Я села на диван, закрыла глаза. Вспоминала. Как мы спорили по вечерам. Как мама готовила мой любимый пирог. Как папа рассказывал глупые шутки. Как я злилась, когда они слишком много спрашивали. Как любила их.

— Прощайте, — сказала я тихо. — Я в порядке. Я нашла свой дом. Не ищите меня. Я люблю вас.

Я написала записку. Короткую, на одном листе. Положила её на стол. Рядом поставила чашку — ту, из которой всегда пила мама, когда приходила в гости. Забрала только одно — маленькую фотографию родителей. Ту, что стояла на тумбочке у кровати.

* * *

Портал ждал в коридоре. Я шагнула в него без сомнений.

Когда свет рассеялся, я стояла на крыльце. Элиас сидел на ступеньках, глядя на дорогу. Увидев меня, он вскочил.

— Я боялся, — сказал он. — Что ты не вернёшься.

Я подошла к нему. Взяла за руку.

— Этот дом — теперь мой дом, — сказала я. — А ты… ты теперь мой дом.

Он обнял меня. Крепко.

— Твоя, — сказал он. — Только твоя.

— Влада! — из дверей вылетела Аня. — Ты вернулась! Я знала! Я знала!

Она повисла на мне, и я обняла её, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

— Вернулась, — сказала я. — Навсегда.

— Навсегда? — переспросила она.

— Навсегда.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было всё — и радость, и облегчение, и любовь.

— Пойдёмте в дом, — сказала она. — Я хочу показать вам, что мы с Микелем построили. Ой, Микель же ушёл… Но я всё равно покажу!

Она побежала вперёд, и мы с Элиасом пошли за ней, держась за руки.

— Ты не жалеешь? — спросил он.

— Ни капли, — ответила я.

Мы думали, что всё кончено. Но враги не сдаются.

Они пришли ночью. Я проснулась от того, что дом задрожал — не привычной, уютной дрожью, а тревожной, злой. Стены гудели, половицы ходили ходуном, и где-то внизу раздавались крики.

— Вставай! — Элиас ворвался в комнату. — Нападение!

— Кто?

— Сторонники Верми. Те, кому удалось уйти от правосудия. Они собрали отряд. Хотят уничтожить путевик.

Я накинула халат, выбежала в коридор. Внизу творился ад.

Магические разряды летали по холлу, разнося мебель в щепки. Призраки метались между гостями, пытаясь защитить их. Бойль размахивал мечом, отбиваясь от двух нападающих сразу, и каждый его взмах сопровождался грохотом падающих предметов.

В центре этого хаоса сражался Элиас Ларитье.

Он был… другим. Глаза горели золотом, клыки удлинились, на руках проступили когти. Он двигался быстрее, чем я могла уследить, и каждый его удар отправлял врага в полёт. Я видела, как он перехватил руку одного из нападающих, как отбросил его в сторону, как развернулся к следующему.

— Влада! — крикнул он, заметив меня. — Уходи!

— Нет! — я шагнула вперёд.

И почувствовала Лес.

Он был рядом. Здесь. В каждом камне гостиницы, в каждой половице, в каждой стене. Сердце дома билось в унисон с моим сердцем. Я чувствовала его боль, его гнев, его силу.

— Помоги мне, — прошептала я. — Защити свой дом.

Дом откликнулся.

Я подняла руки. Золотой свет вырвался из моих ладоней, и дом ожил. Корни пробили пол, обвивая ноги нападающих. Стены сдвинулись, отрезая пути к отступлению. Люстра рухнула, накрыв собой целую группу врагов.

— Что это?! — закричал кто-то.

— Дом, — ответила я. — Мой дом.

Мы сражались плечом к плечу. Я направляла силу Леса, Элиас — свою божественную мощь.

Он был великолепен. Я видела, как его когти рвут вражеские доспехи, как его клыки сверкают в свете магических разрядов, как золото в глазах становится ярче с каждым ударом. Он был зверем. Он был богом. Он был моим.

— Берегись! — крикнула я, когда один из нападающих поднял арбалет.

Элиас развернулся, перехватил болт в воздухе. Когти сжались, и дерево рассыпалось в щепки.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что.

Бойль, спотыкаясь и падая, вырубил упавшей люстрой предводителя отряда. Сёстры Камрит, вооружившись чем попало, отбивались от нападающих с неожиданной ловкостью. Прима, стоя на лестнице, декламировала что-то на древнем языке, и её голос, казалось, парализовал врагов. Зельевар забрасывал их дымовыми шашками, от которых те разбегались кто куда.

— Держитесь! — крикнула я, когда последний из нападающих рухнул на пол.

Корни сжались, опутывая их всех.

Всё кончено.

* * *

Я стояла посреди разгромленного холла, тяжело дыша. Сила, которую я использовала, забрала последние силы.

— Влада! — Элиас подхватил меня, когда ноги подкосились.

— Я в порядке, — прошептала я. — Просто… устала.

— Ты молодец, — он прижал меня к себе. — Ты спасла дом.

— Мы спасли, — поправила я. — Все.

Я посмотрела на собравшихся. Бойль сидел на полу, держась за голову, но улыбался. Сёстры Камрит обнимали друг друга. Прима поправляла причёску и делала вид, что не плакала. Зельевар уже рассматривал пленников с научным интересом.

— Мы справились, — сказала я.

— Справились, — повторил Элиас.

Он поцеловал меня. И в этом поцелуе была победа.

Прошло несколько месяцев.

Гостиница процветала. Гости приезжали со всего королевства — не только чтобы попасть в Лес, но и чтобы побывать в месте, где Хозяйка Сердца и рил Ларитье создали настоящий дом.

Бойль стал постоянным жильцом. Его неуклюжесть теперь воспринималась как местная достопримечательность — гости специально приходили посмотреть, как он роняет меч или путается в собственных ногах. Он смущался, краснел, но улыбался.

— Вы герой, — говорили ему.

— Просто повезло, — отвечал он.

Прима готовила новую пьесу. Она писала её сама — о гостинице, о Лесе, о женщине, которая пришла из другого мира и нашла здесь дом. Сёстры Камрит были её консультантами — они помогали с деталями, вспоминая свои шпионские годы.

— Это будет лучшая пьеса в моей жизни, — говорила Прима.

— Ты всегда так говоришь, — усмехались сёстры.

— Потому что это правда.

Зельевар больше не сидел в подвале. Он обустроил лабораторию в бывшей оранжерее и теперь принимал учеников. Аня была его любимицей.

— У неё талант! — восторгался он. — Настоящий талант!

— Я буду лучшим зельеваром в королевстве, — заявляла Аня.

— Будешь, — соглашался Элиас. — Но сначала уроки.

— Уроки скучные.

— Не скучнее, чем объяснять зельевару, почему ты подожгла его стол.

— Это была случайность!

— Случайности не повторяются трижды.

Аня надувалась, но спорить переставала.

* * *

А сегодня был особенный день.

Мы стояли на крыльце — я, Элиас и Аня, — провожая очередных гостей. Солнце садилось за Лес, окрашивая небо в розовый и золотой. Лес шумел, и в этом шуме я слышала знакомые голоса.

— Год назад, — сказала я, — я проснулась в чужом мире. Ничего не понимала. Никого не знала. Боялась всего.

— А теперь? — спросила Аня.

— А теперь я дома.

Элиас обнял меня за плечи. Аня взяла нас за руки.

— Мы — семья, — сказала она. — Правда?

— Правда, — ответили мы вместе.

На перила села оранжевая муха. Я посмотрела на неё и улыбнулась.

— Вовка, — сказала я. — Ты всё ещё здесь.

Муха жужжала, перебирая лапками.

— Оставь, — сказал Элиас. — Пусть живёт.

— Я и не собиралась её прогонять.

Мы стояли на крыльце, глядя на закат. Лес шумел, дом гудел, призраки готовили ужин. Внутри было тепло и уютно.

— Как ты думаешь, — спросила Аня, — что будет дальше?

— Не знаю, — ответила я. — Но что бы ни случилось, мы справимся. Вместе.

— Вместе, — повторил Элиас.

Он поцеловал меня. Медленно, нежно, как в первый раз. Аня зажмурилась, но я видела, как она улыбается.

— Эй! — крикнул Бойль из окна. — Ужин готов! Идите есть!

— Идём! — ответила я.

Мы вошли в дом. Дверь захлопнулась за нами, и я почувствовала, как Сердце дома бьётся в унисон с моим.