Вот оно. Всегда есть подвох. Завещание. Значит, не только Герарду и Тристану оно нужно. В его глазах не было ни тени былого тепла, лишь холодный, расчетливый блеск. Мои пальцы непроизвольно сжались.

— Оно не у меня, — соврала я, стараясь выглядеть как можно более убедительно. — Оно… у Герарда.

Фалконэ усмехнулся. Жестко, без всякой теплоты.

— Не нужно меня держать за дурака, Паулина. Я знаю, что завещание находится у тебя. И я знаю, как важно оно для Герарда.

Его тон изменился. Теперь в нем появилась угроза, еле слышная, но от этого не менее осязаемая.

— Ты же не хочешь, чтобы я начал действовать… другими способами? — его взгляд заострился. Он стал похож на сокола, который приметил добычу и уже целился ее схватить. — Ведь если ты не отдашь его добровольно, мне придется забрать его иначе. И поверь, мои методы будут… весьма неприятными для такой нежной леди, как ты.

Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок. Этот человек не шутил. Он был опасен. 

— Герард забрал его, как только понял, что завещание у меня, — попыталась я играть до конца, изображая невинное недоумение. Но внутри меня все кричало: беги!

Мужчина лишь покачал головой, и в его взгляде мелькнуло неприкрытое разочарование, смешанное с решимостью.

— Я хотел по-хорошему, Паулина. Правда хотел. Но, похоже, Тристан прав и ты, действительно бракованная, раз у тебя абсолютно отсутствует инстинкт самосохранения. 

Он сделал шаг назад и его фигура начала расплываться, словно тающий туман. Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, но он уже исчез. 

На его месте, словно из ниоткуда, появились двое. Двое огромных, грязных мужчин с лицами, изрезанными шрамами и откровенно бандитскими ухмылками. 

— Какая красивая ледя, — сально хмыкнув, потер руки друг об друга тот, что бы повыше. — Эй, Рон, у тебя когда-нибудь была такая? 

— Не-ет, — протянул второй, чуть ли не облизываясь, глядя на меня. 

Они были облачены в грубую кожу и вооружены дубинками. 

— На женщину с будинками? — спросила я, укоризненно глядя на них и пытаясь скрыть страх. — Самим то не стремно? 

— Слышь, Рон, — смачно сплюнув, ответил первый. — А она права. Зачем мне деревянная дубинка, если у меня есть своя: горячая и твердая. 

“Твою мать, меня сейчас стошнит от отвращения!” — еле сдерживая рвотный позыв,подумала я про себя.  

Один из них, с широкой ухмылкой, сделал шаг ко мне, но не успел он и руку поднять, как раздался яростный рык, а затем — глухой удар.

Прямо передо мной, словно материализовавшийся из воздуха, стоял Герард. Его волосы разметались, глаза горели яростью, а на его лице была такая гримаса, что я впервые за все время нашего знакомства испугалась его по-настоящему. И одновременно с этим почувствовала предательское волнение внизу живота. Очень вовремя, конечно. 

— Руки прочь! — прорычал он, и в его голосе сквозила смертельная угроза, приправленная едким сарказмом. — Приставать к своей управляющей могу только я! 

Второй бандит попытался нанести удар Герарду сбоку, но тот с невероятной скоростью увернулся, перехватил его руку и с хрустом вывернул. Громкий вскрик боли заставил меня вздрогнуть. Герард оттолкнул его и тот рухнул на кучу сена, держась за неестественно выгнутую конечность.

Первый бандит, оправившись от шока, набросился на Герарда с дубинкой. Мой спаситель лишь презрительно усмехнулся.

— Какой примитивный подход, — проворчал он, легко уворачиваясь от удара, а затем одним точным движением кулака отправил громилу в глубокий нокаут. Тот упал, как мешок с картошкой.

Герард оглядел поверженных бандитов, затем медленно повернулся ко мне. В его глазах все еще горел гнев, но он постепенно сменялся чем-то другим — смесью облегчения и… беспокойства.

— Пошли, — сказал он, хватая меня за руку и я, все еще дрожащая от пережитого шока, позволила ему увести себя с конюшни. Он практически тащил меня по улицам, не обращая внимания на редких прохожих.

Мы вернулись в поместье, где Герард провел меня прямо в гостиную. Его хватка была крепкой, но не причиняла боли. Когда он отпустил мою руку, я заметила, как тяжело он дышит, а его взгляд не отрывается от меня.

— Нам нужно серьезно поговорить, — произнес он и я поняла, что эта беседа не будет легкой. Совсем не легкой.

Паулина 

Дверь в гостиную захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, содрогнулись стены. Герард отпустил мою руку, будто обжигаясь, и резко развернулся ко мне. Его лицо было бледным от сдержанной ярости, а глаза метали молнии. Он был похож на грозовую тучу, готовую разрядиться молнией прямо в мою непутёвую голову.

— Объясни, — его голос был низким и опасным. Он не кричал. Это было хуже. — Объясни мне, каким блестящим умозаключением ты руководствовалась, когда решила в одиночку, отправиться на свидание черт знает с кем? Ты хоть понимаешь, что не успей я вовремя, то собирал бы тебя по частям на этой гребаной конюшне? Или тебе мало того, что ты и так уже дважды чуть с жизнью не попрощалась?

— Трижды, — машинально поправила я Блэкторна, вспомнив свою ночную борьбу с убийцей. 

— Боги, Паулина! — возмутился дракон. — Ты вообще в курсе, что такое инстинкт самосохранения?

Я почувствовала, как закипаю. Страх и благодарность за спасение мгновенно испарились, смытые волной праведного гнева.

— Я живу с тобой под одной крышей, — выпалила я, задирая подбородок. — По-моему, и так очевидно, что с инстинктом самосохранения у меня явные проблемы! И вообще, я что, твоя собственность? Я пошла туда, потому что никто, и в частности ты, не соизволил мне ничего внятно объяснить! 

Я играла с огнем. Дергала за хвост разъяренного дракона и где-то на подкорке понимала, что мне это даже нравится. Создавалось ощущение, что я не безразлична этому большому и сильному мужчине и эта мысль разливалась теплом внутри грудной клетки. 

Но это не отменяло того факта, что пришло мое время бояться за себя, потому что вид моего работодателя не предвещал ничего хорошего. 

— Итак, — тяжело выдохнув и сжав руки в кулаки, Герард прозвучал низко и опасно, словно затаившийся зверь готовящийся к прыжку. — Давай, начнем с самого простого. Кто он?

Я открыла рот, чтобы выпалить имя «Сержио Фалконэ», но… ничего не произошло. Горло сжалось в непроходимый спазм, язык будто онемел и стал ватным. 

Я попыталась снова — лишь беззвучный выдох. Ужас, холодный и липкий, пополз по спине. Герард уже однажды забирал у меня голос и там не было таких ощущений. На какое-то мгновение мне даже показалось, что если я и дальше буду пытаться выговорить имя этого мужчины, то задохнусь. 

— Что? — Герард сделал шаг вперед, его взгляд стал пристальным и жестким. — Не хочешь говорить? Или не можешь?

Я отчаянно закивала, тыча себя пальцем в горло и делая беспомощный жест руками, пытаясь объяснить. Слезы от бессилия и ярости выступили на глазах.

— Печать молчания? — угадал он, и его ярость мгновенно сменилась ледяной концентрацией. Он подошел вплотную, его пальцы аккуратно обхватили мой подбородок, заставляя меня поднять голову. — Покажи.

Его прикосновение обожгло, но я не сопротивлялась. Он всматривался в мои глаза, будто ища в них следы чужой магии.

— Черт, — выругался он тихо, отпуская меня. — Я не вижу оков. Это что-то тоньше. Глубже.

Его беспомощность лишь подлила масла в огонь моего собственного отчаяния, которое быстро перерастало в гнев. Да, сколько можно то?

— И это всё?! — вырвалось у меня. Я оттолкнула его в грудь, но он даже не пошатнулся. — Ты тащишь меня сюда, требуешь ответов, а когда я не могу их дать, просто разводишь руками?! Какой толк с тебя, кроме как ломать двери и крушить мебель?!

Его глаза вспыхнули. Он снова наступал, оттесняя меня к стене, и теперь мы дышали в унисон — тяжело, прерывисто, нос к носу.

— Толк? — прошипел он и его дыхание обжигало мои губы. — Толк в том, что я вытащил тебя из той конюшни, где над тобой надругались бы эти два урода! И возможно даже придумаю, как снять с тебя эту чертову печать , если ты перестанешь орать на единственного человека, который не хочет тебя видеть мертвой!