— Ты готов, сынок? — спрашивает его отец.

— Готов, — сухо роняет Руслан, поднимаясь с дивана.

Его взгляд останавливается на мне, губы кривятся в ехидной улыбке, брови игриво дёргаются.

Его странных гримас я никогда не понимала.

— Гена, возьми пакет, — говорит отцу мама.

— А что там?

— Да это к столу. Не с пустыми же руками идти.

Папа забирает объёмный пакет, и мы всей толпой двигаемся к двери. Надеваю на ходу свою куртку. Руслан оказывается рядом со мной.

— У тебя есть ноги? Я удивлён, — шепчет мне в ухо. — И я думал, ты коротышка. А нет…

Бросаю на него скучающий взгляд.

— Я думала, у тебя есть мозги. А нет.

— Окей, засчитано, — смеётся он. — Поправь платье, систер. Жопу видно.

Что?

Торможу, одёргивая подол сзади. Но там всё в порядке. Ничего не видно.

Опять он меня подловил! Невыносимый тип!

Руслан уходит вперёд вслед за отцом. Мама берёт меня под ручку. Покидаем наш участок, переходим дорогу и заходим во двор Корниловых. Калитка предусмотрительно открыта.

Возле дома нас дожидается отец семейства — дядя Андрей.

Он очень приветливый мужчина. И у него приятная жена — тётя Таня. Она всегда была мила со мной.

— Проходите, проходите. Не мёрзните! — зазывает нас в дом дядя Андрей.

Проходим в гостиную. Тут накрыт стол, горит камин. Макара пока не видно.

Все-таки помню…

Макар

— Всё, Дамир! Всё. Я правда опаздываю! — смеюсь, в который раз пожимая другу руку.

Мы никак не можем распрощаться и уже с полчаса стоим возле отцовской тачки. А ведь он просто вышел меня проводить.

— В общем, мальчишник через неделю, — напоминает мне Мир. — Надеюсь, Тим тоже приедет, но это неточно.

— На свадьбе-то они будут?

— Обещали.

У нас большая футбольная семья. Наш капитан (хоть и бывший) Тимофей женат на Рике. Ещё Кир, Лёха, Васька… Всех нас разбросало, кого куда. И по разным командам, и по разным городам. Но мы всё ещё дружим, хоть я и выбыл немного из жизни из-за травмы.

Дамир и Ева уже даже ребёночка родить успели, а вот свадьба будет только сейчас. Они, бедные, зашиваются между универом, работой, ребёнком. Живут на съёмной квартире. Но я вижу, как Дамир счастлив, и значит, все проблемы решаемы.

Будет очень круто собраться всем на мальчишнике. Я прям воодушевлён этой новостью.

Сажусь в тачку. Поднимаю взгляд на окно второго этажа. Там Ева. Стоит с сынишкой на руках и машет мне. Взмахиваю в ответ и уезжаю.

Опаздываю я безбожно. Лихачу, прыгая из ряда в ряд.

Весь заряд позитива, которым напитался у четы Борисовых, как-то стремительно испаряется. И чем я ближе к родительскому дому, тем сильнее моё уныние.

Потому что там Ветровы. И мои предки, сочувствующие мне. И Катя эта…

Пытаюсь в деталях вспомнить её лицо четырёхлетней давности. Но оно не вспоминается. Память подсовывает мне лишь образ девушки на качелях. И даже когда её брат сорвал с неё капюшон, я ничего не разглядел и не запомнил.

Но так ли важно мне её лицо?

Совсем нет.

Тогда почему меня качает от визита Ветровых? Ума не приложу…

От матери уже два непринятых, но я ограничиваюсь лишь лаконичной смской: «Еду».

Через двадцать минут прибываю к дому. Опоздал на час. Хреново…

Въезжаю в гараж, глушу мотор и трачу ещё минут пять, чтобы собраться с мыслями. Выбираюсь из тачки, настраивая себя не хромать.

Дамир и Ева деликатно не замечали моей ущербности, и я звиздец, как благодарен им. Чего ждать от Ветровых?

Откровенно хромая, иду в дом. В холле стягиваю с себя куртку. Я всё ещё в спортивке, но тратить время на переодевание бессмысленно.

Вхожу в гостиную, и на меня устремляются шесть пар глаз.

— Ну наконец-то, Макар! — всплёскивает руками мама. — Мы тебя заждались.

Будто без меня им прям ужин — не ужин.

— Добрый вечер, — говорю я, ни на кого не глядя.

В ответ слышатся «привет» и «заждались».

— Всё нормально? — спрашивает отец.

— С твоей тачкой всё хорошо, — пытаюсь пошутить.

Прихрамывая, иду к свободному стулу, опускаюсь.

— Да при чём тут тачка, Макар! Ты в порядке? — продолжает напирать папа.

— Да. Всё хорошо. В спортзале задержался. Потом к Дамиру съездил.

Напротив меня — дядя Гена, и я жму ему руку, потянувшись через весь стол. А потом и парню, который сидит рядом с ним.

— Макар.

— Руслан.

Вглядываюсь в лицо нового члена семьи Ветровых. У него, кстати, довольно добродушное лицо.

— Нам тут обо всех твоих достижениях уже поведали, — улыбается он. — Высшая лига, значит? Круто.

— Я пока не играю, — давлюсь желчью, подступившей к горлу.

— Да всё хорошо будет, Макар. Восстановишься! — утешающе щебечет тётя Маша.

Понятно. Говорили, выходит, обо мне. Это, бл*ть, чертовски неприятно!

— Да, восстановлюсь, — сухо роняю я, двигая к себе тарелку.

И спасаю себя на несколько минут от болтовни, с аппетитом поедая утку.

Отец говорит с дядей Геной о рыбалке, мама развлекает тётю Машу всякими вычурными рецептами. Руслан молчит, потягивая колу из бокала. А Катя…

Внезапно понимаю, что она сидит справа от меня, и я ещё ни разу на неё не взглянул.

Вытираю губы салфеткой, отодвигаю тарелку и поворачиваюсь лицом к соседке по столу. Она в этот момент поднимает на меня глаза. Огромные и голубые. И да, они всегда такими были, теперь я это помню.

И лицо её помню. Всегда слишком бледное, но какое-то… Парадоксально красивое, вот.

На верхних веках даже видны маленькие венки, но это её не портит. Изящный нос. Немного обветренные бледно-розовые губы. Точёные скулы, лебединая шея. Очень светлые волосы ниспадают волнистой копной почти до поясницы.

Всё-таки помню, да.

Она одновременно не изменилась за четыре года, и изменилась. Но я пока не понимаю этих перемен.

— Привет, — шевелятся её губы.

— Да, привет, — неожиданно смутившись, отвожу взгляд.

Я слишком долго её разглядывал.

Но тут же, не в силах противостоять собственному желанию, снова смотрю на неё.

— Ты на заочке? Сейчас же не каникулы. Или ты где-то недалеко учишься?

— Я дистанционно, — отвечает тихо и спокойно.

— А ты? — перевожу взгляд на Руслана.

— А я не учусь, — отвечает он с откровенным пофигизмом. — У меня папочка богатый.

Сжимаю губы, чтобы не заржать. Интересный фрукт этот Руслан.

Дядя Гена награждает его тяжёлым взглядом. А отец говорит вроде бы в шутку:

— Макар, если вы поели, можете нас не сторожить.

Это папа так намекает, что разговоры за столом будут не для детских ушей. То, что здесь уже как бы нет детей, он явно забыл.

Руслан первым подрывается из-за стола.

— Окей! Чем займёмся?

— Можно кинчик включить, — я тоже встаю.

Обхожу стол, и мы оба устремляемся к лестнице.

— Ты от «Марвела» новинку видел? — воодушевлённо спрашивает Руслан.

— Нет. Ещё не успел.

— Давай глянем.

— Давай.

Торможу. Мы явно кого-то забыли.

Синхронно переводим взгляды на Катю. Она так и сидит за столом.

— Сестра, ты идёшь? — говорит Руслан.

Катя смотрит на него недоумевающе. Потом вопросительно на меня.

Я прокашливаюсь. И, исправляя ошибки минувших лет, всё же приглашаю эту девушку. Делаю то, чего раньше так хотели от меня родители, а теперь вроде как хочу и я.

— Кать, идём с нами фильм смотреть.

— Иди, Катюш, иди, — поддакивает тётя Маша.

И Катя всё же встаёт из-за стола. Робко одёргивает своё платье и идёт за нами.

Что ты задумал?

Катя

Я никогда не была в его комнате. Раньше это казалось неуместным. Даже когда мы всей семьёй приходили в этот дом, мы с Макаром гуляли в саду, или он вообще убегал к друзьям. Меня с собой никогда не брал.