— Мама наверняка уже вызвала полицию. И ты ответишь за то, что сделал! — трясу связанными руками.

— А что я сделал? — изображает недоумение. — Ты поссорилась с парнем. Родители тебя всю жизнь обманывали. Отец вообще тебе не отец. Представляю, какое разочарование ты испытала… — цокает языком. — Вокруг тебя одни предатели. Бедненькая… И ты, конечно, приняла моё предложение свалить в туман. Ведь я — единственный, кто был на твоей стороне. И мы уехали. А то, что я тебя связал, — дергает верёвку на моих запястьях, — так это только ради твоего блага. Смотри, чуть не убилась на лестнице.

Смотрю на Руслана с ненавистью и он наконец отходит от меня.

Наши сумки уже стоят возле входной двери. Телефон мой уничтожен, расплющен подошвой ботинка.

— Мама будет меня искать, — говорю как можно спокойнее.

Ведь с психами нужно спокойно, да?

Руслан присаживается на корточки возле моих ног. Проводит рукой по коленке, и я дёргаюсь от этого прикосновения.

— Мне жаль твои губки, Катюш. Я не хотел, чтобы ты упала.

— К чёрту иди! — рявкаю я.

Держать себя в руках не получается.

— Мне нужно немного прибраться в твоей комнате, сестрёнка, — усмехается Руслан, поднимаясь. — Письмо родителям напишу сам. Ты просто подожди. И прошу: не вставай. Ладно? — издевается этот гад.

Ноги мои тоже связаны. Крепко-крепко. Так, что без ножа не освободиться.

Но я ведь могу допрыгать до ножа. В теории…

Жду, когда Руслан уйдёт наверх. Нервно сдуваю волосы с лица и пробую подняться. Так, я стою… Пытаюсь поймать равновесие, но без рук это сложно. Напрягаю ноги, делаю маленький прыжок от дивана и тут же начинаю заваливаться назад. Падаю обратно на диван.

Да господи!

Разозлившись ещё больше, снова вскакиваю. Равновесие находится быстрее, чем в первый раз. Прыгаю в сторону кухни. Прыжок. Прыжок… Ещё один. Меня накреняет вперёд.

Нет, нет… Блин!

Больно приземляюсь на колени.

— Ааа… — сдавленно выдыхаю болезненный стон.

Перевалившись на задницу, пробую подняться. Руки мои связаны спереди, слава богу. И у меня получается зацепиться пальцами за обивку кресла. Встав на ноги, вновь прыгаю вперёд. На кухне беру нож, направляю лезвие между запястьями и двигаю пальцами, пытаясь пилить верёвку. Но это, похоже, только в кино так просто. У меня вот совсем не получается. Нечаянно провожу лезвием по коже, и боль обжигает запястье. Нож выскальзывает из рук, падает на пол. Верёвка быстро становится алой…

Мамочки!

По щекам льются предательские слёзы. Никак не могу взять себя в руки, собраться…

Хватаюсь за кухонные ножницы.

— Катя, блин! — рявкает Руслан, появившийся так внезапно, что я, дёрнувшись, чуть не отстригаю себе палец. — Ты чо творишь? Ну-ка, сядь!

Отобрав ножницы, сажает меня на стул. Сам разрезает верёвку и с беспокойством рассматривает моё порезанное запястье. Хмурится. Качает головой.

— Почти вену задела. Нам повезло, Кать. В больницу нам сейчас нельзя.

Берёт из ящика аптечку, наматывает на моё запястье бинт. А я поглядываю на нож, валяющийся на полу.

— Ладно, руки я тебе связывать не буду. Просто веди себя хорошо, Катюш. Вставай, донесу тебя до машины.

Мне нельзя с ним уезжать. Мне кажется, что меня больше никогда не найдут, если уеду.

Смотрю на Руслана с мольбой.

— Ноги очень затекли. Пожалуйста, развяжи! Я уже их не чувствую.

Вздохнув, недоверчиво смотрит мне в глаза.

— Снова хочешь обмануть, да?

Это странно, но он говорит с нежностью и выглядит при этом даже каким-то ранимым.

— Нет, не обманываю.

— Ладно…

Руслан разрезает верёвку на моих ногах.

— Можно мне попить? — провожу языком по пересохшим губам.

— Да, сейчас.

Он поворачивается ко мне спиной, и я быстро хватаю с пола нож.

— Положи, Кать! — Руслан уже стоит ко мне лицом. — Положи, а то поранишься ещё больше.

Перехватываю покрепче рукоятку. Он выжидающе скрещивает руки на груди.

— Да брось, Кать. Ты же не воспользуешься им.

— И почему ты так уверен?

— Потому что ты трусишка, Кать, — мягко улыбается Руслан. — И ты не желаешь мне зла. Потому что я и правда единственный, кто всегда на твоей стороне.

Он говорит так убеждающе и смотрит так гипнотически… Меня утягивает в какое-то морок, в безумие… Безумное желание ему поверить. И я так устала… бороться…

Может, мне и правда стоит уехать?

— Кать, отдай мне нож, — уговаривает Руслан.

Подходит ближе, протягивает руку.

Качаю головой, разгоняя туман.

— Я не могу, Руслан, — сбивчиво шепчу. — Не могу поехать с тобой. Не могу дать тебе то, чего ты от меня хочешь. Мы совсем не похожи. Я не такая, как ты.

Швыряю нож на пол, вскакиваю и толкаю Руслана в грудь. У меня получается рвануть мимо него в сторону гостиной. Попутно дёргаю дверцу нижнего ящика кухонного стола. В гостиной переворачиваю торшер у дивана. Слышу, как Руслан бежит за мной, матерясь, спотыкаясь и падая.

Вылетаю на улицу — и он ловит меня сзади, крепко обхватив за талию. Мои ноги отрываются от пола. Болтаю ими в воздухе, пытаясь пнуть Руслана, но очень быстро оказываюсь на заднем сиденье машины. Дверь захлопывается, Руслан уходит. И, конечно, запирает меня.

Я всё же не такая смелая, чтобы попробовать разбить окно…

Сижу, пыхчу от злости и безнадёги, затопившей меня. Потом начинаю истерично ржать. Руслан появляется в разгар этой больной истерики. Садится за руль, оборачивается.

— Что смешного, Кать?

Вижу, что и его губы разбиты. Походу, упал он «удачно». И смех разбирает меня ещё сильнее.

— Что тут смешного? — чеканит «братец».

— Моё сердце! — хохочу я. — Если бы я была больна, то уже бы умерла от такого стресса!

— Прекрасно, Кать! Значит, ты здорова! — рявкает он.

Отворачивается, заводит мотор, врубает фары. Матерясь, ищет пульт от ворот. А я вдруг вижу двух человек, бегущих к машине. Замираю. Смех сменяется слезами.

Это Макар. И я безумно боюсь за него.

Он подходит к стеклу, долбит в него кулаком. Руслан уже нашёл пульт и готов нажать на кнопку. Но всё же приоткрывает окно и вальяжным тоном произносит:

— Ты зря припёрся. Катя — моя.

— Сюда едет наряд, придурок. Ты сядешь за наркоту. Но я готов дать тебе шанс не сесть. Остановись — и я приторможу этот процесс…

Макар прищуривается, пытаясь рассмотреть моё лицо в тёмном салоне авто. Выгляжу я жалко. Слёзы, кровь на губах…

— Нет, Ветер, шанса я тебе не дам, — цедит сквозь зубы Макар.

— А я и не просил, — бросает Руслан, поднимая стекло.

На него тут же обрушивается мощный удар. И по соседнему тоже. Я не знаю, кто пришёл с Макаром, но они оба с остервенением бьют по окнам машины.

В этот момент створки ворот начинают ползти в стороны, и машина трогается с места. Рванувшись вперёд, трясу Руслана за плечи и кричу:

— Останови! Останови! Отпусти меня!

Он тормозит. Но не из-за моей мольбы, нет. Просто путь загораживает машина Макара, а перед ней стоит тётя Таня. Она отважно идёт навстречу ауди, выставив руки вперёд.

Руслан матерится, но не решается нажать на газ. А я протягиваю руку к его двери и жму на кнопку, чтобы разблокировать замки. Тут же вываливаюсь наружу, неловко упав на пятую точку, а через миг оказываюсь крепко прижатой к Макару.

И даю волю слезам.

Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не понимаю… Однако почему-то не прекращаю шептать: «Отпустите его».

Руслан так же, как и я, «раненый». Пусть просто уезжает.

А я хоть и была «ранена», но теперь, кажется, исцелилась…

Моя вина

Макар

Катя задремала на диване в гостиной. А мы с мамой сидим на кухне и тихо разговариваем.

— Маша сказала, что рейс задерживается. Они не могут вылететь прямо сейчас.