* * *

Вечером я сидела в кабинете, перебирая бумаги. Эдмунд принёс письмо из Министерства — короткое, официальное: «Ваше дело закрыто. Желаем удачи в новом мире».

Я перечитала его несколько раз, потом отложила.

— Всё? — спросил Элиас, входя.

— Всё.

— Не жалеешь?

— Ни капли.

Он сел рядом. Мы смотрели на огонь в камине, и я чувствовала, как его рука лежит на моей.

— Влада… Я хочу, чтобы ты знала. Я никогда не думал, что буду счастлив. А теперь…

— Что?

— А теперь я счастлив. Каждый день. С тобой.

Я повернулась к нему.

— И я.

Он улыбнулся. И в этой улыбке было всё — и обещание, и надежда, и любовь.

Мы сидели в кабинете, обнявшись, и я чувствовала, как дом вздыхает, как лес шумит за окном, как бьётся сердце Элиаса.

И это было моё. Навсегда.

— Элиас, — сказала я.

— Да?

— Аня спросила про свадьбу.

— Спросила.

— И что ты думаешь?

Он помолчал. Потом взял мою руку, поднёс к губам.

— Я думаю, что когда всё успокоится… когда мы будем уверены, что опасность миновала… когда ты будешь готова…

— Я готова.

Он посмотрел на меня. В его глазах горело золото.

— Тогда, — сказал он, — я сделаю тебе предложение. По-настоящему. Со всеми положенными рилами церемониями.

— А если я не хочу церемоний?

— Тогда без церемоний. — Он улыбнулся. — Главное, чтобы ты сказала «да».

— Скажу.

— Уверена?

— Уверена.

Он поцеловал меня. И в этом поцелуе было обещание. Навсегда.

* * *

Утром я проснулась от того, что кто-то прыгнул на кровать.

— Вставай! — закричала Аня. — Солнце уже высоко! А ты всё спишь!

— Я не сплю, — пробормотала я, открывая глаза.

— Врёшь. Ты спала.

— Уже нет.

— Тогда идём завтракать! Фьелла испекла новые блинчики! С вишней! А Микель обещал научить меня морозить компот!

— Иди, я сейчас.

Аня выбежала, а я осталась лежать, глядя в потолок. Дом гудел, лес шумел, и я чувствовала, как внутри разливается тепло.

Я встала, умылась, оделась. Посмотрела в зеркало — на меня смотрела женщина с пшеничными волосами, в простом платье, с золотистым отливом в глазах. Хозяйка Сердца Леса. Попаданка. Владислава Арсеньева.

Я улыбнулась своему отражению.

— Ну что, — сказала я. — Живём дальше.

И пошла завтракать. К своей семье. К своему дому. К своей жизни.

Прошло три недели.

Три недели, наполненных солнцем, тишиной и странным, непривычным спокойствием. Я просыпалась каждое утро от того, что дом вздыхал, открывал окна, впуская свежий воздух, и начинал новый день. Призраки суетились внизу, готовя завтрак, Аня носилась по коридорам с Микелем, и где-то в глубине здания зельевар что-то взрывал с завидным постоянством.

Я привыкла к этому ритму. К шуму, к суете, к вечному беспорядку, который почему-то казался мне уютным. Я привыкла к тому, что Ларитье каждое утро пил кофе в столовой и делал вид, что читает газету, хотя на самом деле смотрел на меня. Я привыкла к тому, что Аня называла меня «мама» — сначала случайно, потом всё чаще, а потом перестала замечать, что говорит это слово.

— Мама, — сказала она сегодня за завтраком, протягивая мне тарелку с блинчиками. — Возьми.

Я взяла. И ничего не сказала. Только посмотрела на Ларитье, и в его глазах было что-то такое, от чего у меня перехватывало дыхание.

— Ты не против? — спросила Аня, заметив наш взгляд.

— Чего? — не поняла я.

— Что я тебя так называю.

Я поставила тарелку, обняла её.

— Я рада, — сказала я. — Очень.

— Тогда хорошо, — она уткнулась носом мне в плечо. — Потому что я уже привыкла.

* * *

После завтрака ко мне пришёл Эдмунд.

— Госпожа, — сказал он, материализуясь у моего стола, — я хотел обсудить с вами одно дело.

— Какое?

— Призраки. Те, что остались. Аделаида, Грег, Фьелла, Патрик. Они хотели бы… — он помедлил, — стать частью дома. Навсегда.

Я отложила бумаги.

— А разве они не часть?

— Не совсем, госпожа. Сейчас они привязаны к Сердцу. Но привязка эта временная. Когда-нибудь Сердце может отпустить их. А они хотят остаться.

— Остаться? Но вы же все хотели упокоиться.

— Не все, — Эдмунд покачал головой. — Некоторые из нас поняли, что здесь их дом. Они не хотят уходить.

Я смотрела на призрака и видела в его глазах что-то, чего раньше не замечала. Спокойствие. Принятие.

— Ты тоже? — спросила я.

Он помолчал.

— Я уже давно сделал свой выбор, госпожа. Когда вы появились. Когда дом ожил. Я понял, что не хочу уходить.

— Но ты же смотритель Сердца. Ты всегда был здесь.

— Был. Но теперь я здесь потому, что хочу. А не потому, что должен.

Я встала, подошла к окну. Лес шумел, и в этом шуме мне слышалось что-то похожее на одобрение.

— Хорошо, — сказала я. — Я поговорю с Сердцем.

— Спасибо, госпожа.

Эдмунд исчез, а я осталась стоять у окна, чувствуя, как дом гудит. Он был доволен.

* * *

Я спустилась в холл. Элиас ждал меня у лестницы.

— Ты говорил, что Сердце дома — это не просто магия, — сказала я. — Что оно живое.

— Живое, — кивнул он. — Оно чувствует, думает, принимает решения.

— И может связать призраков навсегда?

— Может. Если захочет.

— Как мне его об этом попросить?

Элиас посмотрел на меня. Улыбнулся.

— Ты уже просишь. Каждый день. Каждым своим действием. Сердце слышит тебя.

— Этого достаточно?

— Достаточно.

Я закрыла глаза. Дом гудел, и в этом гуле я слышала нечто большее, чем просто вибрацию стен. Я слышала голос. Старый, мудрый, немного усталый.

«Они хотят остаться», — сказала я мысленно.

Дом молчал. Потом вздохнул.

«Я знаю».

«Ты согласен?»

Долгое молчание. Я чувствовала, как он колеблется.

«Они заслужили покой, — сказал дом наконец. — Я не имею права их держать».

«Они не хотят покоя. Они хотят быть здесь».

И снова тишина. Я ждала, чувствуя, как напряжён Ларитье, стоящий рядом.

«Хорошо, — сказал дом. — Пусть остаются. Но это их выбор. Они должны знать, что пути назад не будет».

Я открыла глаза.

— Он согласен, — сказала я Эдмунду, который появился рядом. — Но вы должны знать: пути назад не будет.

— Мы знаем, госпожа, — призрак поклонился. — Мы выбираем этот дом. Навсегда.

* * *

Вечером мы собрались в холле. Все призраки, которые остались, стояли полукругом, и даже Микель пришёл, хотя он уже почти не появлялся в доме, проводя время в лесу.

— Вы уверены? — спросила я.

— Уверены, — ответила Аделаида. — Здесь наш дом. Наша жизнь. Мы не хотим уходить.

— Даже если никогда не сможете упокоиться?

— Даже тогда, — кивнул Патрик. — Мы уже упокоились. Здесь. С вами.

Я посмотрела на Элиаса. Он кивнул.

Я подошла к центру холла, подняла руку. Дом гудел, и я чувствовала, как Сердце откликается. Тёплый свет разлился по комнате, окутывая призраков.

Они становились ярче. Плотнее. Почти настоящими.

— Теперь вы часть этого дома, — сказала я. — Навсегда.

Аделаида подошла ко мне, взяла мою руку. Её пальцы были почти тёплыми.

— Спасибо, госпожа.

— Не за что, — я улыбнулась. — Добро пожаловать домой.

* * *

После ритуала мы с Элиасом вышли в сад. Лес шумел, и в этом шуме я слышала знакомые голоса.

— Ты устала? — спросил он.

— Немного, — призналась я. — Но это хорошая усталость.

— Ты сделала их счастливыми.

— Они сделали счастливым меня.

Мы шли по дорожке, держась за руки. Луна светила, и её свет отражался в листьях, в траве, в глазах Элиаса.

— Влада, — сказал он. — Я хочу тебя кое о чём спросить.

Я остановилась, повернулась к нему.