— Да нахрен они тут нужны⁈ — злобно шикаю я.

— Макар! — одёргивает она меня.

— А что? Всё, что они могли просрать, уже просрали. Оставили чокнутого Руслана наедине с Катей. И этот придурок рядом с ней уже несколько месяцев был!

— Да такого же не предугадаешь, — мама гладит меня по плечу. — Мальчик явно психически нездоров, да, но ведь выглядел вполне нормально. Вежлив был, обходителен.

Она его защищает или как?

Меня снова затапливает мраком. А если бы я опоздал? Как представлю…

— Надеюсь, его посадят, — тихо рявкаю я.

Мама мрачно молчит.

— Ладно… Отнесу Катю наверх.

— Отнеси её в комнату для гостей, Макар.

— Нет. Я отнесу её в свою комнату, — заявляю упрямо.

Мама лишь разводит руками.

— Как знаешь. Но ты можешь сейчас ещё больше её напугать.

Я — не могу! Я же люблю её, чёрт возьми!

Иду в гостиную, присаживаюсь на корточки возле дивана. Колено простреливает болью, но я терплю.

Упал с забора неудачно, наверняка усугубил ситуацию с травмой. Но об этом я подумаю как-нибудь потом.

Вглядываюсь в лицо девушки. Закутавшись в плед, Катя вроде бы безмятежно спит. Наверняка подействовали обезболивающие и успокоительные. Отёк на губах немного спал после того, как мама нанесла какую-то мазь.

Когда Руслана забрала полиция, Катя поначалу могла только рыдать. И только спустя некоторое время, заикаясь, рассказала о случившемся. Да и то, довольно сумбурно.

«Он меня не бил, — сказала она. — Я просто упала».

Она просто упала… Просто, блин, упала!

Почему она тоже защищает его?

Полиция, к счастью, прибыла вовремя. И мой отец тоже. Сейчас он в участке по просьбе дяди Гены. Надеюсь, скоро вернётся хоть с какой-то информацией.

Мы пока не знаем ничего о дальнейшей судьбе Ветра, но… Я так зол, бля! Так зол, что желаю ему реального срока.

— Эй, маленькая моя… — вожу пальцами по щеке Кати. — Тут очень неудобно. Можно, я отнесу тебя наверх?

— Мм…

Не просыпается, лишь переворачивается на другой бок.

Я поднимаюсь, беру Катю на руки. Она доверчиво вжимается носом в мою шею.

Тяжело хромая, иду наверх. Укладываю Катю на свою кровать. Сам ложусь рядом.

Пока она спит и не вспоминает про мой косяк, можно вот так полежать рядом с ней. Позволит ли она сделать так снова? Подпустит ли к себе?

Сердце моё разрывается от осознания потери. И оттого, что я мог потерять Катю совсем, если бы Руслан её увёз.

Больной придурок! Ублюдок! Ааа!

От злости пульс долбит где-то в горле.

Соскочив с кровати, нервно хожу по комнате. Беру телефон. Там сообщения от Дамира.

Он уже дома, рассказал обо всём Еве. Та в шоке и хочет услышать Катю. Когда можно?

Пишу в ответ: «Катя отдыхает».

Проверяю чат со стриптизёршей. Она так и не появлялась больше в сети, моё сообщение не прочитано.

Вновь возвращаюсь к Кате. Снимаю футболку, укутываю нас одним одеялом. Словами не передать, как хорошо просто лежать с ней рядом.

Невесомо глажу её волосы, тонкие запястья, нежные пальчики. Катя не просыпается. Мама сказала, успокоительное довольно сильное.

Не знаю, как, но у меня получается задремать.

А когда просыпаюсь, обнаруживаю, что в комнате чертовки темно. Кто-то выключил ночник на тумбочке, который я оставил.

Мама или…?

Смотрю на Катю. А она смотрит на меня. Не спит. Даже не лежит. Сидит, прижавшись спиной к изголовью.

— Привет, — хриплю, ещё не отойдя ото сна.

Медленно сажусь так же, как она.

— Как ты?

Мне хочется её обнять, но почему-то страшно даже дотронуться.

Катя пожимает плечами, продолжая молчать.

И я тоже молчу.

Не знаю, что говорить.

Бередить её раны не хочется.

И тогда я начинаю себя ругать.

— Это я во всём виноват. Нужно было отказаться от мальчишника. Мы бы оба остались дома, и всё было бы хорошо. Ты бы не осталась с этим психом наедине. Что он сделал, Кать? Что? — всё-таки не выдерживаю и начинаю допрашивать.

— Он хотел меня увезти, — вяло отвечает Катя.

— Куда?

— Не знаю. Он планировал сбежать вместе со мной. А до этого хотел получить деньги от моей матери. Собирался её шантажировать.

— Как?

— Он сделал тест. Мой отец мне неродной. Мать это, естественно, знает, а папа — нет.

Что⁈

Ошарашенно таращусь на Катю. Крыша у меня уже едет.

То есть… Ветер ей не брат?

Тогда многое становится понятнее. И от этого понимания мне ещё хуже.

Мерзко…

Мерзко, что этот тип так долго жил с ней рядом.

— Котёнок, ты чего-нибудь хочешь? Попить? Перекусить?

Пытаюсь погладить её по плечу, но Катя резко отодвигается.

Внутри всё немеет от её явной отчуждённости.

Это моя вина!

Во всём моя долбаная вина.

— Ничего не хочу.

Ясно.

Сердце моё кровоточит.

Оставаться в одной постели, наверное, неуместно… Надеваю футболку. Собираюсь подняться, но Катя вдруг хватает меня за плечо.

— Не уходи, пожалуйста, — тихо шепчет.

Сажусь обратно, прижимаясь спиной к изголовью.

— Мне было страшно… там, — говорит Катя, положив голову на моё плечо. — Руслан сказал, что давно за мной наблюдал. Мы ещё не были знакомы, но он обо мне всё знал. Вроде бы следил за мной даже. И у него были мои фотографии. Он ненавидел меня. И лю… любил, — просаживается до хрипа её голос.

А я вообще немею…

Блин… Любил? Что этот больной ублюдок знает о любви?

— Голова немного кружится, — Катя сползает обратно на подушку, и я тоже ложусь. — Когда родители приедут?

— Не знаю. Они вылететь не могут.

— Понятно, — говорит с горечью.

Оба лежим на боку, смотрит друг другу в глаза.

— Я люблю тебя, котёнок. Уверен, что у меня ничего не было с той девушкой…

Катя закрывает мне рот ладонью.

— Нет, не хочу, — морщится. — Не хочу об этом.

Согласно моргаю.

Ладно, не сейчас. Она столько пережила.

Целую её пальчики, и Катя тут же забирает руку. Закрывает глаза и довольно быстро снова засыпает.

А я опять маюсь без сна. Проверяю время, уже почти пять утра. Вскоре начинает светать. Внезапно по окну ползёт свет от машинных фар, и я подскакиваю с кровати. Метнувшись к окну, смотрю вниз. Там машина отца. Папа не заезжает в гараж, останавливается возле дома Ветровых. Из машины выходит Руслан…

Какого хрена?

Сбегаю вниз по лестнице, быстро напяливаю кроссы и прямо в футболке вылетаю на улицу.

Отец с Русланом стоят возле тачки, разговаривают. А я никак не пойму, какого хрена он с ним там беседует! Разве Руслан не должен за решёткой быть⁈

От злости и всплеска адреналина вновь не чувствую боли в ноге. Рванув к Ветру, успеваю всечь ему в скулу, но меня тут же ловит отец.

— Макар! Макар! Всё! Угомонись!

— УГОМОНИСЬ? — ору в ответ, пытаясь вырваться из железной хватки отца. — Я угомонюсь, когда он сядет, сука!

— Руслан не сядет! Всё, остынь, Макар, возьми себя в руки!

Не могу, бля…

Как успокоиться рядом с ним?

И что значит — не сядет?

— Ладно, всё. Я спокоен, — цежу сквозь зубы.

Отец оттаскивает меня подальше от Ветра. А я смотрю Руслану в глаза и пытаюсь передать свой молчаливый месседж.

Если приблизится к Кате — ему конец.

— Сын, вернись в дом, пожалуйста, — голос отца звучит чертовски устало.

Когда он отпускает меня, очень хочется вновь метнуться к Руслану, но уважение к отцу не даёт мне его ослушаться.

Выматерившись про себя, иду домой.

В больничку

Макар

С холодным компрессом на колене лежу в гостиной. Только что ушёл врач, толком ничего не сказав. Нужен снимок, возможно, придётся лечь в больницу.

Ходить я не могу. Буквально за час колено разнесло так, что теперь оно раза в три больше. Однако не это беспокоит меня.