Но сейчас я не готов говорить больше, чем уже сказал.
Кати, конечно, у нас нет. Пробиваю у Дамира, когда Ева видела её в последний раз. Судя по всему, Катя вернулась к себе домой. Больше ей быть негде.
Ветер, сука, тоже трубку не берёт.
После душа отправляюсь штурмовать соседские ворота…
Глава 44
«Не знаю» — это не «нет»
Катя
Кажется, я ненадолго уснула…
Просыпаюсь от громких криков, несущихся снизу, из гостиной. Вскочив с кровати, накидываю халат и вылетаю из комнаты. Узнаю голоса Руслана и Макара. Слышу звуки ударов, мат. Что-то падает, разбивается…
Парни мутузят друг друга, повалившись на пол. Журнальный столик опрокинут, ваза разбита, ковёр залит водой…
— Прекратите! — кричу я, замерев возле парней.
Сердце сейчас выпрыгнет из груди от паники.
Удивительно, но они меня слышат. Резко прекращают драться, отпускают друг друга и поднимаются с пола. Когда встречаюсь глазами с Макаром, моё сердце начинает биться в совершенно другой тональности. Мрачно, драматично…
— Кать!
Он тянет ко мне руки, но я отшатываюсь и выставляю свои. Смотрю предупреждающе.
Не надо меня трогать! После этой девушки больше никогда не смей ко мне прикасаться!
— Я же сказал, что она не хочет тебя видеть! — рявкает Руслан.
Они с Макаром обмениваются ненавидящими взглядами.
— Ты всё для этого сделал, да⁈ Хочешь сам Катю заполучить, долбанутый извращенец! — напирает на него Макар.
— А это уже не твоё дело! — Руслан пихает его в грудь.
Сейчас опять начнётся драка.
Вклиниваюсь между парнями, встаю к Макару лицом.
— Уходи, пожалуйста. Тебе здесь больше не рады, — пытаюсь говорить с безразличием, но голос срывается на шёпот, выдавая мои эмоции.
Мне больно.
Мне мерзко.
И я всё еще хочу проснуться и обнаружить, что это просто страшный сон. Макар мне не изменял. Не ранил меня так гадко.
Но я не просыпаюсь.
В его глазах тоже боль. Склонившись к моему лицу, шепчет:
— Катюш, пожалуйста… Поговори со мной! Мы…
Руслан отталкивает его от меня, не дав договорить.
— О чём ты там с ней говорить собрался, а?
Макар через мою голову смотрит на Руслана и злобно чеканит:
— О том, что ты меня накачал и подставил.
— Пфф! Отличная отмазка! — фыркает Руслан. — Собственные косяки решил на меня спихнуть? Нет, друган! Это я просил тебя больше не бухать! Я! Не твои дружки.
— А потом сфоткал меня для Кати. Ты — ублюдок, Ветер!
Вновь начинается перепалка. Я зажата между парнями, как в капкане.
— Хватит! Хватит! — уперевшись Макару в грудь, толкаю его со всей силой.
Он шокированно моргает, отступая.
— Хочешь поговорить? Пойдём, — говорю ему и шагаю к прихожей.
Надеваю куртку, короткие сапожки и вылетаю на улицу. Макар идёт за мной, на ходу напяливая свою куртку.
На улице погода под стать моему настроению — холодно и идёт дождь.
Руслан выходит было вслед за нами, но я запрещаю ему вмешиваться. Тогда брат нехотя возвращается в дом. Мы с Макаром встаём под навесом с качелями. Расстояние между нами не меньше метра. Он пробует приблизиться — я отступаю и зло смотрю ему в глаза.
— Говори или уходи! — требую я.
— Что говорить, Кать? — психуя, разводит руками. — Что я совершил ошибку? Что я не знаю, как так вышло? Что я ненавижу себя даже больше, чем ты меня?
А мне так хотелось услышать что-то лечебное для сердца. То, что облегчило бы мои страдания. Хотя бы глупую ложь о том, что это подстава. Что девушку ему просто подложили.
Нет. Это я себя ненавижу за такие мысли.
Надо быть сильнее. Надо просто это пережить.
Боже… Как?
— Твой брат поспособствовал, я уверен!
— В чём поспособствовал? Как?
— Не знаю… Меня жёстко срубило. Никогда такого не было, Катюш, — вновь пытается приблизиться. — Мы с тобой попали в какую-то хитрую схему, котёнок. В здравом уме я бы ни за что…
Упираюсь ладонью в его грудь, не давая подойти ближе и заставляя замолчать.
— Ты спал с ней, Макар? — срывается с моих губ хриплый шёпот.
Он смотрит на меня, не моргая. Зрачки просто огромные, взгляд испуганный. Качает головой и тут же нелепо кивает.
— Я не знаю, — выдыхает глухо.
Отдёргиваю руку.
«Не знаю» — это не «нет».
«Не знаю» может стать «да».
Я не могу его простить.
— Уходи, — опускаю взгляд, потому что не могу больше на него смотреть.
— Кать…
— Уходи! — выкрикиваю я, вновь поднимая глаза. — Мы закончили, Макар.
— Совсем закончили? — вздрагивает его лицо.
— Совсем.
И мы стоим и мучительно долго смотрим друг на друга…
Первой отворачиваюсь и ухожу в дом. Захлопнув входную дверь, ложусь на неё спиной. Руки трясутся, слёзы душат…
Встречаюсь взглядом с застывшим в паре метров от меня Русланом. Качаю головой.
Не сейчас.
— Не ходи за мной, — шепчу брату, скидывая куртку и обувь.
Прячусь в комнате. Мне очень многое нужно узнать у Руслана, но сейчас я не могу. Забираюсь под одеяло, забываюсь сном.
— Катя. Катюша…
Кто-то трясёт меня за плечо, и я просыпаюсь. Ошеломлённо смотрю на брата с подносом в руках.
— Я принёс тебе поесть. Вообще-то, ты проспала весь день. Можно сказать, что уже ужин.
Бросаю взгляд на окно, за ним темно. И правда, вечер. Я словно потерялась в пространстве и времени.
— Не хочу есть.
— Надо, Катя. Надо.
Брат вынуждает меня сесть и ставит поднос на мои колени.
Тут стакан апельсинового сока, омлет, бутерброд с маслом, сыром и зеленью. Выглядит всё очень вкусно. Даже не верится, что это он приготовил для меня.
Во рту просто засуха, и я делаю глоток сока.
— Я поем, если ты расскажешь мне об отце, — решительно заявляю я.
Руслан ухмыляется.
— Я так не люблю, Кать. Не люблю, когда мной манипулируют. Оставь шантаж для кого-то другого, а меня можешь просто попросить.
— Хорошо. Тогда я прошу тебя рассказать мне всё, что знаешь.
Руслан вновь ухмыляется и опускает взгляд на поднос. Берёт вилку, отпиливает маленький кусочек омлета и подносит к моим губам.
— Попробуй.
Покорно открываю рот. Жую омлет, не чувствуя вкуса.
Сейчас Руслан опять кажется мне слегка невменяемым. Есть в его взгляде что-то такое… пугающее. Вдруг мы и правда не родня. Что он может мне сделать?
— Бутербродик?
Подносит бутерброд к моим губам, и я кусаю. Руслан хвалит:
— Молодец. К чёрту диеты и правильное питание. Я хочу, чтобы ты наслаждалась жизнью, котёнок.
«Котёнок» он говорит с некоторой издёвкой. Наверное, потому, что Макар меня так называл.
Забираю бутерброд и ем сама. Выпиваю весь стакан сока.
— Омлет не хочу, — отталкиваю поднос.
Руслан переставляет его на тумбочку, садится поудобнее на моей кровати. Его взгляд скользит от моего лица к телу, скрытому одеялом, и он облизывает губы.
— Отец хотел жениться на мамке, когда она забеременела мной, — говорит брат, возвращая взгляд к моему лицу. — Но свадьба их всё время откладывалась по каким-то там причинам. Его командировки, учёба… Он встретил твою мать, и она забеременела тобой, когда моя уже родила. И он женился на твоей матери. Я рос с воскресным папой. Помню какие-то его подарки, когда мне было три, четыре, пять. А в свой шестой день рождения я подслушал их с матерью разговор. Он сказал, что больше не придёт. Будет присылать деньги, но не должен больше у нас отсвечивать. Что у него где-то там больная дочь.
Я ловлю каждое его слово. В голосе Руслана — ненависть. И ко мне, и ко всему миру. У меня мурашки бегают по коже.
Он растягивает губы в надменной улыбке, смотрит с холодом.
— В шесть я мечтал, чтобы его больная дочь поскорее поправилась, и он к нам вернулся. Наивно, да?
