— Милая… ну не плачь… это ещё ничего не значит… может… может… — Я бормотала какую-то ерунду, сама не понимая, что хочу сказать. — Может, у него есть какой-нибудь артефакт, который не дал переместиться?

Аня замерла на миг, но мужик всё испортил:

— Это вряд ли. Таких не существует.

Девочка снова зарыдала.

Я злобно зыркнула на идиота и продолжила сквозь зубы:

— Может, он настолько далеко, что…

— И это не вариант. Спэшши выдернут откуда угодно.

«Да ты заткнёшься или нет?!» — едва не рявкнула я, но только сильнее стиснула челюсть, продолжая поглаживать ребенка по спине.

— Мы много не знаем, и магия не всесильна, — наконец произнесла я, на что мужчина выразительно изогнул брови, и пришлось опять сдерживаться, чтобы его не прибить. — Но мы непременно выясним правду, расстраиваться пока рано.

— Да? — всхлипнула Аня.

— Конечно. Ты там что-то говорила про путевик?

Она тут же отстранилась и уставилась на меня огромными, блестящими влагой глазами.

— Путевик, — закивала яростно и подтерла сопливый нос ребром ладони. — Он куда лучше глупых спэшшей!

— Ну вот. Сейчас ты отдохнешь, наберешься сил, а завтра мы найдем путевик. — Я перевела взгляд на мужчину и почти прорычала: — А пока ты отдыхаешь, мы с твоим… кем бы он тебе ни приходился, серьезно поговорим.

А тот возьми да снова оскалься. И, возможно, мне померещилось, но… у него правда клыки?

В кабинете за время моего отсутствия ничего не изменилось. Стол все так же ломился от свитков и книг, которые я изучала перед ужином, и не то чтобы я ждала от призраков сиюминутной уборки, но… Ладно, за неполный день здесь я как-то неблагоразумно привыкла к постоянным изменениям, преображениям и волшебному исчезновению любого беспорядка.

С другой стороны, даже хорошо, что никто ничего не тронул — потом бы поди не нашла ни одной нужной бумажки. Возможно, хозяйский кабинет и вовсе как-то огражден от призрачного вмешательства…

Сделав мысленную пометку, уточнить все это у Эдмунда, я с видом «да, у меня срач, всё так и задумано» проследовала к креслу по ту сторону стола. Безымянный высокородный жених тут же уселся напротив.

Он вообще чувствовал себя в гостинице весьма… комфортно. Я бы сказал, практически как дома. И к кабинету устремился первым, будто точно знал, где он, и по сторонам не смотрел, то ли потому, что уже тут бывал (причем в хорошие времена, а не при прошлом хозяине), то ли мужик просто начисто лишен любопытства.

Я расчистила от записей кусок столешницы перед собой, деловито сложила на ней сцепленные в замок руки и прокашлялась:

— Итак, господин?..

Интонация получилась в меру вопросительная, так что любой нормальный человек должен был понять, что пора представиться. Но этот… видимо, к нормальным не относился. Или вовсе не был человеком?

— Рил, — наконец выдал он чуть насмешливо, когда пауза затянулась, а брови мои начали нервно подрагивать.

— Итак, господин Рил…

— Не «господин Рил», а «рил» вместо «господина». Откуда ты такая взялась?

— Очевидно, из мира более цивилизованного, где от чужеземца не ждут невиданных познаний в местной фауне.

Я снова начала заводиться, а не-господин-рил как будто только того и добивался, вон какой довольный сидит.

— Фауне? — И снова эта насмешка в голосе.

— Именно. Я даже не знаю, к какому вы относитесь биологическому виду, что уж говорить о выборе обращения. Так что просветите, будьте так любезны, и перейдем наконец к делу.

Замечание про биологический вид клыкастому явно не понравилось, но откусывать голову мне вроде как не собирались. Он только чуть скривился, а потом вдруг совсем расслабился, закинул ногу на ногу и снова изогнул бровь.

— А еще недавно «тыкала». — И головой покачал так наигранно печально. — Что ж, чужеземка, просвещаю. Я человек. В основном. Элиас Алексиас Ларитье, для тебя — рил Ларитье. Что такое «рил» — попробуй выяснить самостоятельно в рамках знакомства с таким нецивилизованным чуждым миром.

Знаю я, что такое «рил». Сленговый англицизм из школьно лексикона.

— Непременно выясню, — заверила я вслух. — А теперь к делу, рил Ларитье. — Господи, язык же сломаешь с этими «рил-лар». — Как вы уже наверняка догадались, ваше перемещение чистая случайность.

— Ну разумеется.

— Девочка осталась одна, — продолжила я, игнорируя уже поднадоевший сарказм, — пришла сюда в надежде на помощь в поисках родителей, но, увы, дети нетерпеливы. Она воспользовалась…

Черт, как они называли эту пудреницу? Знакомое какое-то слово, оно мне уже точно попадалось.

— Спэшшем, — любезно подсказал Ларитье.

— Точно! Она воспользовалась спэшшем без дозволения и осознания последствий, и винить ее в этом никак нельзя.

— Согласен, — на удивление серьезно кивнул он. — Ее я и не виню. Только тебя.

— Что?! Да я… вы вообще пробовали удержать ребенка от задуманного?

— А ты пробовала изучить правила мира, в который попала? Или, к примеру, не воровать спэшши из Министерства Контроля? У них особая форма, трудно не узнать. Такие никак не могли оказаться в руках обывателя.

— Я…

Сказать было особо нечего, но в этот момент я вдруг вспомнила, откуда знаю это слово. Ну точно же! По завещанию мне полагалась целая коллекция спэшшей, и получается… они бывают сильно разные? А в коллекции они уже окровавленные и использованные, или исключительно нульцевые экземпляры в заводской упаковке, как фигурки у всяких бешеных фанатов? И только ли одно свойство у всех спэшшей? Дальность действия? А еще…

— Очень красноречиво.

Я моргнула, осознав, что зависла, и сфокусировала взгляд на Ларитье.

— Прошу прощения, вы навеваете на меня скуку.

Он подобрался, словно хищник, прищурился.

— Только без демонстраций. — Я поморщилась. — Вот честное слово, это был очень долгий день. Я и оглядеться в этой гостинице толком не успела, как понабежали-понаехали-поперемещались… Думаете, вы мне тут очень нужны? Зря. Совсем не нужны. И мне очень жаль, что ваша свадьба не состоялась.

Хотя, возможно, бедная невеста сейчас пляшет от восторга…

Этого я произносить вслух, естественно, не стала.

— Но не понимаю, почему вы считаете, что не сможете легко отсюда выбраться, — продолжила я. — Первые гости пожаловали, едва состоялась привязка дома к новому хозяину. Пути открылись. Стоять в очереди для похода в Лес вам, как я понимаю, без надобности, потому…

Я задумалась, подбирая слово. Больше всего подходили «валите» и «катитесь», а вежливые, как назло, разбежались по углам и в руки не давались.

— Вас никто не держит. Езжайте себе с богом. С богами. С тем, в кого вы тут верите.

Фух.

Элиас Ларитье слушал внимательно. Я б даже сказала, вдумчиво. И к концу моей речи лицо его сделалось таким подозрительно спокойным, что напряглась уже я.

— Занятно, — выдал он через мгновение и вдруг поднялся. Быстро, но плавно. Неуловимо. — Что ж, раз пути открыты и гостиница работает, я займу номер. А ты… — Он склонил голову и улыбнулся. — Надеюсь, утром услышать искренние извинения. Когда прочтешь что-нибудь про рилов.

Я бы ответила, да позабористей, но тут увидела возле его правого уха оранжевую муху и почему-то ни на секунду не усомнилась, что это мой старый знакомец. Или как минимум его брат-близнец, потому что других подобных насекомых мне за весь день не попалось. Я улыбнулась, а Ларитье… резко вскинул руку и стиснул муху в кулаке. Раздался тихий писк, затем пальцы убийцы разжались, и на пол осыпалась огненная пыльца.

Ларитье брезгливо тряхнул ладонью, развернулся, и вскоре я осталась в кабинете одна. Ошеломленная, возмущенная, беззвучно хлопающая ртом. На ковре сверкал в искусственном свете Вовкин прах.

Извинения? Да черта с два я стану извиняться перед убийцей! И перед тем, кто за весь разговор так и не поинтересовался вызвавшим его ребенком, а ведь они родня…

Но про дурацких рилов информацию найти надо. Чтоб точно понимать, насколько он человек и можно ли его обезвредить, допустим, ударив бесценной вазой по голове.