Глажу её щёчки, пытаюсь вновь поймать губы.
— Просто… это… слишком быстро, — выдыхает она.
Окей. Нужно медленнее, я понял.
— Мне надо домой, — пытается сползти с меня.
Ну нет же… Это уже не просто медленно. Это никак!
— Давай ещё чуть-чуть побудем, — с мольбой в глазах прошу её.
Катя неуверенно кивает, и я притягиваю её щекой к своему плечу, зарываюсь носом в её шикарные волосы, впитывая цветочный аромат её шампуня.
Катя очень напряжена. Минут десять сидим так неподвижно. Наконец, она, вроде бы, снова привыкает ко мне и начинает расслабляться. Когда уходят этот её нервяк и зажатость, между нами вновь начинает полыхать. Катя поднимает взгляд к моему лицу и снова будто бы выпрашивает поцелуй. Впиваюсь в её губки, и всё повторяется вновь — рваное дыхание, прикосновения, мои наглые лапы на её попке, её скольжение по мне…
Ааа! Фак!
Медленнее вообще не получается!
Очень не вовремя к нам заглядывает официантка. Приносит счёт и сообщает, что до закрытия пять минут. Катя, естественно, тут же сбегает из моих рук. Сидит вся красная, пряча лицо за вуалью волос. Я расплачиваюсь, и мы выходим из кафе. Садимся в машину.
— Следующая часть нашего свидания — прогулка по набережной, — улыбаясь, смотрю на Катю.
Страшно получить отказ…
Но Катя не отказывается, и мы едем гулять. На набережной свежо и почти безлюдно. И всё закрыто, даже кофе или чай не купишь, чтобы согреться. В итоге уходим в машину, погуляв от силы двадцать минут. Я включаю печку, Катя зябко растирает ладошки.
— Давай мне, — протягиваю руки. — Я буду твоим обогревателем.
Кладёт свои маленькие ручки на мои. Растираю их, массирую тонкие пальчики, подношу к губам, целую подушечки пальцев. Во взгляде Кати помимо страха появляется что-то новое. Какой-то огонёк. Словно ей наконец-то заходит то, что я делаю.
Мне хочется утащить её на заднее сиденье, но я не решаюсь. Приходится тискать так, через мешающуюся консоль между нами. Мы с жаром целуемся и касаемся друг друга. Катя сжимает в кулачке край моей футболки. А я очень хочу её раздеть. Свою куртку я уже снял, умудряюсь снять и с неё. И вновь наглея, даю волю рукам, скользя ими по груди девушки, правда, через ткань футболки. Но я всё равно чувствую и размер, и форму.
Замечательный размер, чёрт побери!
А время летит так быстро… Вот-вот наступит рассвет.
— Не хочу тебя отпускать, — с жаром шепчу между поцелуями.
Она качает головой.
— Нет, Макар. Мне давно уже пора домой.
— Ну Котёнок…
— Прости, — кладёт ладошки на грудь и отстраняется. — Уже очень поздно. Отпусти меня, пожалуйста.
И я, чёрт возьми, еду домой. В сердце пылает надежда, что мы будем повторять это всё каждую ночь.
Паркуюсь возле калитки её дома. Катя хочет быстро выпорхнуть из машины, но я ловлю её за кисть, притягиваю к себе, коротко и пылко целую.
— Завтра повторим, да?
— Завтра? — Катя отводит взгляд. — Нет, завтра не получится.
— Тогда послезавтра?
Пытаюсь встретиться с ней глазами — не выходит.
— Тоже нет. Не могу.
— Кать…
— Макар, мне пора.
Ловко распахивает дверь и убегает. Через мгновение её уже нет.
Сижу и обтекаю.
Ей же зашло! И мне тоже очень зашло. Что значит «не могу»?
Мля… Не понимаю я на ангельском.
Глава 14
Безответная любовь
Макар
Дни текут, как вода сквозь пальцы. Один, второй, третий… Катя не выходит из дома, не отвечает на звонки и смс.
Её будто бы просто больше нет. Испарилась из моей жизни.
Отказов от девушек я ещё не получал. Особенно таких… Да никаких, блин! Ну хоть бы намекнула, что не так у нас с ней было! Передавил? Переборзел? Что?
Я даже в «Арене» её не видел ни разу за это время, а я там был уже трижды. Осторожно поинтересовался у админов, приходит ли на тренировки Катя. Приходит. Но каждый раз время посещения у неё разное. То бассейн, то йога, то спортзал. И этот чудный график мне никто не даёт, типа конфиденциально, как ревниво заявила Галя с ресепшена.
Снова мечусь по комнате. От окна к письменному столу, потом к приставке и обратно к окну. Двор Ветровых пуст. Иногда там появляется Руслан. Он курит, спрятавшись за беседкой. Дядя Гена обычно уезжает рано утром. Его жена всё время торчит дома, но даже её я иногда вижу в саду. А Катю — нет.
Три долбаных дня!
Рус добавил меня в друзья в ВК, но я не стал задавать ему вопросы о Кате. Не хочу вмешивать третьих лиц, особенно Руслана.
Иногда утешаю себя мыслью, что Катя дистанцировалась от меня не по собственной воле. Возможно, её поехавшие крышей родители, устроив выволочку за нашу ночную прогулку, отняли у девушки телефон и заперли в комнате. Однако мы в реалиях двадцать первого века, и такой расклад плохо помещается в моей голове.
Скорее всего, я ей просто не нравлюсь…
Тогда зачем она отвечала на поцелуи? Зачем так в глаза смотрела? Зачем, чёрт возьми, обнадёживала?
Потому что что? Отказать не могла? Бред… Послала бы меня к черту, и всё.
И вот так почти весь день я веду беспрестанные беседы с самим собой…
Собрав спортивную сумку, иду вниз. Да-да, сегодня я тоже еду в «Арену». Мама что-то готовит на кухне, отца нет, он в поездке. Отношения у них натянутые.
Придвигаю барный стул ближе к кухонному островку, чтобы быть напротив матери. Она режет овощи, а по щекам текут слёзы.
— Ты плачешь? Мам, что случилось? — напрягаюсь я.
— Ничего. Это просто лук, — смахивает слёзы тыльной стороной ладони.
Ну да, просто лук. Конечно.
— Отец звонил? Как он?
— Не звонил, — тихо отвечает она, а по щеке ползёт очередная слеза.
— Мам, обнять тебя? Станет легче?
— Ну обними, — грустно улыбается.
Поднимаюсь, обхожу кухонный островок и заключаю маму в объятья. Она всхлипывает, уткнувшись носом мне в плечо.
— Хочешь поговорить?
Мама мотает головой и отстраняется. Вытирает лицо полотенцем, вновь берётся за лук. И говорит уже спокойно и даже безучастно:
— В холодильнике — остатки твоей гречки. Есть мясо. Погреть?
— Да я сам.
Грею свой ранний ужин. На часах только пять, на тренировку мне к семи. Молча ем, наблюдая за мамой. На контакт она больше не идёт. Вообще не хочет обсуждать со мной проблему с отцом.
А мои проблемы она готова обсуждать?
— Мам, у меня есть к тебе вопрос. Личный.
Поворачивается ко мне, откладывает нож.
— Так… Что-то случилось?
— Можно и так сказать, — продолжаю серьёзным тоном. — Кажется, я безответно влюбился.
На её лице появляется облегчение.
— Такого просто быть не может, Макар, — улыбается она. — Ну как можно тебя не любить?
— Это очень субъективный взгляд, мам. Давай ты будешь говорить не как моя мама, а как человек со стороны.
— Хорошо. Я попробую. Допустим, девушка и правда не ответила на твои чувства. А значит, это не совсем любовь. Назовём это влюблённостью. Твоей влюблённостью. Она бывает очень яркой, сильной, но, увы, быстро проходит. Особенно, если объект влюблённости не подпитывает твой интерес взаимностью. В общем, скоро это пройдёт.
— А если нет?
— Если нет, то придётся добиваться её, сынок. Что же ещё с этим делать? Только стремиться к взаимности. А кто она, Макар?
— Я не хочу называть имён. Во всяком случае, пока.
— Значит, я её знаю?
— Знаешь.
— Пфф! Теперь буду мучиться в догадках. Не жалко тебе меня, да? — грозит пальчиком мама.
— Жалко, очень жалко. Но я ничего больше не скажу, — дразню её.
В ответ в меня летит кусочек моркови. Кидаю в маму ломтиком огурца. Она сдувает со лба чёлку, в её глазах вспыхивает почти детский азарт, и мы начинаем обстрел едой. В ход идёт даже моя гречка. Я запускаю её прямо с ложки.
Отец бы начал бубнить о том, какой хаос мы тут устроили. Возможно, высказал бы маме, что она ведёт себя слишком легкомысленно. Но даже в такие моменты его глаза всё равно излучали бы любовь к ней. Даже поклонение.
