— Вот это ничего себе какие люди! — с неожиданным восторгом восклицает Макар.

Наконец зрение фокусируется, и я вижу, что возле машины стоит какой-то парень. Улыбается. Макар перебирается вперёд и открывает дверь. Они тепло приветствуют друг друга, и этот парень говорит:

— Я, походу, помешал, да? Не хотел…

— Да хорош! — добродушно отмахивается Макар. — А вы чего здесь?

— Гуляем. В торговый центр приехали.

— Подожди, познакомлю со своей невестой, — вдруг говорит Макар и заглядывает в салон. — Катюш, выходи. Тут друг мой Дамир с женой.

Я совсем не знаю друзей Макара, несмотря на то, что в школьные годы большая их часть приезжала к нему в гости.

Перебираюсь вперёд, на ходу надевая куртку. Комкая в руках вязаную шапку, смущённо выхожу из машины. На меня смотрят три пары глаз. Макар забирает шапку из моих рук и надевает на голову. Бережно поправляет волосы, потом застёгивает на мне куртку до самого горла.

— Познакомься, Катюш. Это Дамир, — отступает немного в сторону, чтобы представить мне своих друзей. — И его жена Ева. А в коляске спит маленький Арсений.

Я коляску сначала и не заметила.

— Привет, — улыбаясь, взмахиваю рукой.

— А это моя Катя.

Макар обнимает меня сзади и кладёт подбородок на мою макушку. Я не вижу его лица сейчас, но кажется, он очень доволен собой.

— Как-как ты сказал? Невеста? — усмехается Дамир.

— Да. На свадьбу нашу придёте? — хорохорится Макар.

— Ничего себе!.. — растроганно шепчет Ева, прикладывая ладони к груди.

От её реакции начинает пощипывать глаза. Мы ещё с ней и двумя словами не перебросились, но мне уже очень импонирует эта девушка. От неё веет заботой и нежностью. Я почему-то уверена, что она деликатная и воспитанная. И глаза такие внимательные и тёплые.

— Оо… Арсений Дамирович проснулся, — Дамир достаёт сына из коляски. — Ну теперь точно пора куда-то в тепло.

И мы как-то очень быстро решаем, что посидим в ресторане кинотеатра.

— Мы с Арсюшей в туалет.

Ева забирает сына, подхватив сумку с детскими принадлежностями.

— Помощь какая-то нужна? — интересуюсь я.

— Можешь просто составить мне компанию, — говорит она с улыбкой.

Оставив куртку и шапку Макару, ухожу с Евой. В туалете занимаем кабинку для мам и малышей. Ева меняет сынишке памперс, воркуя с ним и одновременно рассказывая мне про всю футбольную команду. Говорит и о Макаре, и о своём брате Тимофее, и о том, как волнуется перед свадьбой…

— Ещё этот мальчишник чёртов! — изображает воинственную гримасу. — Нет, я, конечно, доверяю Дамиру и уверена в нём, как в себе, но…

Поднимает на меня взгляд, отвлекаясь на секунду от дитя. Говорит шёпотом:

— Но ведь слепо доверять нельзя, наверное, да?

Я не знаю, что сказать. Вздохнув, протягиваю палец, и Арсений крепко хватается за него. Гулит что-то, болтает ножками.

— А если не доверять, тогда зачем это всё? — выдаю в конце концов.

Возможно, это просто чушь… Но у меня в таких делах нет никакого опыта.

Ева улыбается, забавно наморщив нос.

— Ты права. Пусть только попробует от меня гульнуть!

Застёгивает памперс, надевает на Арсения штанишки. Надо бы малыша уже поднимать с пеленального столика, но он крепко держится за мой палец и не собирается отпускать. Глаза у мальчика — как две чёрные бусины. И взгляд внимательный, как у взрослого человека.

— Можно мне его подержать? — в каком-то странном порыве спрашиваю я.

— Конечно. К тому же, он тоже этого хочет, — смеётся Ева, отрывая пальчики Арсения от моего.

Мальчик начинает кукситься, но Ева тут же поднимает его и прижимает ко мне.

— Держи под спинку и под попу, — подсказывает она.

Руки мои подрагивают. Детей маленьких я никогда не держала.

Арсений тянется к моим волосам, всей пятернёй зарывается в прядке, дёргает, пытается тащить в рот, громко гулит.

Прелесть, а не ребёнок!

Что ж… Вот такого чуда у меня никогда не будет. И у Макара, получается, тоже. Но он сказал — усыновим. Он это просто так сказал?

— Ну что? Идём? — собрав сумку, спрашивает Ева.

— Да, пошли.

Арсений не желает слезать с моих рук, и я несу его сама.

Парни уже что-то заказали и с явным нетерпением дожидаются нас. Увидев Арсения у меня на руках, Макар изумлённо замирает. И странно улыбается, словно я выгляжу как-то не так.

— Сенич, ко мне пойдёшь?

Дамир тянет руки к сыну, и тот сразу перебирается к отцу. А со мной так и остаются тёплые ощущения прижатого к груди детского тельца…

Сажусь рядом с Макаром, он обнимает меня за плечи и шепчет, уткнувшись носом в висок:

— Я так много от тебя хочу, что даже страшно. Хочу нашу свадьбу, наш дом… Наших детей. Они у нас будут, Кать! Ты не представляешь, как красиво ты смотришься с ребёнком на руках!

От его слов вновь щиплет в глазах.

Ну разве так бывает, а? Чтобы так сразу по уши в нём. А он во мне.

Ещё бы встречу с отцом пережить…

Опомнившись, ищу глазами часы. На запястье Макара как раз они есть. Беру его руку, разглядываю мудрёный циферблат. Семь вечера уже.

— Ох, блин! — понимает мои дёрганья Макар. И тут же обращается к друзьям: — У нас ещё минут двадцать, а потом полетим домой.

Ужин проходит в спешке. Дамир напоминает Макару про мальчишник. Ева сначала немного подтрунивает над ним, а в итоге придумывает девичник, который, вроде бы, не хотела устраивать. Приглашает меня.

— А что? Сеню бабушке отдадим, посидим у нас. Или сходим куда-нибудь. Потанцевать, например, — игриво дёргает она бровями.

— Я тебе потанцую! — рычит Дамир.

Макар при этом ржёт. Потом тихо объясняет мне причину своего веселья.

— Ева занималась танцами, хореографией. Но Дамир не очень любит, когда она танцует на публике. Ревность.

— Это не ревность, а здравый смысл, — услышав Макара, парирует Дамир. — В ночных клубах полно отморозков. Без меня ей туда нельзя.

— Кстати, да, — Макар вмиг становится серьёзным. — Тебе тоже без меня нельзя.

Ммм… Как интересно получается…

Переглядываемся с Евой. Судя по всему, она что-то придумала. Что-то, что не очень понравится парням.

— Катя, скажи мне свой номер, — просит она.

Я диктую, она записывает. Делает дозвон, и в кармане тут же вибрирует мой телефон.

— Созвонимся и решим, да? — подмигивает мне Ева.

Дамир недовольно раздувает ноздри, но молчит.

Вскоре прощаемся с ними и едем домой. Держимся за руки, пока Макар сосредоточенно и филигранно управляет машиной одной рукой. Заехав в посёлок, Макар тормозит довольно далеко от наших домов. Гасит фары.

— Я тут подумал, что надо дать дяде Гене немного форы. Сейчас восемь, он только что приехал. Пусть примет душ, поест. Твоя мать введёт его в курс дела — и у него будет время подумать. Как считаешь?

— Да. Когда отец голоден, то чаще всего не в духе.

Макар расплывается в улыбке.

— Значит, у нас есть ещё час.

Быстро перебирается назад и тянет меня за собой. Глаза его блестят азартом. А ещё я вижу в них страсть, хотя клянусь — раньше и не знала, как она может выглядеть во взгляде.

Макар обнимает моё лицо тёплыми ладонями и шепчет напротив губ:

— Может, я тебя просто украду, а? Пока недалеко, в соседний дом. Ты же видела, у меня просторная комната. И кровать, — тяжело сглатывает он.

А я краснею. Щёки горят.

— А как же твои родители?

— Они будут мешать, ты права, — шепчет он, бережно касаясь губами моих губ. — Лучше жить отдельно. Нам нужно своё гнёздышко как можно скорее.

Скорее, да!

А для чего?

Да для того самого, Катя! Того самого…

Ох, мамочки!

Сказать, что я боюсь — ничего не сказать. Но нельзя же вечно всего бояться!

Макар, наконец, целует глубоко, с нарастающим пылом. И мы пропадаем друг в друге на целый час…

Отец поджидает нас в гостиной. Выражение лица у него довольно нейтральное. Вроде бы не злится.

— Добрый вечер, дядя Гена, — протягивает руку Макар.