— Конечно.

Врубаю магнитолу, нахожу любимую радиостанцию. Там как раз звучит популярный трек. Хочется подпевать во весь голос. А голоса у меня нет. Бог наделил ногами футболиста и решил, что петь мне необязательно. Короче, я не пою, но в такт покачиваю головой.

Скоро пробка должна закончиться. Сразу после светофора часть машин свалит на виадук, и станет свободно. Тогда и втоплю по газам, чтобы уехать от Ветра.

По-прежнему вижу его в зеркале. Руслан, кстати, и не прячется, он едет прямо за нами.

Бросаю взгляд на Катю. С совершенно беззаботным видом она смотрит по сторонам и перебирает пальчиками на своём колене, имитируя игру на пианино. В песне как раз звучит вставка, исполненная на рояле.

— Ты играешь на каких-то музыкальных инструментах?

— Разве что на родительских нервах, — хмыкает она. — Нет, не играю. Но всегда мечтала научиться играть на гитаре.

— Никогда не поздно учиться.

Беру девушку за руку, глажу её пальчики. Они не слишком длинные, тонкие и изящные. Такими пальчиками по струнам брякать — ну такое себе. Такими пальчиками лучше играть совсем на другом инструменте. Например, на мне. Пусть лучше проведёт по моим плечам, шее, щеке…

Что-то я размечтался… Но ведь мы уже бывали близки. Целовались, тискали друг друга.

Ну да, а потом Катя резко от меня дистанцировалась. И чтобы выманить на это свидание, я пообещал ей дружескую прогулку.

Отпускаю её пальчики, вновь напоминаю себе, что мы типа дружим. Но моё тело это отвергает. Потому что возбуждение я испытываю совсем не дружеское. Фак!

Трек сменяется. Pump It… Как раз подходящий для гонки.

Выбравшись из пробки, сразу жму на газ. Катя прибавляет громкость. Трек качает… Адреналин несётся по венам.

Поглядывая за тачкой Руслана, ныряю из ряда в ряд на бешеной скорости. Мельком поглядываю на Катю. Она хоть и вжимается в кресло и смотрит вперёд огромными глазами, но улыбается и беззвучно подпевает песне.

— Боже! Макар, там фура тормозит! — взвизгивает она.

— Вижу…

Рульнув в левый ряд, успеваю влезть перед красной иномаркой. И тут же сворачиваю на второстепенную дорогу. Пролетаю по двору многоэтажки, выныриваю на другое шоссе. А тут одностороннее. Мля…

— Мамочки! — пищит Катя, поняв, что мы на всех парах несёмся в лоб какой-то тачке.

Я резко торможу и врубаю задний ход. Смотрю назад и просто жму на газ. И ору, как ошалелый, песню, коверкая английские слова. Катя вдруг пропевает часть припева на английском с потрясающе чистым произношением. Я даже забываю, что вообще за рулём надо делать — вот так красиво у неё получается.

Переглядываемся с ней. Смущённо покраснев, она больше не поёт.

Та тачка, ехавшая нам в лоб, наконец проезжает мимо. Водитель сигналит нам и вертит пальцем у виска. Я промчал задним ходом не меньше пятисот метров.

— Вон там, кажется, можно проехать, — указывает Катя в проулок, и я сворачиваю туда.

Руслана больше не видно, и мы спокойно едем в парк. Хотя внутри совсем не спокойно. Внутри я предвкушаю наше сегодняшнее свидание, которое будет отнюдь не только дружеским.

— Ты так не замёрзнешь?

Она медлит выходить из машины. Я тянусь к заднему сиденью, достаю свою куртку.

— Нет, я утеплился. А ты? — вопросительно поднимаю брови.

Куртка на ней хоть и красивая, но не выглядит особо тёплой.

— Не должна, — решительно застёгивается и надевает пушистый капюшон.

Выходим из тачки. Беру Катю за руку, веду в парк.

— По-дружески, — бормочу я, объясняя свои прикосновения. — И руки тебе надо погреть.

— Да я не замёрзла, — робко выдыхает она.

Но я не отпускаю Катю, а она и не пытается вырваться. Ладно… Дружим так и дальше.

В парке почти ничего не работает. Погода — дрянь. Ветер, какая-то морось. Того и гляди пойдёт снег или дождь. Но здесь есть небольшое кафе и крытый батутный центр. Батуты, правда, для детишек, и мы туда не идём.

Прогуливаемся у пруда. Заметив открытый тир, веду Катю к нему.

— Хочешь пострелять?

— Эмм… — осматривает мишени, оружие. — Я не умею. Может, лучше ты?

— Давай.

Получаю винтовку, патроны. Паренёк примерно моего возраста вяло вещает о том, что можно выиграть. Моё внимание притягивает огромный плюшевый медведь, но это надо попасть десять из десяти и дополнительно ещё пару раз.

Мой отец возил меня на охоту раньше. Вообще-то, раньше мы часто этим занимались. В основном, в каникулы. Когда я ещё не так плотно болел футболом. Стреляю я хорошо благодаря папе.

Настроив прицел, палю по мишеням спокойно и чётко. Попадаю во все десять. Катя стоит рядом, зажав уши руками, и смотрит на меня потрясённым взглядом.

— Ты во все попал? — уточняет взволнованно.

— Пока нет.

Получаю ещё два патрона. Работник тира поглядывает на меня с интересом. Стреляю один раз… и зависаю на последней мишени.

Если выиграю чёртового медведя, значит, с Катей у нас всё сложится, как надо. Вот такой вот договор заключаю я с самим собой.

Часто так делаю. Например: забью на треньке гол — значит, на ближайшем матче мы победим. И всегда забиваю.

— Котёнок, пожелай мне удачи, — прошу Катю.

— Удачи! — взволнованно пищит она.

Вдохнув и затаив дыхание, стреляю. И промахиваюсь, чёрт тебя дери!

Бля…

— Выбирайте, — махнув рукой на игрушки средней величины, паренёк забирает у меня винтовку.

Бьюсь лбом о столешницу. Может, ещё раз попробовать?

— Вон тот кот ничего такой, — успокаивает меня Катя, погладив по плечу.

Но мне, блин, нужен медведь! Потому что дело не в игрушке, а в моём договорняке с самим собой.

— Выбери то, что тебе нравится, Кать.

— Да ладно, забирайте, — паренёк неожиданно плюхает на стол перед нами медведя. — Хрен с ним, с последним выстрелом. Мы никому ничего не скажем.

Расплывшись в довольной улыбке, жму ему руку. А Катя ошарашенно взирает на этого огромного белого мишку.

— Это мне?

— Ну конечно, Котёнок. Кому же ещё?

Сгребает его в объятья, вжимается носом в мех.

— Спасибо, Макар!

А целовать меня будут? Хотя бы по-дружески, мм?

Уходим из тира и просто идём по дорожкам, неся медведя вдвоём. Иду и размышляю. Я же его всё равно выиграл, да? Неважно, как, главное — он у меня. А значит, с Катей у нас всё хорошо будет.

Тормозим возле пруда, сажаем мишку на лавочку.

— Замёрзла, да? — обнимаю Катю сзади.

— Да так… — робко пожимает плечами, явно смутившись от моих объятий.

Веду носом по её скуле.

— Не зажимайся от меня, Кать. Мне тебя не хватает. Думаю о тебе постоянно…

— Да? — изумлённо поворачивает голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Да. Ты со мной что-то сделала, ведьмочка. Я болею тобой. Сильно болею.

— Но…

— И да, мы, конечно же, друзья, — добавляю с кислой миной.

Катя поспешно отворачивается, но я вижу, что она улыбается. Начинаю додавливать.

— А можно за медведя поклянчить благодарность? Маленькую.

— Насколько маленькую?

— Малюсенькую. Вот такую.

Показываю пальцами расстояние в сантиметр.

— Такую можно, — расслабляется она.

Разворачиваю девушку и накрываю её губы своими. Глубоко целую, не давая ей опомниться. Все мои рецепторы упиваются вкусом её губ и ароматом нежной кожи. Какая же она вкусная, чёрт возьми!

Уперев руки в мою грудь, Катя отстраняется.

— Это маленькая?

— Да. Очень маленькая. Мы всего-то пять секунд целовались, — с улыбкой оправдываюсь я.

— Хитрый ты, Макар, — прищуривается Катя. — Но… Я тебя прощаю, так и быть.

Переводит взгляд на медведя. Потом смотрит на аттракцион неподалёку. Там тарзанка.

— А можно мне туда? — голос у неё просаживается до хрипа.

— Куда? — не понимаю я.

Или просто не могу поверить.

— На тарзанку, — кладёт ладошки на ключицы. — Я всегда хотела прыгнуть.

— Не забоишься?

— Не должна.

— Хорошо, идём.

Забираем медведя, идём к аттракциону.

Катя поражает меня всё больше и больше. Не каждый парень решится прыгнуть, а тут такая нежная девушка…