— Ну ладно.

Наконец он поднимается. Зачем-то поправляет моё одеяло, гасит ночник на тумбочке. Комната погружается во мрак. Вижу лишь силуэт Руслана у кровати, и он никуда не двигается.

— Руслан, ты меня пугаешь, — натягиваю выше одеяло.

— Что же ты такая пугливая, а?

Звучит это как-то ядовито. И в той же степени — больнюче.

— Спокойной ночи, Кать.

И Руслан уходит, открыв на секунду дверь и осветив комнату слабым светом из коридора.

Неподвижно лежу несколько минут, пытаясь усмирить пульс. Кажется, что если не выйду сейчас отсюда, точно умом тронусь. Раскутываюсь, вскакиваю с кровати. В потёмках надеваю кроссовки и куртку и на цыпочках покидаю комнату. Тихо спустившись вниз, выскальзываю наружу и отключаю сигнализацию. Бегу к калитке, прячась за кустами. Оборачиваюсь, бросаю взгляд на окна. Кажется, в гостиной кто-то есть, но мне уже всё равно.

Телефон на этот раз со мной. Если мама каким-то образом заметит мою пропажу и позвонит, я вернусь.

Мне девятнадцать, я имею право на личную жизнь. Ну хотя бы немного!

Хотя бы только в этот вечер почувствовать себя желанной… Вновь ощутить томный взгляд Макара на себе. Его прикосновения…

Я имею право. Ведь имею, да?

Убеждая себя в этом, выскакиваю за калитку. Его машина уже здесь. Обегаю её и запрыгиваю в салон. Макар улыбается такой красивой мальчишеской улыбкой, что даже дух захватывает.

— Ты пришла…

— Да. Поехали, пожалуйста, отсюда.

Нервно дёргаю ремень, пристёгиваюсь. Макар лихо сдаёт назад, разворачивается и газует. Мчим по дороге посёлка, оставляя наши дома и вместе с ними домашние проблемы за своими спинами.

Пусть у меня будут этот вечер и эта ночь. Потом я вновь стану послушной больной дочкой. Обещаю.

Не понимаю на ангельском

Макар

Я особо не думал над программой этого вечера и теперь действую интуитивно. А интуитивно я хочу, чтобы Катя была ближе. Очень близко. Желательно — на моих коленях.

Паркуюсь возле уютного кафе почти в центре. Оно работает до полуночи, и там есть уединённые вип-зоны, располагающие к интимному общению. Мягкие диваны, подушки, пледы… вкусные десерты…

— Что это за место? — смотрит в окно Катя.

— Идём, — улыбаюсь ей. — Тебе понравится.

Выхожу на улицу и быстро обхожу машину. Успеваю распахнуть дверь, прежде чем девушка сделает это сама. Протягиваю руку, и она смущённо смотрит на мою ладонь. Может, даже пугливо немного.

— Всё просто отлично будет. Идём, — голос садится до шёпота.

Её нежные пальчики касаются моей руки. Помогаю Кате выйти, закрываю тачку, и мы заходим в кафе. Вип-комната для нас находится быстро. Несмотря на то, что в кафе полно народу, тут тихо и умиротворённо. В главном зале на проекторе тихо транслируется какой-то фильм. А в випе ещё тише. И интимно, да. На столе — светильник, напоминающий свечу, звучит лёгкая расслабляющая музыка, удобный диванчик на двоих, и он тут один. Присаживаемся на него, листаем меню.

— Я не голодная, Макар, — пытается отказаться от десерта Катя.

— Да я тоже. Но всё равно что-нибудь закажу.

Меня привлекает десерт под названием «Любовь». И когда я делаю заказ, звучит это так:

— Нам две любви, пожалуйста. И самый вкусный чай.

Официантка уходит, и я поворачиваюсь к Кате. Она смущённо поправляет волосы, а я шучу:

— Даже интересно, какую такую любовь они тут подают.

Она тихо хихикает, отчего её щёчки взволнованно розовеют.

Десерт оказывается очень даже. Фрукты, кусочки мягкого мармелада, клубничный бисквит и взбитые сливки.

— Ммм… Это и правда любовь… — стонет от удовольствия Катя, поедая лакомство.

Чай нам сделали шоколадный, очень необычный на вкус.

— Всё, у меня будет сахарная кома! — смеясь, Катя обмахивает лицо руками.

— Не ешь сладкое?

— Почти не ем.

— Почему?

— Нуу… Это… вредит фигуре, вот.

Показательно смотрю на её тоненькую талию.

— У тебя идеальная фигура, Катюш.

Она обмахивается интенсивнее. Ловлю её кисть, сжимаю в своей. Подаюсь ближе, другой рукой касаюсь щеки девушки. Провожу большим пальцем под губой.

— У тебя тут сливки, — хриплю от волнения.

Катя застывает в моих руках. Ей, судя по всему, не очень нравится, что я её трогаю. Но отпустить уже не могу…

Кажется, ещё никогда я не лез так из кожи, чтобы быть ближе к девушке. Любая обычная тупость в моём исполнении наверняка её спугнёт. И целовать Катю я пока не буду, но…

Пересаживаю девушку к себе на колени. Она, вздрогнув, зажимается и впивается пальцами в мои руки на своей талии.

— Макар! — взволнованно шепчет моё имя.

— Тсс… Я просто пообнимаю тебя, и всё.

Втыкаюсь носом в её скулу, дышу ароматом волос и кожи.

— Расскажи мне о себе, — прошу я.

— Что рассказать? — дрожит её голос.

— Всё… Всё, что посчитаешь нужным. Например, как прошли твои последние четыре года.

— Эмм… Мы с мамой жили в нашей квартире на проспекте Мира. Я закончила школу.

— Ага… Наверняка с золотой медалью, — веду кончиком носа за её ушко.

— Да. С золотой, — шепчет Катя. — Поступила в университет. Потом подала документы в зарубежный вуз.

— Это я помню. Ты большая молодчина, Катюш.

— Спасибо. Эмм… Не знаю, что ещё рассказать.

Кажется, Катя решила, что это допрос, и когда он закончится, ей удастся сбежать из моих объятий. Но я не отпускаю её.

— Тогда я расскажу. Ты не против?

— Н-нет.

Но прежде, чем начать, не удержавшись, целую её за ушком. Мои руки поднимаются немного выше её плоского животика и ложатся под грудью.

— Макар, не… — дёргается Катя на мне.

— Тсс… Всё. Я больше так не буду.

Одну руку спускаю обратно на талию и начинаю вещать о своей жизни. Как выбирал поначалу между Академией МЧС и Лондонским универом. Но отказался от жизни на чужбине. О том, как люблю играть футбол, как мне нравится мой четвёртый номер на футболке. О своём тренере и друзьях. Я говорю даже о Дамире и их скорой свадьбе с Евой. Об их ребёнке. О Тимофее с Рикой. О тех людях, которые занимают особое место в моём сердце. И в какой-то момент обещаю, что познакомлю Катю с ними. Тем самым показывая девушке, что она для меня очень важна. Не просто увлечение на одну ночь или неделю. Нет, я запал на неё конкретно.

И я так долго вещаю, что Катя расслабляется в моих руках. Кладёт голову на моё плечо, прикрывает веки. Мы держимся за руки, исследуя линии на ладонях друг друга, перебирая пальцы. Это очень интимно, надо признать. Её несмелые касания оголяют все мои нервные окончания.

Накрываю нас пледом по пояс. Обнаглев, глажу Катю по бедру, обвожу пальцем колено. Не знаю, что она чувствует, но у меня бегают по телу мурашки.

Катя исследует моё запястье, поднимается к локтю.

Мы больше не говорим. Наше дыхание становится рваным и поверхностным.

Мои губы скользят по её скуле к уголку губ. Ресницы Кати трепещут, но она не открывает глаза, а лишь поворачивает лицо ко мне. Это приглашение к поцелую, я уверен.

Импульсивно прижимаюсь к её губам. Башню прям рвёт от происходящего. Втягиваю в рот верхнюю губку, потом нижнюю. Проникаю в нежный рот языком, и её язык робко отвечает на мои ласки.

Распалившись, пересаживаю Катю. Теперь она сидит верхом лицом ко мне. Сжимаю её ягодицы руками. Она ёрзает, вроде бы пытаясь ускользнуть, но своими движениями возбуждает ещё больше.

Мозг утекает на метр ниже головы. Кто-нибудь, помогите вернуть его обратно, блин!

С трудом, но напоминаю себе, что с Катей так, видимо, нельзя. Она же ангел. А я пока не понимаю на ангельском.

— Макар…

Оторвавшись от моих губ, упирается ладонями в грудную клетку.

Взгляд у Кати пьяный, такой же, как у меня.

— Мы ничего плохого не делаем, — голос хрипит от возбуждения.