Я не знала, как это работает. Просто почувствовала — корни под ногами, их глубокое залегание, их силу. Я потянулась к ним, и они откликнулись.

Корни вырвались из земли, обвивая ноги Дориана. Он закричал, пытаясь вырваться, но древесные путы держали крепко.

— Сейчас! — крикнула я Бойлю.

Охотник бросился вперёд, споткнулся о корень, упал, поднялся, снова споткнулся, но всё же добрался до Дориана и накинул на него наручники. Те щёлкнули, и магия в них вспыхнула синим.

— Есть! — выдохнул Бойль и от неожиданности сел прямо на землю.

Элиас подошёл к Дориану. Его лицо было спокойным, но я видела, как дрожат руки.

— Кто тебя послал? — спросил он.

Дориан молчал.

— Отвечай.

— Верми, — выплюнул тот. — Дом Верми. Ваш… бывший тесть.

— Зачем?

— «Слёзы путевика». Для зелья. Чтобы подчинить короля.

— И захватить власть, — закончил Элиас. — Я так и думал.

Он повернулся ко мне. Золото в его глазах медленно угасало, клыки становились обычными.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — я посмотрела на свою руку. На ней всё ещё горела золотая нить — след от силы Леса. — Кажется, да.

— Ты молодец, — сказал Элиас. — Ты справилась.

— Мы справились, — поправила я.

* * *

Фарнелию перевязали на месте. Рана оказалась неглубокой — артефакт был рассчитан на оглушение, а не на убийство. Фуртания сидела рядом с сестрой, держа её за руку, и что-то тихо говорила.

Бойль охранял пленника. Тот сидел на земле, скованный, и мрачно смотрел в одну точку.

— Он сознается, — сказал Элиас. — Зельевар поможет.

— А что будет с ним потом?

— Его передадут в Гильдию. Бойль доставит.

— Справится?

Элиас усмехнулся:

— Думаю, да. Он не так неуклюж, как кажется.

Я посмотрела на охотника. Он сидел на корточках перед Дорианом, держа меч наготове, и был похож на огромного, немного нелепого, но верного пса.

— Нет, — сказала я. — Он именно такой неуклюжий, как кажется. Но это не мешает ему быть героем.

Элиас взял меня за руку.

— Пойдём домой, — сказал он. — Уже поздно.

— А путевик?

— Его «слёзы» никому не нужны. Пусть остаются.

Я кивнула. Мы пошли к выходу из Леса, и я чувствовала, как тяжелеют веки. Сила, которую я использовала, забрала много энергии.

— Держись, — сказал Элиас, обнимая меня за плечи. — Сейчас будем дома.

— Дома, — повторила я. — Хорошее слово.

* * *

В гостинице нас встретили призраки. Эдмунд стоял в холле, и даже его невозмутимое лицо выдавало волнение.

— Всё в порядке, — сказала я. — Пленник пойман. Фарнелия ранена, но не опасно.

— Слава Сердцу, — выдохнул Эдмунд.

— Где Прима? — спросил Элиас.

— В гостиной. Ждёт. Она… не знала.

— Проверим.

Прима сидела в кресле, сжимая в руках бокал с вином. Её лицо было бледным, пальцы дрожали. Увидев нас, она поднялась.

— Это правда? — спросила она. — Дориан… он…

— Наёмник, — сказал Элиас. — Подослан домом Верми.

— Я не знала. — Голос Примы дрогнул. — Клянусь, я не знала. Он появился полгода назад, представлялся поклонником, я… я поверила.

— Мы знаем, — сказала я. — Вы не при чём.

Прима посмотрела на меня. В её глазах стояли слёзы.

— Я столько лет на сцене, — сказала она. — Думала, что умею распознавать ложь. А тут… мальчишка… наёмник…

— Не вините себя. — Я подошла и взяла её за руку. — Они профессионалы. Их дело — обманывать.

— А моё дело — играть, — горько усмехнулась Прима. — И я провалила эту роль.

— Нет, — сказал Элиас. — Вы сыграли свою роль отлично. Вы отвлекли нас от настоящей угрозы. Не ваша вина, что вы сами стали жертвой.

Прима выпрямилась. Слёзы исчезли, на их месте появилась решимость.

— Я остаюсь, — сказала она. — Пока не закончится расследование. Чтобы доказать свою непричастность.

— Это не обязательно, — начала я, но она перебила:

— Я знаю. Но я остаюсь. Потому что это правильно. И потому что… — она посмотрела на двух своих оставшихся «мальчиков», которые стояли в углу, бледные и растерянные, — потому что я хочу понять, как могла так ошибиться.

— Как хотите, — сказала я. — Места хватит всем.

* * *

Поздно вечером, когда все разошлись, мы остались с Элиасом в кабинете. Я сидела в кресле, он — на подлокотнике, обняв меня за плечи.

— Устала? — спросил он.

— Очень. — Я прикрыла глаза. — Но это хорошая усталость.

— Мы справились, — сказал он.

— Справились.

Мы молчали. Я слушала, как дом дышит, как лес шумит за окном, как бьётся сердце Элиаса.

— Ты правда отказался от титула? — спросила я.

— Правда.

— Ради чего?

— Ради этого, — он обвёл рукой кабинет. — Ради дома. Ради Ани. Ради тебя.

— Это много.

— Это всё, — он поцеловал меня в макушку. — И это стоит любого титула.

Я улыбнулась.

— Знаешь, — сказала я, — я думала, что схожу с ума, когда меня выдернули в этот мир. Ничего не понимала, ничего не знала. А теперь…

— А теперь?

— А теперь я не хочу уходить. Никуда. Я хочу быть здесь. С тобой. С Аней. Со всеми этими сумасшедшими.

— Хорошо, — он обнял меня крепче. — Потому что мы тоже не хотим тебя отпускать.

Я закрыла глаза. И в темноте кабинета, в тишине спящего дома, я чувствовала, что наконец-то нашла своё место. Свой дом. Свою семью.

— Завтра, — сказала я. — Завтра я напишу в Министерство. Я отказываюсь от возвращения.

— Ты уверена?

— Уверена.

Он поцеловал меня. Медленно, нежно, обещая всё, что будет завтра и послезавтра. И я знала, что это обещание он сдержит.

Утро после ночи полнолуния выдалось суматошным.

Я проснулась от того, что кто-то настойчиво стучал в дверь. Сначала я подумала, что это Аня, но стук был слишком ровным, слишком выдержанным — как у человека, который привык, чтобы его слушались с первого раза.

— Войдите, — сказала я, садясь на кровати.

Дверь открылась, и на пороге появился Эдмунд. Даже по его бесстрастному лицу я поняла, что случилось что-то важное.

— Госпожа, — сказал он, — рил Ларитье просит вас спуститься в холл. Прибыли гости из столицы.

— Из столицы? — я сбросила остатки сна. — Кто?

— Представители Гильдии Справедливости. Они приехали за пленником.

Я быстро умылась, оделась и выбежала в коридор. Элиас уже ждал меня у лестницы. Он выглядел спокойным, но я заметила, как напряжены его плечи.

— Всё в порядке? — спросила я.

— Всё хорошо, — он взял меня за руку. — Они просто хотят забрать Дориана. И задать несколько вопросов.

— Вопросов?

— О том, что здесь произошло. О причастности Верми.

Мы спустились в холл. Там уже стояли трое мужчин в строгих серых мундирах с серебряной нашивкой в виде весов — символом Гильдии Справедливости. Бойль, раскрасневшийся и взволнованный, мялся рядом, явно не зная, куда девать свои огромные руки.

— Госпожа Арсеньева? — старший из троих шагнул вперёд. — Капитан Торн, Гильдия Справедливости. Мы прибыли, чтобы принять пленника и провести первичный допрос.

— Добро пожаловать, — сказала я. — Пленник в подвале, под охраной. Мой помощник, Киф Бойль, проводит вас.

Бойль выпрямился, но от волнения чуть не опрокинул стоящую рядом вазу. Я успела подхватить её, и капитан Торн посмотрел на охотника с лёгким сомнением.

— Он справится, — сказала я. — Бойль — лучший охотник, которого я знаю. Именно он задержал преступника.

Капитан Торн перевёл взгляд с Бойля на меня, потом на Элиаса. Что-то в его лице изменилось — появилось уважение, которого не было минуту назад.

— В таком случае, — сказал он, — мы будем благодарны за помощь.

Бойль зарделся, но выдержал осанку и жестом пригласил гостей следовать за ним. Я смотрела им вслед и чувствовала, как в груди разливается тепло. Он справился. Неуклюжий, вечно всё роняющий, вечно попадающий в нелепые ситуации — но справился.