы какая-то женщина могла сбить меня с пути.

Но, признаюсь, меня терзало любопытство: что же она выкинет дальше? Как будет выкручиваться из той паутины, в которую попала? Как будет злиться и огрызаться, пытаясь меня перехитрить? Игра началась. И эта игра не на шутку взбудоражила то, что я так усердно подавлял годами.

Тяжелые двери кабинета распахнулись, вырывая меня из этих неуместных, но таких привлекательных размышлений, впуская волну приторных духов и… Кристину.

— Малыш, — проворковала она фальшиво-покладистым голоском, вязко растягивая слова. — Ты ведь уже успокоился? Зачем ты так громко на меня кричал еще и при этой…? Извиниться не хочешь?

Я скривился, передернув плечами, словно от прикосновения к чему-то гадкому. Кристина. Назойливая, как муха, прилипшая к меду. Предсказуемая до тошноты.

Её настойчивое желание затащить меня под венец было настолько очевидным, что вызывало лишь отвращение. Я видел её насквозь. Видел её амбиции, её жажду власти, её умело скрываемую ледяную душу.

Как только её предыдущая партия перестала быть выгодной, она тут же прискакала обратно. Я всегда поражался таким женщинам, как она — расчетливым, беспринципным.

Уверен, это она помогла Паулине вылететь в окно. У Кристины никогда не хватало сил и терпения выдерживать конкуренцию честно.

— Нет, — отрезал я, не удостоив её и взглядом. — Уходи.

Лицо Кристины исказилось от целой гаммы чувств: обида, злость из-за того, что её план трещит по швам, раздражение от необходимости унижаться ради достижения цели, отвращение ко мне, который до сих пор не пал к её ногам, и зависть. Зависть из-за того, что мое внимание приковано не к ней.

— Да как ты смеешь⁈ — взвизгнула она, чуть ли не подпрыгивая от возмущения. — Я — твоя будущая жена! Мы столько пережили вместе! Помнишь, как мы тайком сбегали из поместья на танцы в город? Как ты подарил мне то изумрудное колье на годовщину нашего знакомства? Или ты уже все забыл, малыш⁈

Я устало вздохнул и потер переносицу. Изумрудное колье… То, которое я подарил ей, чтобы она перестала ныть о том, что я совсем не уделяю ей внимания. Танцы… На которые я пошел, только чтобы избежать скандала с отцом. Эти воспоминания вызывали у меня лишь желание поскорее выпить чего-нибудь крепкого.

— Видят боги, я так сильно не грешил! — ехидно отозвался я, демонстративно разведя руки в стороны. — Уйди, Кристина. Ты мне мешаешь. И перестань говорить о том, чего никогда не было. Не было никаких «мы»! Был мой отец, желающий меня поскорее пристроить, ты и твоя навязчивая идея выйти за меня замуж. Меня из этого уравнения вычти, пожалуйста, и больше не приставай ко мне с этим!

— Так вот ты как заговорил? — зашипела Крис, наконец-то, показывая свое истинное лицо. — Это все из-за нее, да? Из-за этой серой мыши, непонятно откуда взявшейся в твоем доме?

— Я сказал оставить меня в покое, — угрожающе поднимаясь из-за стола, начал я. — А не строить своих дурацких предположений. В этих предложениях даже буквы разные, поэтому ступай, Кристина, не доводи до греха.

— Я это так не оставлю! — Кристина сжала кулаки, её глаза метали молнии. Но меня это не тронуло. Я отвернулся, давая ей понять, что разговор окончен. — Ты еще пожалеешь об этом!

— Вон! — рыкнул я и она пулей вылетела из кабинета, хлопнув дверью так, что содрогнулись стекла в окнах. И я снова остался в одиночестве. — Сразу надо было так сделать.

Время тянулось мучительно медленно. Я просматривал отчеты, отдавал распоряжения, но мысли неумолимо возвращались к Паулине.

Что она сейчас делает? Какие нелепые идеи у неё в голове? Как она собирается меня развлекать? Уголки моих губ приподнялись в усмешке. Мне было интересно.

Искренне интересно. И это пугало больше всего. Вот уж не думал,что когда-нибудь заново испытаю это чувство. Она ведьма — не иначе, раз смогла так быстро завладеть моими мыслями.

Эти рассуждения одновременно злили и будоражили и чтобы хоть как-то отвлечься, я решил проверить почту.

То, что я там нашел, привело меня в еще больший восторг. Письмо с до боли знакомой гербовой печатью.

Развернул. Пробежал глазами по строкам. И медленно, очень медленно, на моем лице расцвела хищная, предвкушающая улыбка. Долгожданные новости.

— Как вовремя… — потирая руки друг об друга, сказал я вслух самому себе.

За дверью послышалась какая-то возня и я уже было подумал, что Кристина решила вернуться и предпринять еще одну попытку, но потом дверь отворилась и в комнату спиной вперед вошла Паулина.

«Стоит ли говорить, что смотрел я вовсе не на спину?» — усмехнулся я своим мыслям.

Она повернулась и я увидел, что руки у нее были заняты подносом с ужином. За всеми этими разборками, я и не заметил, как пролетело время. Ну что ж? Так даже лучше — не буду долго мучится предвкушением.

Она смотрела на меня с нескрываемым презрением, всем своим видом показывая, что ей противна сама мысль о том, что придется выполнять обозначенный мною приказ. Но назад пути не было. И другого выхода тоже.

Паулина медленно обошла стол и поставила передо мной ужин.

— Извольте откушать’c, господин… — елейным голосочком проворковала она, который шел в категорический разрез с ее выражением лица.

— Пахнет аппетитно, — заметил я, вдыхая аромат принесенного блюда и беря столовые приборы. — Ты уже решила, как будешь меня развлекать?

— Одну минуту… — подняв вверх свой изящный указательный пальчик, сказала Паулина и скрылась за дверью.

Я хмыкнул и стал есть, в полной уверенности, что она просто-напросто сбежала, тем самым устроив мне бойкот.

Но через мгновение, она вернулась обратно в какой-то невообразимой шляпе на голове и с гитарой в руках, а рядом с ней стояла хранительница поместья метла Корделия в каких-то лохмотьях.

— Что за…? — только и успел спросить я, нахмурив брови.

Громко брякнув по струнам, абсолютно не попадая в ноты, Паулина громко сообщила о первом номере развлекательной программы:

— Песня! — я чуть вилку не выронил от неожиданности.

Паулина

Не спрашивайте, как эта поистине гениальная идея возникла в моей голове. Серьезно, иногда я сама удивляюсь своим спонтанным выходкам.

— Саня, ты уверена, что нам действительно стоит это делать? — взволнованно прошептала Корди, когда мы с ней рылись в кладовке за кухней, выискивая реквизит для моего «выступления».

Метла, конечно, существо мало артистичное, но в роли моральной поддержки вполне себе годилась.

— Барин не уточняли’с, как именно его следует развлекать, — неопределенно пожала плечами я, примеряя найденную в груде хлама старую шляпу с перьями.

В зеркале отражалась та еще клоунесса.

— Боюсь, он нас за такое четвертует, — продолжала причитать Корделия, занудно поскрипывая прутьями.

— С тобой он точно ничего не сделает, — отмахнулась я, закатывая глаза. — А мне, если честно, терять уже нечего. Если не хочешь участвовать, я все пойму.

Корделия немного помолчала, будто взвешивая все «за» и «против». Но, видимо, искушение нарушить правила пересилило её природную трусость.

— Я слишком долго существую в этом доме, чтобы отказывать себе в подобном зрелище, — наверняка гордо вскинув несуществующую голову, решительно ответила Корделия, размашисто взмахнув своими прутьями. Кажется, метла даже расправила плечи.