— О чем ты? — в его голосе прозвучала осторожность.

— О детях, конечно, — я обернулась, наблюдая за его реакцией. — Что, если проблема в том, что ты просто не способен стать отцом? Что, если твои сперматозоиды, Тристан, не способны сформировать из себя полноценное дитя?

Его лицо побагровело от поднимающейся ярости.

— Следи за тем, что говоришь, Паулина, — процедил он, сжимая руки в кулаки. Слава Богу, что не на моей шее.

— Я и так слишком долго берегла твою неокрепшую детскую психику от правды, — подняв руки в протестующем жести, ответила я. — За что, собственно, и поплатилась.

— Я — дракон! Я не могу быть бесплодным! — взревел он, схватив меня за плечи.

«Кто? Дракон? — удивленно вскинула брови я. — И это я то умом тронулась? Ладно, я обдумаю это позже».

— В первую очередь, ты — мужчина, Тристан, — демонстрируя показное спокойствие, ответила я, хотя внутри меня всю перекосило от того, что я назвала его мужчиной. — А у мужчин иногда бывают сбои.

— Или ты сейчас же закроешь свой рот… — сильнее сдавливая мои плечи, буквально впиваясь в них пальцами, прошипел этот неуравновешенный.

— Или что? — я не стала вырываться, глядя ему прямо в глаза. — Правда слишком болезненна? Представляешь, что скажут в обществе, когда узнают? Великий лорд Тристан Хантингтон оказался никчемным мужичком, который не способен продолжить род!

Его хватка чуть ослабла. Я видела, как в его глазах бушевала ярость, которую он пытался контролировать.

— Ты… ты не посмеешь, — прохрипел он.

— Посмею, — твердо сказала я, высвобождаясь из его рук. — Если ты выставишь меня из дома как опозоренную жену, которая не смогла родить наследника, я расскажу всему Вальдхейму правду. О том, что настоящая причина нашего бездетного брака — это твое мужское бессилие.

Тристан отступил на шаг, качнувшись, словно от удара.

— У тебя нет доказательств…

— А они мне и не нужны, — усмехнулась я. — Достаточно сомнения. Сплетни в высшем обществе распространяются быстрее чумы. Особенно такие пикантные. Сколько дам ты пытался соблазнить до брака со мной, Тристан? И ни одна не забеременела. Интересное совпадение, не правда ли?

Он молчал, тяжело дыша. Я видела, как в его голове лихорадочно работает мысль, ищет выход из этого тупика.

— Чего ты хочешь? — тихо процедил он сквозь зубы наконец.

— Развод, — без колебаний ответила я. — Тихий, цивилизованный развод. Без грязных обвинений с твоей стороны. Ты объявляешь, что мы не сошлись характерами, обеспечиваешь меня достойным содержанием и я исчезаю из твоей жизни навсегда.

— И взамен?

— Взамен твоя репутация остается незапятнанной. Никто не узнает о твоей… проблеме.

Тристан прошел к камину, оперся руками о каминную полку. Плечи его дрожали — то ли от ярости, то ли от отчаяния.

— Ты не понимаешь, о чем просишь, — глухо проговорил он.

— Понимаю лучше, чем ты думаешь, — тихо ответила я, доставая из-под корсета завещание.

Он обернулся на шорох бумаги и увидел в моих руках документ. Лицо его стало пепельным.

— Ты читала… — это не был вопрос.

Я едко улыбнулась в ответ и кивнула, давая понять, что я все знаю.

— Тихий развод или громкий позор, — выдвинула я свой ультиматум низким твердым голосом. — Выбирай, Тристан!

Паулина

Вера в то, что я переживу эту ночь, оказалась столь же наивной, как вера в единорогов, танцующих под луной. Но вопреки моим планам бдительности, коварный сон, подкупленный дневным стрессом и усталостью чужого тела, все же утащил меня в свои цепкие объятия.

Проснулась я от удушающей боли. Кто-то с остервенением давил на мое лицо подушкой, лишая воздуха. Паника взметнулась в груди, как стая перепуганных птиц, но быстро уступила место злости. Я отчаянно брыкнулась, царапая воздух в попытках зацепиться хоть за что-то. Адреналин взвился, давая силу, которой я не ожидала. Наконец, с диким рыком, я вывернулась и оттолкнула нападавшего.

Он (или она?), свалился с кровати, но тут же вскочил и снова бросился на меня. Завязалась отчаянная борьба. В полумраке комнаты мелькали лишь силуэты, сливаясь в единое, хаотичное движение.

Мои пальцы впивались в мягкую ткань накидки, пытаясь оттолкнуть нападавшего. Он был сильнее, тяжелее, но отчаяние давало мне силы.

С молчаливым упорством я собрала остатки воли и толкнула его изо всех сил. На этот раз ему не удалось удержаться. Он рухнул на пол, раздался глухой удар. В темноте я не разглядела, обо что он ударился, но этот звук дал мне надежду на спасение.

Не раздумывая ни секунды, я схватила саквояж, собранный Мартой, и бросилась к окну. С трудом распахнув тяжелую раму, я выглянула наружу и быстро оценила обстановку.

Второй этаж — высоко, но не смертельно. Было дело я и с третьего по водосточной трубе спускалась.

Подобрала юбки платья, чтобы не зацепиться, перелезла через оконный проем и прыгнула вниз, больно ударившись коленями о землю. Не обращая внимания на боль, я вскочила и понеслась прочь, в сторону леса, надеясь, что его мрачные дебри станут моим спасением.

Лес встретил меня запахом прелой листвы и сырой земли. Луна едва пробивалась сквозь плотные кроны деревьев, рисуя на земле причудливые тени. Я быстро шла, то и дело оглядываясь и молясь о том, чтобы ночного гостя вырубило тем глухим ударом до утра, а может и на всю жизнь.

Спотыкаясь о корни и отмахиваясь от веток, я вслушивалась в каждый шорох, потому что диких зверей тоже никто не отменял.

— Ну что, белки, привет, — прошептала я, увидев двух маленьких зверьков, наблюдавших за мной с небольшого пенька. — Не ждали гостью в столь поздний час? Надеюсь, тут у вас не так опасно, как в том проклятом доме.

Животные, казалось, в ответ забавно пискнули и припустили бежать прочь.

— И правда, чего вам бояться, — продолжала я, подбадривая себя. — Вас-то никто подушкой не душил. Хотя, может, вы друг друга орехами до смерти забиваете? Кто ж знает ваши лесные забавы…

К рассвету я вышла к небольшой деревушке. Домики были слегка покосившиеся, но вполне добротные. Чувствовалось, что здесь есть жизнь. На веревках сушилось белье, из пары дворов доносились звуки различной домашней скотины.

Я присела недалеко от входа в деревню на небольшой пенек, чтобы перевести дыхание и очень бы, конечно, хотелось съесть пирожок, но его у меня, к сожалению, не было, поэтому я просто стала ждать, когда запоют первые петухи, если они тут есть, конечно.

Ждать пришлось недолго и когда на крыльцах ближайших домов показались люди, я зашла в деревню и попыталась найти того, кто мог бы приютить меня на ночь, предложить работу, но все мои поиски были тщетны.

«Да уж, не густо», — вздохнула я про себя, погладив, вальяжно прошедшего мимо, упитанного кота, который судя по важному виду был старостой этой деревни, не меньше.

Наконец, одна старушка, сидевшая на лавочке у своего дома, смерив меня подозрительным взглядом, спросила:

— Работу ищешь?

Я кивнула в ответ.

— В поместье Блэкторн управляющая требуется, — кашлянув, проскрипела она. — Да только туда никто не идет. Говорят, хозяин там — зверь, а не человек. Мрачный, суровый, всех держит в страхе.

— Знаешь, бабуля, вряд ли я встречу кого-то зверее, чем мой муж, — хмыкнув, заметила я.

Старушка посмотрела на меня с каким-то глубоким пониманием проблемы, кивнула чему-то в своей голове и сказала:

— Оно вон за тем холмом. Сразу найдешь, не ошибешься.

— Блэкторн, значит… — повторила я, мысленно взвешивая все «за» и «против». Вариантов у меня все равно не было. Рискнуть стоило.

Я поблагодарила ее и отправилась за холм.

Поместье возвышалось над округой, словно мрачный замок из сказки. Высокие стены, узкие окна, заросший плющом фасад — все говорило о запустении и унынии. Ворота были распахнуты настежь, словно приглашая войти.

Никого не встретив, я вошла во двор и направилась к главному входу. Постучалась. Но дверь оказалась не заперта и отворилась от моего прикосновения. Толкнув ее, я оказалась в огромном, темном холле. Пыль лежала толстым слоем на мебели, паутина свисала с потолка.