Дыхалка в хлам, квадрицепсы горят.

Спортсмен, да… Хреновый!

Вновь накатывает депрессняк. Бодрые треки, по-прежнему долбящие в ушах, начинают раздражать, и я выдёргиваю наушники и убираю их в карман. Не вставая, тянусь к телефону. Катя прочитала сообщение, и даже в сети сейчас. Но молчит, ничего не отвечает.

Тянет позвонить. Не люблю все эти непонятки.

Возможно, прошлой ночью я немного переборщил с тем поцелуем… Просто не смог устоять. Мне захотелось вкусить сладость её нежных губок. Впитать это необыкновенное ощущение её чистоты и какой-то непорочности.

Звоню.

Гудок, ещё один… Сбрасывает.

Вижу, что пишет мне. Жду.

Котёнок: Я пока не могу говорить.

И всё.

Я: Во сколько сможешь? Пойдём погуляем?

Котёнок: Не смогу.

Не сможет что? Погулять или поговорить со мной?

Я: Кать, случилось что-то?

Котёнок: Да. Дома не всё гладко.

Я: Ты можешь сбежать? Давай я тебя украду.

Прочитано, но она не отвечает. Становится офлайн.

Не могу поверить, что она получила нагоняй за ночную гулянку. Ведь не дети мы уже. За что тут ругать-то?

— Макар, ты что разлёгся? — слышится голос отца. — Тебе не хватает только чего-нибудь себе застудить.

— Доски прогрелись на солнце, — бубню недовольно, но всё же поднимаюсь.

Садимся на шезлонги лицом друг к другу. И раз уж мамы рядом нет…

— Чё ты натворил, пап?

Невольно говорю с ним агрессивно и с неприкрытой претензией.

— Не имеет значения, — отрезает отец. — Это было давно.

— Косяки, знаешь ли, не имеют срока давности.

— Этот — имеет. Да я и за измену это не считаю, — морщится отец. — Когда эмоционально не вкладываешься — это просто разрядка на стороне.

Звиздец у него философия!

— Серьёзно? — дёргает меня от ярости. — То есть… мамке тоже, что ли, можно гульнуть, не вкладываясь эмоционально? Типа: это просто секс для разрядки.

— Это другое.

— Да прям!

— Макар, завязывай. Ты не знаешь, о чём говоришь. Это было давно, в одной поездке, и не на трезвую голову. Гена, бл*ть… — осекается и запрокидывает голову, упираясь затылком в спинку шезлонга. Делает глубокий вдох и продолжает с кажущимся спокойствием: — Гена был со мной в той поездке. Пять лет назад. Мы тогда совместную франшизу мутили по продаже немецкого морозильного оборудования. Сделка провалилась, в финале немцы дали заднюю. Правда, банкет был уже оплачен, и мы очень «весело» посидели. А утром… в башке — туман, а в душе и на теле — ощущение липкой грязи. Потому что проснулся я не один.

Он замолкает, а я сижу, перевариваю. Отец переводит на меня взгляд.

— Думаешь, я сразу должен был пойти к твоей маме и признаться в содеянном?

Неуверенно качаю головой.

— А как тогда надо было поступить?

И он, блин, реально ждёт от меня ответа.

А я не знаю! Вообще не представляю, как можно из такой жопы вырулить безболезненно.

— Короче, пока в моей шкуре не окажешься, не поймёшь, — подытоживает отец и встаёт.

Отвечаю ему мгновенно:

— Я не окажусь в твоей шкуре, пап. Своей любимой никогда не изменю. Нахрена? Гулять надо в молодости. Человека для души выбирать с умом и навсегда.

— Все такие умные…

Невесело хмыкнув, отец уходит. А я дальше варюсь в этом дерьме, всё-таки пытаясь примерить эту шкуру.

Но она не примеряется. Никак. Потому что не моя.

Ну а в чём я не прав?

С девчонками я начал мутить по-взрослому лет с шестнадцати. Сначала это были единичные акции с фанатками. В восемнадцать всерьёз увлёкся одной, мы встречались пару месяцев, но разбежались. И только после этого я вновь был свободен для отношений с другими. Ну а жениться вообще надо только тогда, когда точно уверен, что это навсегда. Что не будет вот таких приколов с утренним пробуждением непонятно с кем, как это случилось у отца.

Иначе зачем тогда нужен брак?

Иду к себе в комнату. Катя не появляется в сети весь чёртов день. Пытаюсь найти её в соцсетях, чтобы хоть на фоточки попялиться. Но, кажется, у Кати нет странички в ВК.

А вот Руса нахожу довольно быстро. Ник у него «Ветер», на аватарке его ухмыляющаяся рожа, а вот профиль закрыт. Кидаю заявку в друзья. Но Руса тоже нет в сети.

Маюсь от безделья, гоняя в GTA и позабыв про спортзал. Ближе к шести вечера слышу, как ворота соседнего дома открываются, и подрываюсь к окну. Со двора Ветровых выезжает машина. Дядя Гена за рулём, Катя рядом с ним. Куда-то уезжают.

Хватаю телефон, пишу ей.

«Ты ведь не навсегда уезжаешь, правда?»

Кидаю ещё несколько разных смайликов, чтобы воспринимала как шутку. Она появляется в сети, пишет.

Котёнок: У меня сегодня плавание.

Я: Где?

Котёнок: В «Арене».

Ооо… Мне вдруг тоже резко захотелось поплавать! В «Арене», кстати, и тренажёрка есть, и тренера вроде путёвые.

Похоже, я определился, где буду тренироваться ближайший месяц.

Собираю спортивную сумку, спускаюсь вниз. Сталкиваюсь с отцом в гостиной.

— Мать тебе там корыто гречки наварила, — пытается он пошутить.

— Я её завтра поем. Уезжаю. Тренировка у меня. Тачку возьму, да?

— Да, конечно. Бери.

Проношусь мимо отца и слышу за спиной:

— Гена, кстати, звонил.

Застываю, оборачиваюсь.

— Чё звонил? Извинился, надеюсь?

Отец усмехается.

— Не угадал. Сказал, что ноги тебе вырвет, если к его дочери подойдёшь. Ты уж не подходи, Макар. Твои ноги намного ценнее, чем отпрыски соседей.

Не нужна ему я

Катя

Положив телефон на колено, быстро пишу Макару, что еду в «Арену» и прячу телефон в карман.

Скашиваю глаза на отца. Нахмурившись, он молча ведёт машину. Руслан разлёгся на заднем сиденье и вроде бы смотрит фильм на своём телефоне, скрывшись от звуков внешнего мира при помощи наушников.

Зачем он едет с нами, совершенно непонятно. Мой братец не кайфует от тренировок и равнодушен к плаванью. Но вот уже пару недель он посещает спорткомплекс вместе со мной.

— Пап.

— Что? — цедит отец, не глядя на меня.

— Ты теперь со мной вообще не будешь разговаривать?

Он тяжело вздыхает. Потом бросает на меня почти добродушный взгляд.

— Буду, Катюш. Просто выдохнуть надо. Ты, главное, пообещай, что больше так поступать не будешь.

Да я уже обещала. За этот день уже раз пять. И маме, и отцу. Потому что лучше пообещать, чем продолжать этот абсурдный скандал.

Мне пришлось рассказать родителям, что мы были с Макаром этой ночью на фестивале. И что смс от него, а не от какого-то первого встречного, как подумала мама.

Правда, после этого признания легче не стало. Мама рассказала отцу, а он провёл со мной двухчасовой серьёзный (нудный) разговор. И если его подытожить, без большого набора букв получалось следующее: парням нужен только секс, а о моём сердце они точно думать не будут. А ещё — чтобы с Макаром я больше не встречалась.

И лучше согласиться, чем спорить. Я уже давно поняла, что родители слепы и глухи к тому, чего я действительно хочу. Их заботит лишь моё здоровье. И если потребуется запереть меня в стерильной комнате, то они запрут.

— Обещаю, пап.

— Вот и отлично.

— Обещаю, пап… — пародирует меня Руслан, не скрывая издёвки.

— А ты вообще молчи! — рявкает на него отец. — Ни мозгов, ни ответственности!

— Так я же весь в тебя… папенька… — сладенько протягивает Руслан.

Папа недовольно поджимает губы и ничего не отвечает. Только злобно смотрит на сына через зеркало.

Я тоже смотрю на Руслана через плечо. Он нагло ухмыляется мне, вновь разваливается на кресле и втыкает в уши наушники.

Не понимаю его… Отец готов оплатить ему самый лучший вуз, снять квартиру, машину купить. А Руслан отказывается, продолжая тусоваться в нашем доме, где всегда царит подавляющая атмосфера.