Мы спустились на первый этаж, и я сразу услышала знакомый голос:

— Я требую, чтобы меня пустили в лес первой! У меня важнее всех причины!

Аня. Кто же еще.

— Пошли, — вздохнула я. — Знакомиться.

* * *

Столовая встретила нас привычным уже бедламом. Аня топала ногами перед Ларитье, который невозмутимо пил кофе и даже бровью не вел. Сестры Камрит сидели в углу и с интересом наблюдали за представлением. Прима с мальчиками занимала противоположный угол и делала вид, что ее это не касается, хотя было заметно, что еще как касается. Бойль в очередной раз пытался справиться с вилкой и проигрывал.

— А вот и я! — объявила я, входя. — И с гостем. Аня, знакомься. Это Микель. Он призрак. Он будет с тобой дружить.

Аня перестала топать и уставилась на Микеля. Микель уставился на Аню.

— Призрак? — переспросила Аня.

— Угу, — кивнула я. — Ему лет пятьдесят где-то, но выглядит на пять. В лесу заблудился. Будет жить у нас.

— Он что, теперь мой брат? — Аня подозрительно прищурилась.

— Нет, — я усмехнулась. — Он просто друг. А брат у тебя вон тот, с кофе.

Ларитье поперхнулся. Аня фыркнула, но посмотрела на Микеля уже с интересом.

— А он умеет сквозь стены ходить?

— Умею, — робко сказал малыш.

— А пугать?

— Не-а. Я не умею пугать. Только морозить.

— Морозить — это круто, — заявила Аня. — Будешь мне летом компоты охлаждать. Пошли, покажешь, как сквозь стены ходить? А то эти взрослые такие зануды, сил нет.

Микель посмотрел на меня. Я кивнула. И дети — один призрачный, одна вполне себе живая — умчались в коридор, причем Аня тащила Микеля за прозрачную руку и что-то оживленно щебетала.

— Призрак? — подал голос Ларитье, когда я уселась за стол и пододвинула к себе чашку. — Серьезно?

— А что тебя смущает? — Я сделала глоток. Кофе был божественным. Фьелла, похоже, действительно профи. — Дом с призраками — классика жанра.

— В данном доме — да, — согласился Ларитье. — Но обычно они не спускаются к завтраку.

— Обычно у них профсоюз и забастовка. — Я усмехнулась. — Мы договорились. Теперь будут работать. Кстати, твоя сестра только что обзавелась другом. Радуйся, меньше будет к тебе приставать.

— Я и не жаловался, — пробормотал Ларитье, но в глазах мелькнуло что-то подозрительно похожее на благодарность.

Я допила кофе и посмотрела в окно. Лес манил, шелестел, звал. Но сегодня у меня были другие планы. Во-первых, разобраться с зельеваром. Во-вторых, поговорить с Ларитье о том, как именно мы будем искать правду об убийстве герцога. В-третьих...

— Госпожа! — В столовую влетела Аделаида, вся растрепанная и почему-то счастливая. — Там... там в подвале... зельевар говорит, что нашел способ ускорить рост путевика! И просит вас срочно спуститься!

Я переглянулась с Ларитье. Тот приподнял бровь.

— Ну что, — вздохнула я, поднимаясь. — Пошли, рил. Рабочий день только начинается.

В подвал мы спускались в молчании. Ларитье шёл первым, я за ним, стараясь не наступать на длинный подол платья и одновременно пытаясь унять дурацкое сердцебиение. Ничего особенного не происходит, просто мы идём к зельевару. Просто я впервые спускаюсь в подвал в компании мужчины, который три дня назад появился из портала в моей спальне, а теперь…

А теперь он почему-то кажется мне самым надёжным человеком в этом мире.

Ступени скрипели под нашими шагами, где-то в глубине дома гулял ветер, и я слышала, как призраки перешёптываются в стенах. Дом жил своей жизнью — пульсировал, дышал, иногда вздыхал так глубоко, что половицы ходили ходуном. Эдмунд говорил, что Сердце дома откликается на настроение хозяйки. Сейчас, кажется, оно было спокойно.

— Влада? — Ларитье обернулся, заметив, что я отстала. — Ты в порядке?

— Ага. Просто… подол длинный.

Он скользнул взглядом по моему платью, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то тёплое. Но он тут же отвернулся и продолжил спускаться. Я вздохнула и поспешила за ним, мысленно проклиная местную моду. В моём мире не было кринолинов и многослойных юбок, и сейчас я отдала бы всё за обычные джинсы и кроссовки.

Подвал встретил нас запахом сложносочинённым. Там было и что-то травяное, и что-то химическое, и что-то горелое, и что-то, от чего защипало в носу. Ларитье чихнул. Я машинально сказала «будь здоров», он ответил «спасибо», и мы переглянулись с одинаковым выражением «что это только что было?».

— Похоже на смесь серы, мяты и… подгоревшего тоста? — предположила я.

— Скорее, палёной шерсти, — поправил Ларитье, принюхиваясь. — И ещё чего-то… живого.

— Живого?

— Не спрашивай.

Я не стала спрашивать.

Дверь в лабораторию отсутствовала. Вернее, она была, но явно недавно пережила пожар — обугленная, с оплавленной ручкой и дырой посередине, в которую свободно проходила моя голова. Края обгоревшего дерева всё ещё дымились, и в воздухе витал запах гари.

— Господин зельевар экспериментирует, — раздался голос Эдмунда за спиной.

Я не вздрогнула. Почти.

— Эдмунд, ты меня когда-нибудь доведёшь до инфаркта.

— Непременно, госпожа, — бесстрастно ответил призрак. — Но не сегодня.

— Запасные двери есть?

— Были. Четыре штуки.

Я решила не уточнять, где сейчас эти четыре штуки, и шагнула в проём.

— Госпожа! Рил! — из дыры в двери высунулась лохматая голова магистра фон Шторма, и его глаза за толстыми стёклами очков радостно блеснули. — Заходите, заходите! Я вас ждал! Ждал, ждал, ждал!

Он говорил так быстро, что слова сливались в один сплошной поток. Я даже не сразу поняла, что он вообще сказал.

— Мы пришли, — ответила я, переступая порог.

Внутри подвал оказался гораздо просторнее, чем я думала. Наверное, под землю уходило не меньше половины дома. Стены были увешаны полками с банками, склянками, мешочками, пучками сушёных трав и прочими непонятными предметами. Я насчитала как минимум три полки, заполненных чем-то, что шевелилось. В центре стоял огромный стол, заваленный ретортами, горелками, книгами и исписанными листами. Над столом висела сушёная связка каких-то кореньев, и они медленно вращались, будто кто-то невидимый крутил их за ниточку.

— Садитесь, садитесь! — магистр суетился, сгребая с единственного свободного стула какие-то бумаги. — У меня для вас новости! Потрясающие новости! Сногсшибательные! Я не спал три ночи!

Да уж, новости потрясающие…

Я села на предложенный стул, оглядываясь по сторонам. Ларитье остался стоять, прислонившись к косяку с видом «я здесь просто из вежливости», но я заметила, как он напряжён. Его взгляд скользил по полкам, по склянкам, по столу — как будто он оценивал уровень безумия нашего зельевара.

— Ваш эликсир правды? — спросила я, чтобы начать разговор.

— Готов! — Зельевар подлетел к столу и с гордостью водрузил передо мной склянку с переливающейся золотистой жидкостью. Она пульсировала мягким светом, как живая. — Усиленная формула! Если добавить каплю крови того, кто ищет ответы, путевик заговорит. Не просто покажет обрывки, а именно заговорит! Словами! Я проверял! Теоретически!

— Теоретически? — переспросила я.

— Ну… — магистр замялся. — Практически я не проверял, потому что на путевике проверять страшно, а на ком-то другом — бессмысленно. Но формула безупречна! Абсолютно безупречна! Я в ней уверен!

— Насколько безупречна? — уточнил Ларитье, подходя ближе.

— Настолько, что я готов поставить на кон свою репутацию! — гордо заявил зельевар. — А она, между прочим, чего-то стоит! Я главный королевский зельевар! В отставке, но всё же.

Ларитье взял склянку, повертел в руках, понюхал. Жидкость вспыхнула ярче, будто узнала в нём родственную кровь.

— Что-то в этом есть, — признал он. — Моя кровь на неё откликается.

— Конечно, откликается! — Зельевар аж подпрыгнул от возбуждения. — Божественная кровь! Вы даже не представляете, какая это редкость! Я всю жизнь мечтал! И вот, пожалуйста — вы сами пришли, сами дали кровь, сами…